Перцовый пластырь

      — Окей, допустим, пикколо латте существует, но ни за что не поверю, что существует корто…что-то там, — усмехнулся Габриэль, подкидывая блинчик на сковородке.       Он стоял возле плиты, довольный получающимися панкейками. Ромео же, вновь предпочёл кухонный стол кабинету. Габриэль в этот раз решил не спрашивать, почему.       Сегодня была суббота или воскресенье — Гэб не был уверен. Он отчего-то, так скрупулёзно отмечающий дни недели, забросил свой календарь где-то в углу комнаты, занятый сейчас блинчиками, вчера картофельной запеканкой, а позавчера котлетами.       — Кор-та-ди-то, — по слогам проговорил мужчина, улыбаясь краем губ, — его варят по-кубински.       — Ладно, это не придумано, окей.       — А как насчёт кортадо?       — Это, типо, для картавых?       — Хах, не-ет, — Ромео весело вычеркнул что-то из списка на листе в документах, — ну так что?       — Пускай существует, — нехотя согласился Габриэль.       — А как насчёт… — Ромео прищурился, разглядывая строчки, — Эспрессо-романо?       Габриэль прыснул.       — Чё-ё-ё?! Ахаха, ебать это, типо, ваш личный кофе? Ору, просто-о!       — То есть, ты не веришь, что такой существует?       Габриэль, поднял сковородку и наклонил голову, хитро прищурившись.       — Ну-у, допустим, вы бы не стали придумывать настолько очевидный бред, так что-о пусть будет.       — Да, это кофе с лимоном, — Ромео отложил очки и документы, откидываясь назад на стуле, — А что если… Курпитто?       — Хм, — нахмурился Гэб, — а с чем оно?       — С тёплым молоком и пенкой.       Габриэль скинул ещё один блин в стопку и понёс тарелку с блинчиками на стол. Поморщившись в раздумьях, он посмотрел на Ромео. Тот приоткрыл глаза и с ухмылкой поглядел в ответ.       — Ну так? — поинтересовался он, подавшись вперёд. Гэб опёрся о локоть, внимательно вглядевшись в лицо Ромео.       — Бля, ну, наверное, есть такое.       Внимательное лицо Ромео расплылось в улыбке.       — А вот это я выдумал, — коротко сказал он, взяв блин со стопки и откусывая кусок.       — Да ёпт! — стукнул по столу Габриэль, на что Ромео захихикал.       Недовольно поглядев на хозяина квартиры, Гэб тоже взял с тарелки блин.       — Почему твой отец пьёт? — вдруг неожиданно спросил Ромео.       — Какая вам разница? — невозмутимо отозвался тот.       — Я просто интересуюсь. Так почему же?       — Мхм, ну, из-за счетов и проблем с деньгами.       — О, ну тогда ясно. На самом деле вы могли бы…       — Ой, бля, ладно, я вас наебал.       — Что?       — Просто каждый раз, когда я произношу слово «деньги», вы потом рот закрыть не можете!       Но на это его ждал вопрос:       — Ты сделал задания в новой главе учебника? — строго поинтересовался Ромео, вновь разглядывая бумаги.       — Ой, лять, я пошёл.       В это время послышался звонок в дверь, и на пороге оказался Зонт, а следом за ним появился Матрас. С их приходом стопка блинов стала уменьшаться ещё быстрее, а Габриэль нехотя сел за задания.       За окном медленно плыли тучи, напоминающие пепельных толстых лошадок, несущихся над их городом.       — Ветер гонит, — задумчиво пробормотал Габриэль.       Зонт молча кивнул с дивана, но этого, очевидно, никто не видел.       — Кстати, с вами же была эта ваша подружка…       — Хелен, — уточнил Зонт, — она клёвая.       — Да, не спорю, но что она с вами не проводит время? Она ведь ничего такая вроде. Габриэль недовольно посмотрел на Ромео, но тот не сразу это заметил.       — Что?! — недопонял он, — я же не сказал, что она страшная! Но причёску ей бы изменить…       — Это ещё почему? — поинтересовался Гэб.       — Короткие стрижки носят либо лесбиянки, либо шлюхи. Но она школьница, так что ей простительно.       — Н-неправда. Это не так!       Тон Габриэля вдруг стал на удивление холоден. Он немигающем взглядом уставился на Ромео.       — Поверь мне, я знаю. Вы просто ещё маленькие… Не обижайся, но твой отец в своё время только за такими и бегал. Ухлёстывал, как дикий бычара…       С грохотом упал стул.       — Да пошли вы нахуй!       Ни проронив больше ни слова, Габриэль ушёл. В коридоре послышался хлопок двери. Несколько мгновений в комнате царило молчание.       Ромео привстал, не до конца понимая, что произошло, и вновь стянул с носа очки.       — Зачем вы так? — пробормотал Зонт, садясь на диване.       — Да что с ним не так? Я же не серьёзно… — Ромео раздражённо нахмурился, вновь уставившись в листы бумаги.       Даже несмотря на то что он сделал вид, что всё происходящее его не касается, он пару раз поглядел на Зонта. Зонт молча ждал чего-то.       — Ну что не так? — возмутился Ромео.       — Его мама всегда носила короткую стрижку, а вы про Данте ещё….       — И что?! — закатил глаза мужчина, а затем осёкся, — погоди… Носила?       Зонт многозначительно кивнул.

