Шиноби из другого мира

Итачи стоял перед зеркалом и упорно пытался отпилить кунаем собранные в хвост волосы. Но толи шевелюра не собиралась так быстро сдаваться, толи продолжало свое действие гендзюцу, но дело шло удручающе медленно и со скрипом. Сенжо не был перфекционистом, но привык доводить все до конца, поэтому лишь поудобнее перехватил кунай и, сосредоточившись, непослушными руками продолжил стрижку. Когда последняя прядь, наконец, поддалась, взмокший от напряжения подросток нашел в себе силы лишь устало глянуть в зеркало: противостояние гендзюцу выжало из него все соки, хотя ничего зазорного в том, чтобы самому подрезать себе волосы, Сенжо не видел. На гладкой поверхности отобразился взлохмаченный паренек с топорщившимися в разные стороны криво постриженными лохмами. Непослушные волосы никак не желали приглаживаться в подобие прически и постоянно лезли в глаза, неимоверно раздражая при этом. — Хм. Кажется, это было плохой идеей. — отметил явную неудачу операции Сенжо, да даже Саске с его вечной прической в стиле «злобный еж» казался бы примером аккуратности по сравнению с этим, — То-то же и Фугаку и Микото длинные волосы носят! Теперь понятно, почему. Странно, а как тогда справляется Шисуи? Двоюродный брат и лучший друг по совместительству как-то умудрялся выглядеть круто и при этом не вызывал такого идиотского отношения к себе у девушек. Точнее, он нормально общался со всеми, с кем хотел, мастерски не обращая внимание на глупые попискивания очередной фанатки в духе «Ой! Итачи! Такой классный. Смотрите-смотрите! Ита-ачи-и!». Виртуозно делал вид, что ничего не замечает, а потом на протяжении всех тренировок подкалывал невезучего друга — а чему тут завидовать: толпа влюбленных малолеток, в связи с возрастом не особо задумывающихся о своем поведении, упорно не давали проходу вполне взрослому психологически парню. Ему с ними было не просто не интересно, а, скорее, напоминало ворчание старика на расшалившуюся молодежь. Что тоже являлось предметом шуточек Шисуи. Парень горестно вздохнул, отгоняя ностальгические воспоминания о своем прошлом мире и гораздо менее приятные об этом, и снова уставился на свое отражение: идти на миссию в таком виде, да даже просто выходить из дома совсем не следовало. — И как теперь быть? Ну не налысо же стричься? — почесал затылок Сенжо, представляя, как бы он выглядел без волос, — Нет, пожалуй, оставим этот вариант на самый крайний случай, — отметил подросток, направляясь в сторону кухни: теперь, когда образовалось неожиданное затишье между миссиями, связанное со временным присоединением учителя в качестве помощи другой команде, он мог задержаться дома подольше. Надо было бы и Саске проведать — тот как-то неожиданно быстро научился бегать, и теперь, шустро перебирая ножками, терроризировал окрестности. — Вот кого надо было отправлять ловить кошака, — отметил Сенжо, с усмешкой глядя на попытки Микото догнать излишне резвого отпрыска, — Там бы все кошачьи уже через полчаса умоляли бы его забрать. Мигнув шуншином, он приземлился прямо на пути следования ребенка и подхватил его на руки. Мелкий уже успел прилично подрасти и раскормиться, но благодаря усиленным тренировкам это не так сильно ощущалось. Сначала было испугавшийся такому быстрому перемещению Саске усиленно завозился, пытаясь вырваться, но, разглядев лицо брата, поступил как всегда — потянул ручонки к неловко свисающей пряди волос и, попытался оторвать на память. Во всяком случае так казалось самому Сенжо, с облегчением сгрузившего неугомонного младшего на руки подоспевшей матери. — О, спасибо Итачи, — женщина аккуратно приняла активно не желающую расставаться с Сенжо ношу. О том, что они просто в очередной раз играли в догонялки она объяснять старшему не стала — тот слишком быстро повзрослел и детскими играми никогда не интересовался и, повнимательнее оглядев сына, ошарашенно спросила, — А что у тебя с…прической? — Ой, да отцепись ты! — пробурчал себе под нос Сенжо, пытаясь вырвать волосы из слишком загребущих маленьких ладошек, — О, Саске, смотри, что у меня есть! — показал он беспросветно затупленный и пришедший от этого в полную негодность сюрикен и отвел руку подальше, — Смотри, какая вещь! Мелкий, разглядев блестящую на солнце штуковину, напоминавшую цветочек, разом забыл про прошлую игрушку и требовательно потянулся ручонками за новой забавой. Сенжо облегчённо выдохнул и отдал бесполезную вещь брату — пусть играется. Порезаться этим нужно еще постараться, а проглотить (однажды брат уже пытался попробовать на вкус кунай) подобное он не сможет. Микото, внимательно оглядев новую игрушку сына нахмурилась, но отбирать не стала. — А на счет волос… Хм-хм. Ну, я попытался их немного подстричь, — несколько растерянно признался Сенжо, желая провалиться под землю от неловкости и глупости ситуации. Будто бы ребенок малый. — Эм, ну, я могу немного подровнять тебе волосы, — отозвалась Микото с недоумением оглядывая затылок сына: какие-то пряди остались прежней длины и неаккуратно свисали, а где-то, наоборот, было обрезано слишком близко к голове. Растрепанный и смущенный ребенок выглядел настолько забавно, что она прикусила губу, чтобы не рассмеяться: все же ее сын вел себя как взрослый, но порой такое чудил, что хоть ками призывай. — А ты можешь? То есть, все настолько плохо? — немного хмуро отозвался насупленный подросток. — Все поправимо, пойдем, горе мое, — последнее женщина пробормотала себе под нос, но, судя по странно затуманившемуся взгляду Итачи, тот ее все же расслышал. Именно с этого момента отношение Микото к Итачи немного поменялось. Она стала больше времени уделять и старшему сыну, от которого несколько отдалилась с рождения Саске: все же несмотря на всю его самостоятельность и показную «взрослость», тот по прежнему оставался ее ребенком. Сам Сенжо с тех пор зарекся что-то менять в своем облике самостоятельно, по прежнему завязывая отросшие пряди в хвост (не мешаются и ладно). А время лишь ускорило свой ход. В постоянных миссиях, так характерных для малолетних шиноби, совершенно незаметно пролетел год.

