Во имя

Крис придвигает стул к кровати и садится за его спиной, не проронив ни слова. А он продолжает смотреть на ее руку, словно в трансе, заново переживая все их совместные вылазки и подбираясь к давно захороненной где-то рассудительной части себя. Ты бежишь всю свою жизнь – бежишь почти два десятилетия, неужели это настолько въелось в тебя, что ты не только перескакиваешь от одной переделки в другую, но и уворачиваешься от самого себя? А кто я? Кто я… Он с горечью понимает, что не может дать на этот вопрос нормального ответа. Давно ли это произошло? Он помнит урывки себя, образы, въевшуюся маску и привычную манеру поведения – но чего они стоят, когда ситуация выталкивает его из зоны комфорта?.. Устраивает ли его нынешняя жизнь? Терпимо. Нормально. Доволен ли он ей? Нет, едва ли. Может ли что-либо изменить? При желании… пожалуй. А хочет ли? Нет. Потому что не видит смысла. Слышится глубокий вдох и шорох простыней – Клэр чуть приподнимается на подушке и открывает глаза. Он встречает ее удивленный взгляд и виновато улыбается – она переводит глаза на Криса, и ее лицо искажается волнением. – Привет, – непривычно тихо говорит старший Редфилд, и Леон поднимается, отходя к окну, предоставляя им личное пространство. Крис тут же опускается на край кровати, обхватывая ее ладонь. В его руках она кажется особенно хрупкой. – Привет, – Клэр улыбается, несмотря на усталость, в ее глазах плещутся любовь и благодарность, и Леон ощущает укол ревности. У него никогда не было братьев и сестер – и пусть родные (и в принципе любые близкие люди) – в какой-то мере головная боль, подобные моменты наверняка того стоят. Как и знание, что тебе всегда есть, на кого опереться. По крайней мере, глядя на Редфилдов, в это легко поверить. – Как ты? – уже громче спрашивает Крис. – Не очень, – Клэр показывает на себя свободной рукой. – Но держусь. Тебя ведь не выдернули посреди задания?.. – Это неважно. Главное, что мы вместе, – мягко отрезает Крис. – Тебе можно?.. Я могу?.. – он силится изобразить объятие: это выглядит до ужаса нелепо – Леон непременно пошутил бы над этим, будь они в другой ситуации. – Знаю, в последнее время ты не часто такое от меня слышишь, но я очень хочу тебя обнять. Она не может перестать улыбаться и кивает. – Думаю, если аккуратно… – она нажимает что-то сбоку, и передняя половина кровати поднимается, образуя покатую спинку и позволяя девушке принять сидячее положение. И все-таки она болезненно морщится. – Эй, может, не стоит, – беспокоится Крис, замечая это. – Иди уже сюда, – фыркает она, как может, удерживая маску невозмутимости, и, чуть поколебавшись, старший Редфилд все же подается вперед. Он очень аккуратно приобнимает ее за плечи, не позволяя себе прижаться, чтобы не потревожить рану – но все-таки утыкается лбом ей в щеку. Даже глядя на это со стороны, Леон чувствует щемящее в груди желание защитить и тепло ее тела. Клэр проводит ладошкой по спине брата, и он замечает, что тот начинает дрожать. Ему слышен неразборчивый яростный шепот – сбивчивый, надрывный, как и сам Крис, беспомощно льнущий к сестре, которую чуть не потерял. – Эй… Все хорошо, я здесь, – Клэр приподнимает его голову за подбородок и прижимается к его небритой щеке, на мгновение прикрывая глаза. – Все хорошо, Леон вытащил меня, – он вдруг чувствует ее взгляд, но абсолютно не понимает содержащихся в нем эмоций, – и я иду на поправку. – Она слабо улыбается ему. – Не пугай меня так больше, ладно? – жалобно просит Крис, и Леон чувствует, что не должен был этого видеть: этот момент слабости несгибаемого Криса Редфилда, оплота уверенности и надежды для всего мира и организаций по борьбе с биоорганической угрозой в частности. – Не буду, – она обхватывает лицо брата, когда он чуть отстраняется, и большими пальцами оглаживает его колючие щеки. – А то ты совсем исхудал. Он фыркает и смущенно отводит глаза. – У тебя есть шанс исправить это, пока я здесь. – И не думай, что я им не воспользуюсь, – грозится девушка, позволяя брату отстраниться и, оглянувшись по сторонам, неловко почесать в затылке. – Я сразу с самолета, так что… – он разводит руками. – Эй, а как же конфеты, – пытается прийти к нему на выручку Леон, на что получает суровый взгляд. – Не стоит, Кеннеди, – взгляд Криса смягчается, когда он вновь поворачивается к сестре. – Я наверстаю свое чуть позже, ладно? – Эй, я рада уже тому, что ты рядом, – отмахивается Клэр. – Ты же знаешь, я не особо жалую… – Ну, в таком случае, – Редфилд резко поднимается, – думаю, очередь Леона. – Он смотрит на стоящую у кровати корзину с цветами, и Клэр тихо смеется, тут же болезненно морщась. Леон подходит к ней и усаживается на места Криса, в то время как тот занимает пост у окна. – Привет, – слабо улыбается он. – Привет, – ее внимательный взгляд заставляет сердце сжаться. Он вновь смотрит на ее руку и пытается собраться с мыслями. – Я не кусаюсь, знаешь, – тихо шутит она. – Верно, – бормочет он, наконец беря ее руку в свою и чувствуя, как при этом дрогнуло сердце. – Наверное… – неуверенно добавляет он, слыша фырканье. – Прости… что не появлялся, – он выталкивает эти слова из отчаянно сопротивляющегося горла прежде, чем вновь позволяет себе в страхе забиться в угол самобичевания. И буквально чувствует спиной очередной прожигающий взгляд. Крис не знал… – Я… понимаю, – выдавливает улыбку Клэр, сжимая его ладонь, и что-то в районе груди отчаянно дрожит, не зная, как жить с этим самым всеобъемлющим пониманием и прощением. – Я исправлюсь, – обещает он. Она кивает, отводя взгляд в сторону. Удастся ли тебе заставить поверить в это вас обоих, Кеннеди?