слава богу

антон на маленькой кухне хозяйничает, усердно готовится. у него пара лишних часов после тренировки появилась, которую он хотел с пользой потратить. он кастрюлю горячую под холодную воду ставит, луковую шелуху из красных яиц доставая. антон всегда с семьёй пасху отмечал, настоящий христов праздник, но семья сейчас далеко, а единственный родной человек за спиной сидит и читает. шитов долго думал о том, чтобы провести вечер вместе — собственные разъезды и травмы защитника развели их по разные стороны жизни, но в такой светлый вечер грех было не увидеться. илья его на стадионе ловит, за руку цепляя. шепчет своим томным голосом: «на службу со мной пойдёшь, сегодня вечером к тебе приеду», а шитов плавится на поле, слава богу, мало кто их видел. вроде не жара, но он течёт как пломбир под июньским солнцем. идея в голове моментально родилась — реакция отличная, недаром же вратарь. он в супермаркет забегает, продукты нужные и не очень в тележку скидывает и домой несётся. пишет маме и на удивленный вопрос о том, зачем ее сыночку рецепт того самого вкусного кулича из детства, лишь тихо шикает и не вдаётся в подробности. из него кулинар такой же, как нападающий, но если готовить с любовью, то все лучше выходит. до прихода ильи тот неуклюже тесто замешивает, пару яиц случайно разбивает, когда до лопатки дотянуться пытается, рвёт тонкий пакет с сахаром и готов взвыть от того, что все выходит из рук вон плохо. а потом вспоминает, для кого старается, и все как по волшебству отлично становится. хрустящие куличи жаром отдают и легким дымком, пока на подоконнике остывают. глазурь липкая по рукам течёт, пока антон ею украсить свой кулинарный шедевр пытается. звонок в дверь его выбивает из колеи, потому что всё ещё не готово. он ногой дверь распахивает, на личного бога с благоговением обычным смотря. — ты весь в делах. голос до костей пробирает. да и улыбка эта, дьявольская, от которой внутри что-то екало. кутепов в его маленькой квартире уже хорошо ориентируется. слава богу, было когда изучить все. он сразу по-хозяйски на кухню проходит, руки моет и оглядывает все, что ещё не доделал шитов. вратарь стоит в проходе низком, слегка голову пригибая, и думает о том, что илья в такой обстановке слишком органично смотрится, будто изначально богом было задумано. пальцы облизывает быстро, чтобы сладость зря не пропадала, но останавливается от звука непонятного. — так нельзя. илья вплотную подходит, в глаза голубые заглядывая. руку чужую перехватывает и сжимает ощутимо. — ты готовить ими будешь, а сейчас они грязные. плохой ты, антоша. зубы по фаланге пробегаются быстро, язык густую глазурь слизывает, а антон рад, что опирается на косяк, иначе коленки бы сейчас разъехались. как ни старался — не смог привыкнуть к такому илье. — закончим вместе и поедем. шитов яйца заканчивает складывать в контейнер вместе с куличами. он в храм их с собой возьмёт, чтобы освятить, и попытается совет от батюшки получить, потому что вопросов в жизни слишком много накопилось. трепет в душе юношеской готов наружу выйти любыми способами, потому что впервые он сам в церковь, без родителей, идёт. антон за рулем, сегодня можно, поэтому едет максимально аккуратно и все правила соблюдает, он же хороший мальчик. илья сбоку тихо легкому джазу подпевает, половину слов съедая. рука жилистая по чужой коленке водит, а это не слишком так аккуратной езде способствует, потому что глаза вратаря все чаще на это прикосновение опускаются. они у храма небольшого на окраине останавливаются, машину во дворах бросая. илья сюда путь указал и место выбрал, потому что здесь икона и мощи какие-то чудесные были, но антон быстро все забыл, потому что в этот момент илья его за талию к себе притянул. он, конечно же, жалеет о забытом, но чувство вины быстро перекрывает благоговение перед святым местом. в церкви они на почтительном расстоянии держатся, с толпой сливаясь. им выделяться не хочется, потому что проблем и без этого хватает. шитов головой восхищенно вертит, рассматривая людей, фрески, иконы. ему обилие золота по глазам режет, но илья в чёрном на таком фоне уж совсем нереальным кажется. снова нервничает, рукой пшеничные кудри приглаживает постоянно, отчего они лишь больше запутываются. таинство службы ему так и не открылось, потому что, как защитник ему сказал, он ещё слишком ветреный. но шитов же таким не был. доказать это попытался, усердно слова за духовным наставником повторяя. опять вместе молились, но в обстановке другой, в той, где реально молиться надо было без задней мысли. слава богу, здесь на колени вставать не надо, а то прошлые синяки ещё не сошли, — думает шитов, по сторонам озираясь. — христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав… кутепов рядом уверенности в своих силах и своей вере предаёт. держит за руку, пальцы перебитая, и тонкими губами шевелит. когда молится — особо прекрасен и неотразим. голкипер часто себя одергивал, потому что нельзя долго не людей смотреть, но на иконы ведь можно. пусть у нас все будет хорошо. пусть все травмы стороной обходят, а счастье в моём доме поселится, — про себя молится, глаза сильно-сильно зажмуривая и руку чужую крепко сжимая. — аминь. илья вразрез с молитвой тихо шепчет, хитро на младшего смотря. наверно, мысли читать умел, но думать об этом шитов сейчас побоялся. слава богу, что не думал о совместнно проведённых ночах в таком месте, а то бы точно наказание получил. они далеко за полночь выходят из церкви, уставшие стоять, но жутко довольные. по телу чувство покоя и счастья растекается, впитываясь в каждую клеточку и в самые недра души проникая. крылья за спиной не выросли, но следующая пара матчей должна быть отличная. антон чувствовал. голкипер спать хочет, глаза сами собой закрываются, когда илья его на пассажирское сидение усаживает и пристегивает бережно. музыку не включает, лишь кондиционер убавляет так, как шитову нравится. он в сладкую дрему проваливается, просыпаясь лишь от мягкого касания щеки. илья его за подбородок поворачивает и целует целомудренно на прощание, потому что большего в праздник не позволено. слова на языке о том, что у них пост во всех смыслах этого слова, остаются лишь шальными мыслями младшего, за которые он мог лы люлей отхватить. шитов думает о том, что все бы свои сухари обменял на ещё один такой день, наполненный яркими воспоминаниями. *** с утра одна мысль — написать быстрее. тело затекло от неудобного положения, но сейчас это нисколько не смущает. ловкие пальцы по экрану строчат, глупый до невозможности текст набирая. — христос воскрес он знал, что у ильи с чувством юмора не все хорошо, но сейчас ему стыдно и дико смешно одновременно после такого ответа. слава богу, что свёл их вместе. — я вроде не умирал))