***

Ему было страшно, он совсем не представлял, что делать и возможно ли вообще хоть что-то предпринять. Противник, казалось, видел все его движения наперед, а теперь и вовсе умудрился как-то поймать в гендзюцу, заставив замереть не в силах сдвинуться с места. Он чувствовал, как по спине словно холодок пробежал, а в голове стало странно пусто: при любой попытке даже начать какую-то мысль, головокружение усиливалось до изумительных масштабов, вызывая размытые пятна перед глазами. Подросток не мог даже пошевелить рукой, вынужденно наблюдая, как неизвестный шиноби, приземлившись рядом с ним уже занес меч, явно не желая расходовать на него чакру. Увернуться с такого близкого расстояния было бы непросто, сохраняй он прежнюю подвижность, а в таком состоянии он мог лишь расширившимися глазами встречать последнее, что он увидит в этой жизни. Внезапно перед ним мелькнул чей-то силуэт, загородив своей спиной обзор и, вздрогнув, начал заваливаться на бок, открывая лицо сокомандника. — Ну же, спасайся, — выдавил из себя он, неловко сплевывая кровь — удар явно задел легкие и, судорожно передернувшись, обмяк, уставившись застывшим взглядом в пустоту. — Ками, пожалуйста! Пусть он просто потерял сознание! Пусть просто…- преодолевая вспыхнувшую в мозгу боль мысленно взвыл Сенжо, хотя какой-то частью сознания понимал, что все уже кончено. Если бы это был простой обморок, то он бы прикрыл или закатил глаза, но никак не… Да даже если бы он был жив, без своевременной помощи ирьенина, которого на безлюдном тракте, понятное дело, не было, шансы были откровенно малы. В мозгу словно поселился бешеный еж, заставляя пульсировать все подчерепное пространство и до зуда в глазах ощущать всю боль от противодействия гендзюцу, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что испытывал он внутри, ощущая, что на его глазах убили его сокомандников, нет, его друзей, а он не мог ничего с этим поделать. Даже не так: не сделал ровным счетом ничего, чтобы их спасти или хоть как-то помочь. Их заказчика уже давно убили, даже не заглядывая под паланкин, так же как и пытавшегося его защитить учителя. Сенжо нашел в себе силы, чтобы повернуть голову и рассмотреть, как беспомощно раскинув руки в придорожной пыли, лежит его сокомандница, купая в земле всегда задорно топорщившиеся хвостики. Уже успевшая натечь лужа крови давала понять, что надежды на то, что она жива тоже весьма призрачны. Противник, немного покопавшись в разрубленным ранее паланкине, извлек объемный свиток, доставка которого и была целью миссии. Посмотрев прямо в глаза обернувшегося подростка, он кинул в неподвижно стоящего (и единственного живого на данный момент) свидетеля пару кунаев и исчез, видимо, посчитав исчерпывающим проверять жизнеспособность мальчишки. Противник не знал, что творилось на душе Итачи, в какой-то мере даже обрадовавшегося долгожданной смерти. Но резкая боль в глазах разом напомнила, что все: неудача миссии самоотверженные попытки сокомандников спасти его — самого сильного члена команды тогда окажется совершенно бесполезным, и это не говоря про будущий переворот и убийство всего клана, дававшего ему приют эти пару лет. Позволить себе умереть он не мог. Глаза резко опалило болью, хотя казалось, куда еще больше. Вместе с брызнувшими из глаз слезами, скатились несколько капель, своим горьковатым запахом и солоноватым вкусом напомнив кровь, заставив парня в последнее мгновение уйти с линии удара. Кунаи врезались в плечо, выбивая дух (наверняка перелом ключицы), но упустив свою изначальную цель. Свалившийся от силы удара парень разом выпал из гендзюцу, которое исчезнувший противник, понятное дело, поддерживать не стал. Неловко дернув пострадавшей рукой и зашипев от боли, он все же нашел в себе силы опробовать совсем недавно выученную с Шисуи технику — призыв воронов. Благо, крови успело натечь с избытком. Из последних сил сообщив ворону свои координаты и кратко обрисовав ситуацию, он отправил крылатого к брату — время пошло на часы. Аккуратно перевернувшись на не пострадавший бок, Итачи определил, что сломано плечо и пострадала ключица, но кровь, продолжавшая сочиться из-под кунаев, наводила на мысли о смерти от кровопотери. Силой воли отринув неукротимое желание вытащить все ножи, Сенжо, повнимательнее приглядевшись к характеру ран, вытянул парочку, раздробивших плечо, но в целом не опасных и оставил один, пришедшийся на предплечье: судя по активно сочащейся крови был поврежден крупный сосуд и вынимать оружие было крайне нежелательно. С трудом оставаясь в сознании от пережитого и потери крови, Сенжо, сцепив зубы и преодолевая все позывы организма полежать, дополз до своего, слетевшего в горячке боя подсумка и достал бинты — вот как знал, что пригодится. Туго перетянув руку, чуть повыше раны — наверняка будет смещение сломанных костей, но зато проблема кровопотери отодвинулась на ближайший час (а что будет потом, он старался не думать) Сенжо с надеждой, тонким лучиком пылавшей в его душе, решил проверить наличие выживших. Активированный шаринган ясно показал, что все — его сокомандники, учитель и заказчик мертвы. Впрочем, без своевременной помощи, и сам Итачи мог к ним присоединиться, оставалось надеяться только на Шисуи.