***

      Будь в их подъезде консьержка, она бы точно заподозрила что-то неладное из-за частых посетителей Ромео. Последнее время был странный период. Это были возвращающиеся из его квартиры со старьём гости, подозрительные личности и девушки, нарочито фривольно одетые. Однако с совсем недавних пор девицы стали появляться не то что редко, но не появлялись вообще.       Хотя и сегодня таинственный посетитель оказался перед его дверью, переминаясь с ноги на ногу. Блондин с зализанными светлыми волосами, обсыпанным веснушками носом, казалось, пытался спрятать руки как можно дальше в карманы плаща.       Наконец, дверь открылась, и на пороге оказался Ромео. Вид у него был нервный.       — О, — только и произнёс он, и, глянув за спину гостя, пропустил его в коридор.       — Очень рад тебя видеть, Чарли, — вежливо улыбнулся он, наблюдая, как тот снимает плащ и ледяными руками жмёт его руку.       — Здравствуй, Ромео, — отозвался гость, — давно не виделись.       — Проходи, — дружелюбно пригласил гость.       Пройдя в гостиную, Чарли несколько удивился: вид её оказался не самым приглядным. Стол был завален документами, кое-где стояли распакованные коробки с антиквариатом. Кухонная стойка, как и раковина, оказалась заставлена грязной посудой.       — Эт-то, не обращай внимания. Полевые условия, но ненадолго.       Ромео сел за стол, а Чарли — напротив него. Гость с интересом заглянул в коробку с антиквариатом и выудил шахматы.       — Неплохие шахматы. Твои?       — Нет, что ты! Но я поигрываю последнее время. Сыграем, как в старые добрые, помнишь?       Ромео воодушевляюще улыбнулся.       — Признаться, я с последних наших игр так за них больше и не садился.       — У-у-у, так нельзя делать, ты что?! Будем сейчас исправлять.       С этими словами Ромео выудил шахматы из рук Чарли и наскоро начал их разбирать.       — Белыми, чёрными?       — Б-белыми, — пробормотал Чарли.       Бизнесмен развернул доску.       — А заодно поговорим о деле.       Чарли нервно сглотнул.       Где-то окном громыхнуло. Ромео поднялся со стула и попытался разглядеть балкон, что привело гостя в недоумение.       — Ты чего?       — Да смотрю, закрыл ли балкон, а то помидоры…       — Помидоры? — весело хохотнул Чарли, — а ты изменился.       — Так кажется, — невозмутимо отозвался Ромео, присев на место.       Он выжидающе поглядел на Чарли, и тот сделал первый ход. Весёлое настроение посетителя улетучилось, так будто тот, гонящий тучи ветер коснулся и его.       — Слушай, если кое-кто узнает, что я…       — Конечно, не узнает, — заверительно кивнул Ромео, — и я надеюсь, ты не забывал оказанных тебе услуг.       — Да-да, конечно, — Чарли нервно закивал.       Он посмотрел на поле, и оказалось, что хозяин квартиры уже сделал ход. Почесав затылок и взявшись за коня, он нехотя начал:       — В общем… Она всё это заварила уже давно, мне кажется. Привела Шишку прямо к твоему сейфу, как Мать Тереза и обличила, можно сказать. Я был, когда открывали сейф, Шишка заставил. Мне кажется, он сам был не уверен в этой сделке…       Ромео сделал ход.       — Это сейчас не важно. Что она делает в данный момент?! — быстро поинтересовался он.       — Она, эм… — Чарли поглядел на него украдкой, — она начала вести свою политику. Не знаю, мстит так тебе или нет, но она начала скупать сеть твоих клубов.       Чарли сделал ход. Ромео оставался невозмутим, но сжал фигуру слона так, что побелели костяшки его рук.       — Вот же сучка крашенная… — тихо пробормотал он, а затем обратился к Чарли, — а как обстановка? Про меня спрашивают.       Чарли, уставившийся на шахматное поле, рассеяно поднял глаза на Ромео.       — Что? Обстановка? Нормальная. Про тебя всё более-менее утихло: сколько времени уже прошло.       — Это хорошо, — улыбнулся Ромео, — мат.       Чарли ошарашенно поглядел на поле, а затем его уголки губ печально опустились. Разбирая поле, он пробормотал:       — Ну вот, ты снова выиграл.       — Просто ты обычно выбираешь белых, потому что они ходят первыми, а это совсем не принципиально.       Не сдержав порыва, Ромео самодовольно поглядел на Чарли, а тот тяжко вздохнул.       — Ты скоро собираешься переезжать?       — К чему такая спешка? Пока меня никто не может найти. Тем более, связи уже налажены неплохо.       Он отвёл глаза к заваленной посудой кухне.       С тех пор, как произошёл их диалог с Габриэлем, каждое утро он находил в холодильнике комплект еды на весь день и более никаких записок или явок. Пару раз он видел его возле почтовых ящиков или выносящим мусор, но не подходил. Жгучее, почти детское ощущение несправедливости каждый раз останавливало, заставляло молчать.       — Спасибо за визит! — улыбнулся он Чарли.

