Как добраться до Аляски?

— Ура, папочка пришёл! — прокричал на весь класс весёлый Пэрри, когда в проёме двери появилась высокая фигура Харгрэйвса.       На лице Мэтта сияла радостная улыбка, а сам рыжик прямо-таки светился от счастья. Наконец-то после двухнедельной болезни он пришёл в школу. Он не очень любил своих одноклассников, да и учителей, в принципе, тоже, но сегодня он был на седьмом небе от счастья.       Остальные одноклассники встретили шатена с меньшим энтузиазмом. Кто-то был рад, кто-то не очень. Тем не менее, все были приятно удивлены появлению заместителя старосты класса. — О, и мамочка пришла! — вновь прокричал Пэрри, когда в класс проскользнула тёмная фигура Гулда. Выглядел он весьма уставшим, несмотря на то, что день только начался. — Теперь вся семья в сборе! — Щас будут все твои зубы в сборе в моём кулаке, если ты не заткнёшься, Пэрри, — злостно прошипел Эдд, садясь на своё место и начиная доставать учебники, проверяя все ли на месте. — Твою мать, химию забыл. — На следующей перемене за ней сходим, — треплет тёмную макушку голубоглазый подросток и садится рядом с другом.       Брюнет кидает на собеседника усталый взгляд и томно вздыхает. Он достаёт излюбленную алгебру, которая сегодня не приносила никакой радости. Наверное, весь сегодняшний день пройдёт устало и безрадостно. Да, Мэттью наконец-то выздоровел, но никто не знает, сколько таблеток ему пришлось проглотить и сколько отвратительных сиропов ему пришлось выпить. Перекосившееся лицо Харгрэйвса Эдвард помнит до сих пор, как исказилась сияющая улыбка. — А вот и Том! — вновь прокричал Пэрри, за что получил по макушке от Эдуардо. — За что?!       Между двумя не очень хорошими друзьями началась перепалка, на которую всем было всё равно. К сожалению, отличница Шпилц ещё не пришла, и растащить двоих разгорячившихся парней некому. Эх, придётся выслушивать перебор матерных струн и смотреть на недодраку.       Голубой взгляд скользит по Пэрри и Эдуардо, а после переключается на пришедшего друга, который подходит к ним с Эддом и устало здоровается. На его лице сверкали два лейкопластыря, один из которых был на переносице, а второй на перекате нижней челюсти. Тем не менее, на его бледных губах была добрая улыбка. — Теперь-то будет не так скучно, — признаётся Томас и садится за парту перед рыжим другом. — Эдд какой-то грустный в последнее время был, потому его было трудно вывести на разговор. — Ну ты и друг, конечно, — кривится названный Гулд и бросает на Тома неодобрительный взгляд. — Сам ходил весь побитый и ни с кем не разговаривал. — А никто и не спрашивал, почему я такой, — выдыхает Риджуэлл. — А потому что все знают, что ты не любишь жаловаться на проблемы, — ещё больше кривится зеленоглазый парень. — Мог бы и спросить, я бы тебе ответил, — обиженно признаётся шатен и скрещивает руки на груди. — А я… — А что случилось? — вмешивается в перепалку двух друзей рыжик, которому не хотелось метаться между двух поссорившихся огней.       Между троими сразу повисает неудобная тишина, которая не распространяется дальше их треугольника из-за шума одноклассников. Черноглазый парень грустно улыбается и говорит совсем тихо, чтобы его не услышали лишние уши. — С отчимом повздорил. Он опять напился, а мать начала на него орать. Когда я вышел с балкона, он накинулся на меня с вопросом «Чего тебе?» Я начал с ним ругаться, а он ударил меня. Потом он ушёл. Вот уже с неделю дома не появляется. Нам с матерью легче теперь, но всё равно как-то стыдно. Может, мне не стоило так поступать, но всё же…       Рассказ побитого парня прерывает громкий звонок на урок, после которого в кабинет заходит Белла. Она была одета в очередной безвкусный костюм фиолетового цвета, волосы у неё были коротко стрижены, на лице наведён праздничный марафет, а на ногах неудобно сидели шпильки, которые исполняли кривую симфонию неумелых шажков. Н-да, сегодня у неё явно был какой-то праздник, раз она так вырядилась. — Ой, Мэттью, ты наконец-то пришёл! мы все так по тебе скучали! — обратив внимание на здорового Харгрэйвса, пролепетала математичка и похлопала в ладоши. — Надеюсь, в ближайшее время ты больше не заболеешь. У нас же конкурс на носу! — Миссис Белла, а что у вас за праздник? — поинтересовалась Дороти, отвлекая классного руководителя от разговора о Мэтте. — Ой, Дороти, сегодня такое замечательное событие случилось!       Пока Квонгит рассказывала остальным ученикам о её «замечательном событии», рыжик внимательно изучал два понурых профиля своих друзей. Эдд пытался поддерживать с лучшим другом зрительный контакт, а Том что-то писал в своей тетрадке. В последствие оказалось, что это были ноты. — Это набросок музыки для нового трека про Аляску, — объяснил непонимающим друзьям Риджуэлл и продолжил писать ноты. — А у нас ещё текст не готов, — стонет брюнет и бьётся головой о парту, которая отзывается глухим звуком. — Ой, я забыла, что хотела поговорить о конкурсе! — тут же опомнилась математичка и оторвалась от своего рассказа. — Можно выйти? — тут же зашевелился кареглазый парень и подорвался со своей парты, покидая класс. — Окей, — коротко прокомментировала поведение ученика Белла. — Мэттью, у тебя уже готов текст? — Что, простите? — рыжая бровь дёрнулась в вопросе. — Эдвард сказал, что ты пишешь текст, — объяснила свои слова женщина и поправила стрижку. — Повторюсь, у тебя готов текст?       На какое-то мгновение в голубоглазом подростке зародилось чувство ненависти, неприязни и обиды. Он прекрасно помнил, что Эдд до чёртиков не любит писать тексты к их песням, потому оставляет это дело на него, но Харгрэйвс даже подумать не мог о том, что его лучший друг переложит на него всю ответственность, даже ничего не сказав. Закипая до ста градусов и свистя от злости, Мэтт быстро поднял руку. — Можно выйти? — Конечно, — как-то осторожно сказала Квонгит и проследила взглядом за вылетевшем из класса учеником. — Томас, может ты...? — Нет уж, спасибо. Они сами разберутся, — отказался шатен и открыл учебник по алгебре.