***

Шисуи прекрасно знал, чем опасна жизнь шиноби даже на казалось бы простых миссиях. Прошедшее во время войны детство убедило тогда еще совсем ребенка не доверять никому кроме тех, кто тебе дорог и быть готовым ко всему. В том числе и к потере близких тебе людей. Когда ему сообщили, что команда Итачи так и не вышла на связь и не объявилась спустя положенные три дня в пункте назначения, он сразу заподозрил неладное. На протяжение последней недели его на грани ощущений все время грыз червячок тревоги, сообщая о грядущих неприятностях, но о каких именно юноша мог только догадываться. И вот теперь такое внештатное событие лишь подтвердило его подозрения о причине его предчувствия: Сенжо просто виртуозно притягивал неприятности. Подобные случаи редкостью не были, но теперь, в мирное время, их стало гораздо меньше. В основном подобное касалось охраны высокопоставленных людей или перевозке чего-то нелегального и ценного в очень узких кругах. Но такую миссию просто не могли выдать вчерашним генинам, бухгалтерия Хокаге строго сортировала все заказы и не могла допустить подобной ошибки. Оставался другой, к сожалению, очень популярный среди населения вариант — специальное занижение ранга миссии, чтобы не платить большую цену за квалифицированную помощь. — В любом случае, — устало взъерошил волосы парень, — Сейчас абсолютно не важно, что стало причиной пропажи целой команды — главным было выяснить, что с ними случилось. Как джоунин, Шисуи часто прикреплялся в качестве помощи к другим командам или брал соответствующего уровня задания в одиночку. Поэтому, внутренне радуясь, что на ближайшее время его еще никуда не приписали, парень поспешил в Резиденцию: с нынешним Хокаге у него были хорошие отношения, поэтому назначить поисковую миссию труда не составит. Хирузен внял ситуации и согласился с доводами молодого гения — действительно, стоило разобраться с внезапной пропажей команды, особенно при учете того, что это было уже не первое подобное происшествие за последний год. Свободных шиноби, способных взять срочную миссию, на данный момент не было, но это не особо расстроило ни Шисуи (только меньше мороки с сопровождением и возможными соглядатаями будет) ни Третьего (кто, как не обладатель шарингана мог отыскать неуловимые следы одной из проблем Конохи). Хокаге подозревал одну недавно заявившую о себе организацию, но делать хоть какие-то выводы было рано, поэтому озвучивать свои мысли не стал. Впрочем, этого и не требовалось — сам Учиха тоже, не без помощи Сенжо, имел подробную информацию об Акацуки. Выведав у Сарутоби подробности миссии и карту с ее маршрутом и возможным местоположением команды, Шисуи поспешил в путь. Учиха понимал, что значит подобное молчание от не самой слабой команды, но упорно отказывался верить в смерть Итачи. Да, этот ребенок вечно словно искал смерти, но хорошо развитое чутье, не раз спасавшее на поле боя, говорило, что Сенжо пока еще жив. А поводы для беспокойства были существенные — брат так и не смог послать клона с сообщением, что говорило о том, что он может и не успеть до того момента, когда Итачи можно будет спасти.