***

      Было уже часа два-три ночи, а Ромео всё ещё сидел за работой. Склонившись над бумагами, он время от времени поднимал глаза к чернеющей за окном улице. Где-то там грохотало, и белые вспышки раз за разом освещали комнату, заполняя её блеском и грохотом. За окном непрерывным фоном шумел дождь.       И тут эту музыкальную симфонию сменил неожиданный, резкий звук. Это был дверной звонок.       Устало поднявшись и потуже затянув пояс халата, Ромео направился к двери. Крадучись, дабы не выдать своего присутствия здесь, он поглядел в глазок.       За дверью оказался… Габриэль?       Он стоял на пороге, весь взвинченный, топчущийся на месте, и, как безумный, вытаращенными глазами шарил по сторонам.       — Т-ты что тут делаешь? — поинтересовался Ромео, открыв дверь.       — Я-я… Мне… Мне кое-что, — сбивчиво бормотал Гэб и протиснулся мимо мужчины в квартиру.       Ночной гость стремительно направился на кухню, что-то невнятно бормоча и шаря в темноте руками.       — Что с тобой происходит?! Эй! — позвал Ромео.       — Я-я в норме. Просто немного п-поготовлю. Я решил заранее приготовить кое-что на з-завтра, — нервно бормотал парень, мечась по кухне.       — Габриэль! — не выдержал Ромео и ухватил того за запястье, потянув на себе. Вспышка молнии на мгновение осветило тёмную кухню. *КРАХ* прогремел гром.       Оцепеневшее лицо уставилось на него, когда он почувствовал под своей рукой что-то жидкое и вязкое. Рывком развернув руку парня, он с ужасом увидел на его запястьях и теперь уже на своих ладонях тёмно-красную жидкость.       Кровь.       — Г-Габриэль, что это? — ошеломлённо пробормотал Ромео.       — Я… Я-я просто… — плаксивым голосом прошептал Гэб.       Ромео взял вторую его руку и в ужасе обнаружил ту же картину: порезы и стекающую по ним кровь.       — Т-ты… ох… — попытался что-то выговорить мужчина.       Не дав ему закончить, Гэб обессиленно, как затравленный зверёк, уткнулся мужчине в грудь. Его плечи быстро поднимались и опускались, а дыхание было прерывистым.       Ошарашенный Ромео, нерешительно приобнял его, прижимая к себе.       — Всё…всё будет хорошо, — тихо произнёс он.       — Не уходи, пожалуйста, п-пока что, — сдавленно попросил парень.       — Нет-нет, я буду тут столько, сколько надо, — заверил Ромео.       Постепенно дыхание Габриэля становилось тише и выровнялось.

