Во имя

Нет… нет-нет-нет-нет. Этого не может произойти, не должно было произойти… – Вертолет, живо! – рявкает он, переключая рацию на связь со штабом. – И медика... у нас критическая ситуация! – Агент Кеннеди… – Нет времени! Если через две минуты вас не будет на месте… – Уже в пути, – шипит в ответ рация, и связь отключается. Он снимает с себя куртку, накрывая рану девушки, и, как может, дрожащими руками заматывает ее. Это не остановит кровь – по крайней мере, не полностью, но все-таки выиграет время. Лицо Клэр спокойно – похоже, она ударилась головой, когда упала. Прости, но я должен привести тебя в чувство. Он приподнимает ее подбородок. – Клэр… Клэр, пожалуйста, – голос упорно не желает слушаться, отказывая в выработанной годами выдержке. – Ну же, очнись… У них нет на это времени. Он берет ее на руки. Придется прорываться так. Он бежит сквозь коридоры, как может, минуя монстров и пули – схватывая парочку в спину, аккурат в бронежилет, и позволяет себе немного выдохнуть только в лифте. От этого лишь становится хуже – мысли роем заполняют голову, заставляя сходить с ума, бояться не успеть, бояться стать причиной… Нет, нет-нет-нет, ты не погибнешь здесь, я не позволю; мы выберемся, мать твою, Редфилд, ты сильная, ты сможешь, просто держись, пожалуйста, я нас вытащу, я тебя вытащу – сдохну, но вынесу тебя из этой сраной лаборатории и убью каждого, кто, блядь, только посмеет… – М-м, – девушка болезненно морщится и открывает глаза. – Клэр! Клэр? Пожалуйста, оставайся со мной, – просит он, впитывая каждую черточку ее лица, искажающегося болью. – Мы выберемся, я обещаю. Только держись, ладно? Она еле заметно кивает. – Сможешь держать пистолет? – спрашивает он. – Мне не помешает прикрытие… – Постараюсь, – коротко отвечает она, и Леон понимает, насколько же девушка ослабла. Оперевшись ногой о стену лифта и усадив на нее Клэр, он, придерживая девушку одной рукой, другой тянется к кобуре и достает пистолет. – Держи, – он вкладывает оружие в ее ладонь и сжимает ее, не зная, кого этот жест призван поддержать: его или все-таки ее. – Мы выберемся, обещаю, – повторяет он, словно пытаясь убедить в этом самого себя. Чего бы мне это ни стоило. Она помогает ему как может – не всегда попадая, но, по крайней мере, замедляя врагов. Ему простреливают предплечье – он яростно рычит, игнорируя боль, сжимая зубы и не позволяя себе дрогнуть и расслабить руку даже на секунду – Клэр не в том состоянии, чтобы так рисковать. Она слабеет с каждой минутой – пистолет выпадает у нее из рук, когда он наконец вылетает из лаборатории на поверхность и достает сигнальную шашку, слыша гул вертолета. – Мы почти на месте. Клэр… эй, Клэр… – зовет он ее, чувствуя, как изнуренно дергается его собственное сердце, а внутренности сводит подкатывающей тошнотой. Она молчит, закрыв глаза и уткнувшись лицом ему в шею – но он чувствует, что она дышит, знает, что она еще с ним. Только держись, пожалуйста, только держись… Вертолет приземляется рядом, и медик помогает ему забраться внутрь и уложить девушку на скамью. – В больницу, ну же! Какого хера ты завис?! – рявкает Леон, и пилот спрашивает: – Что с подрывом базы? Он оставил детонатор внутри. Черт. Какая нахер разница?! – Ничего! В больницу, мать твою, не то богом клянусь… – он готов разорвать этого недоумка прямо здесь и сейчас, готов оторвать эту тупую наглую голову и сам сесть за штурвал… – Кеннеди, – зовет медик. – Помоги мне. Вертолет поднимается с места. Он не помнит – не помнит ни всего вышеперечисленного, ни как они прибывают в госпиталь – лишь то, как бешено он мечется по коридору, весь измазанный кровью, пока Клэр лежит на операционном столе. – Она будет жить, – раздается усталый, но твердый голос врача, и Леон замирает. Будет жить, будет жить, будет жить… Он смотрит на медика, пытаясь осознать его слова. – Но?.. – Минимум несколько месяцев в больнице. У нее действительно серьезная рана – более того, на кончиках когтей был яд. Жизненно важные органы не пострадали, но рана будет затягиваться медленно. Соответственно, какое-то время мисс Редфилд нельзя будет… передвигаться, – мужчина снимает очки и утирает лоб, бросая на Леона сочувственный взгляд. – Вы… вы сделали все, что смогли. Вы вытащили ее. Все могло быть куда хуже. – Спасибо, – срывается с его губ, но он знает, что ни один человек не в состоянии унять ту вину, что он возложил на себя сам. Потому что хоть он и сделал все возможное, он действительно виноват. Потому что если бы он не увлекся, не заигрался как идиот, движимый своим азартом, ей не пришлось бы закрывать его собой. Потому что он давным-давно устал и потерял концентрацию и хватку, и именно поэтому они сейчас здесь. Потому что он виноват – с какой стороны ни посмотри, но все, все будут говорить, что это не так, и больнее всего – что это скажет она. Его подруга, чудом оставшаяся в живых и пожертвовавшая ради него как минимум несколькими месяцами жизни. Человек, который всегда был морально рядом, даже когда он уходил в запои и отгораживался от всего мира. Девушка, которую он не заслуживает в своей жизни и которая никогда не признает, что пострадала из-за своего присутствия в ней.