***

— Только попадись мне, всю хитрость из тебя вытрушу, — сквозь зубы шипел Мэтт, ища своего друга около половины урока.       В класс он не возвращался (об этом доложил Том по смс), в туалете, курилке, подсобках, на крыше его не было. Куда мог пропасть этот маленький засранец, не было понятно, но если он всё же объявится, то ему не поздоровится.       Каким-то волшебным образом Гулд отыскался в библиотеке, читающий учебник по алгебре и делающий пометки в черновике. Выглядел он крайне спокойно, но когда рыжий парень подошёл ближе, затрясся как осиновый лист. — Если ты меня ударишь, я обижусь, — предупредил своего «врага» Эдвард и вооружился учебником. — Да не буду я тебя бить, — опускаясь рядом с брюнетом на стул, выдохнул шатен. — Устал бегать и искать тебя. А ты, как я погляжу, свою хитрость и предосторожность не растерял. Молодец. — Ну я же знал, что ты рассердишься, — надул губы кареглазый подросток. — Естественно, а кто бы не рассердился? — рыжая бровь вновь дёрнулась в вопросе. — Том, — отвечает Гулд, на что получает саркастический взгляд. — Это был риторический вопрос, — вновь выдыхает рыжик. — В этот раз ты поможешь мне написать текст про твою грёбанную Аляску. И даже не пытайся соскочить. — Договорились, — улыбается Эдд и смотрит на друга совершенно иначе, тепло.       Мэттью улыбается в ответ и ерошит тёмную макушку. Каким бы гадом не был этот парень, он всё-таки любимый.       Тем временем, по длинному коридору прошёлся звонок, говорящий об окончании урока, а через несколько минут послышались шумные голоса учеников и учителей.