***

      Комната Ромео с полуприкрытыми жалюзи, как скорлупа, окутывала их двоих, защищая от грозы где-то там, за окном. Тёплый свет лампы озарял лицо мужчины за столом и лежащие перед ним записи.       На кровати в который раз, нервно шурша, перевернулся Габриэль и принялся скрести кое-где потрескавшееся лаковое покрытие на опорах.       — Ты будешь спать или нет? — устало, но мягко поинтересовался Ромео.       — Я…я не хочу.       — Не хочешь спать?       — Ну, хочу, просто…не могу.       Ромео устало вздохнул, снял очки и потёр переносицу. Затем, поднявшись из-за стола, он подошёл к кровати и лёг справа от Габриэля. Теперь они оба уставились в белые полосы света на потолке, изредка закрываемые проезжающими машинами.       От рук Габриэля всё ещё пахло кровью, хоть она давно была стёрта, а раны обработаны. Ромео не знал, как заговорить об этом.       — Треска на обед была очень даже неплохой. Было вкусно.       — Бля, ну спасибо, — вяло, но чуть более по-габриэлевски отозвался парень.       Они вновь погрузились в тишину.       — Не болит? — неловко поинтересовался Ромео.       — Не, нормально. Немного пугает только, а так норм.       Голос Габриэля оказался хрипловатым, будто он несколько часов подряд кричал. Ромео не мог видеть его и продолжил пялиться в потолок.       — Зато теперь ты будешь похож на тигра.       — Вы серьёзно? — усмехнулся Гэб, кажется, немного расслабившись, — заебись, конечно. Кстати, у вас срач страшный, вы его убирать не собираетесь?       — Это не мои обязанности… — начал было Ромео.       — А в договоре такого не было прописано. Так что…       Бизнесмен удивлённо расширил глаза и, пойманный с поличным, поглядел на парня. Он ожидал увидеть самодовольное лицо Гэба, но тот всё ещё безучастно глядел в потолок. Помолчав немного, Ромео, наконец, проговорил.       — Давай прекращать это ребячество. Прости меня, я не очень правильно выразился. Но пойми, я ведь не знал…       — Что моя мать умерла?       Эти слова прозвучали в комнате звонче, чем могли бы. Ромео молча смотрел на него. Габриэль сморщился и повернулся на бок. Съёжившись, он подтянул одеяло к подбородку.       — Прости. Если не хочешь…       — Батя бухает щас, потому что неделю назад была годовщина. Уже три года.       — Поэтому он пьёт?       — Это ещё норм. Первый год вообще жопа была. Он на работе почти не был, щас хоть ходит.       Габриэль замолчал.       — А ты сейчас…?       — А я сейчас не могу спать, — тихо пробормотал Гэб, потирая запястья.       Ромео вздохнул и вновь лёг на спину, глядя в потолок.       — Эм… Хочешь, спою тебе песню? — вдруг предложил он, сам удивившись собственным словам, — Я её, конечно, не очень хорошо помню, но мне её, кажется, пела няня, когда я не мог заснуть.       Габриэль промолчал, но возражений не выказал.       — Она говорила, что когда эту песню поют, то все рыдают или…       — Или что?       — Или не рыдают, — улыбнулся Ромео.       Поморщившись, вспоминая слова, он улёгся поудобнее и принялся тихо напевать: — Кого только нет у меня в лесу — И заяц, и лось, и барсук! И старый глухарь, услыхавши лису, Взлетает на толстый сук. И ёж по дорожке спешит, семеня, К хорошим друзьям на обед. Но нету слонёнка в лесу у меня. Слонёнка весёлого нет. Весёлого нет… Мне ёж вышивает рубаху крестом, И песни мурлычет баском. Лисица мой двор посыпает песком, А в доме метет хвостом. Синица летит надо мною, звеня, И суслик — мой друг и сосед. Но нету слонёнка в лесу у меня, Слонёнка весёлого нет. Весёлого нет…       Ромео затих, молча глядя в пустоту. Рядом уснул Габриэль.