Во имя

– Ничего не хочешь мне объяснить? – со снисходительной улыбкой щурясь спрашивает Клэр, когда на следующий день он появляется на пороге ее палаты с коробкой пончиков, заваренным в термосе чаем (спасибо Шерри за совет) и, конечно… с разукрашенным мелкими царапинами лицом. Он сначала не понимает, о чем она, оглядываясь по сторонам, но покорно подходит ближе, когда она манит его пальцем. – Даже не интересно, с чем я пришел? – пытается отшутиться он, чувствуя неловкость от ее хитрого изучающего взгляда. В такие моменты так легко забыть, что она уже почти неделю прикована кровати и спит большую часть суток, подпитываясь обезболивающими. – Да я вот как раз и смотрю, – отвечает она, приподнимая пальцем его подбородок и заставляя податься вперед. Он чувствует, что пересек какую-то незримую границу, словно очутившись в другом мире – но это вовсе не неприятное чувство. Напротив, оно полно непривычного тепла, влекущего коснуться его, влекущего… – Да обнимитесь вы уже, – раздается веселый голос за его спиной, и ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Шерри. И ведь она права – он и не помнит, при всей теплоте их отношений, когда они с Клэр последний раз обнимались (спасибо их редким встречам и абсолютно не располагающей к подобным жестам обстановке). Но ему очень хочется последовать словам блондинки – почувствовать, что Клэр действительно рядом и между ними, несмотря ни на что, все хорошо. Пусть он и сам затрудняется определить, что же входит в это "несмотря ни на что". Он аккуратно приобнимает ее за плечи, копируя то, как обнимал ее несколько дней назад Крис, и отвечая на ее улыбку сосредоточенностью, пока не находит удобное для них обоих положение. Ему кажется, он слышит сдавленный всхлип в районе шеи, и утыкается носом ей в волосы – чуть повыше виска, не решаясь подтвердить собственные опасения. От нее пахнет вовсе не лекарствами, а спелым апельсином – несмотря на все нюансы их объятий, он чувствует себя стеной, ограждающей хрупкую статую. Он давно не чувствовал свою принадлежность к чему-либо – настолько сильную, настолько приземленную. Настолько обнадеживающую. – Только посмотрите, мы снова как одна дружная семья, – замечает Шерри, подходя сбоку, присаживаясь на корточки и, дождавшись, пока они оба уставятся на ее телефон, делает на вытянутой руке фотографию. Они с Клэр смеются, и девушка обнимает их обоих, хлопая Леона по плечу и отходя к двери. – Я пойду найду, где ее распечатать. Кажется, я немного выросла с тех пор, как мы отмечали мое пятнадцатилетие, – пританцовывая, замечает она. Леон выпускает Клэр из объятий и покачивает головой. – Никак не пойму, радоваться или нет, что она выросла такой бойкой. – Как по мне, достойная смена, – пожимает плечами Клэр. – Ну так что там у тебя? Он открывает коробку с еще теплыми пончиками и наливает в кружку дымящуюся жидкость. – Это тоже проделки Шерри, да? – восхищенно спрашивает Редфилд чуть позже, дожевывая третий пончик и наконец прерываясь. Леон только поражается ее аппетиту. Сколько же тогда ест Крис? – Да, – легко признает он. – Ну, пончики это моя инициатива, но она сказала, что ты наверняка соскучилась и по хорошему чаю, так что… – Так что у тебя с лицом? – неожиданно спрашивает она. – Неудачно избавлялся от мусора, – следует уклончивый ответ. – Иногда мне кажется, что тебя стоило бы определить в соседнюю палату, чтобы ты всегда был под присмотром, – полушутливо говорит она, и хоть внутренности сводит горечью и протестом, он не может не согласиться с ней. – Без обид. – Без обид, – кивает он. – Иногда мне кажется, что ты не умеешь быть не правой. Она усмехается. – Ну да. Скажи это Клэр, отправившейся искать брата в Раккун-сити. Хотя не могу сказать, что о чем-то жалею, – ее голос вдруг оказывается где-то на фоне, словно кто-то резко убавляет звук. Сам же Леон чувствует себя так, будто его ударили по лицу и снова окунули в реальность, которой он жил до этого – полной сожалений, побегов от себя и любых попыток подарить ему что-то стабильное. Его мир. – Эй, – рука Клэр ложится на его запястье. – Не самая удачная шутка, но не нужно так бледнеть. Иначе я точно поговорю с врачами насчет отдельной палаты. Он заставляет себя улыбнуться. – А вот и я, – провозглашает Шерри, заходя в комнату и размахивая фотографиями. – Знаешь, тебе и правда как будто снова пятнадцать. Может, и не нужно никаких фотографий? – замечает Клэр. Шерри совершенно по-детски цокает языком, и он против воли чувствует, как на лице расползается улыбка. – Держите, – она протягивает им фотографии, и он поднимается с места. – Я еще загляну, – кивает он, не глядя убирая карточку в карман брюк и улыбаясь Шерри и Клэр. – Постарайся больше не убираться так неаккуратно, – замечает последняя. Он машет рукой и выходит из палаты. Чтобы сделать несколько шагов и оказаться прижатым к стене разъяренным Крисом Редфилдом. – Ах ты гаденыш, – рычит тот. – Долго собирался молчать о том, что она пострадала именно из-за тебя, а?! Сердце словно протыкает кучей иголок. Но Крис ведь уже обвинял его… – Я не… – Заткнись, – Редфилд встряхивает его, заставляя удариться спиной и крепко сжимая подбородок. – Ублюдок, я был готов убить тебя за то, что ты не досмотрел… Но, гр-р-р, – это звучит поистине устрашающе, мужчина как будто увеличивается в размерах, нависая над ним, – какого хера ты поставил ее в ситуацию, когда нужно было тебя спасать?! – очередной удар о стену. – Почему, почему когда дело касалось наемницы, ты был готов лечь за нее костьми, а моя сестра неизвестно когда встанет на ноги из-за тебя?! А?! Слова эхом отдаются в ушах, оглушая, звеня, выворачивая шквал вопросов. Пусть он был готов сделать все, чтобы вытащить Клэр – в этом его нельзя упрекнуть. – Ты не… – он отталкивает Редфилда в сторону, чувствуя подступающее к глазам жжение и окончательно возвращаясь к самому себе – сбрасывая морок желаемого подобия и принимая личину Леона Кеннеди, к которой он пришел за прошедшие годы. – Ты не представляешь, как я ненавижу себя за это, – выплевывает он, разворачиваясь и двигаясь в сторону лифта, пока не развалился на куски окончательно. Пока не набросился на Редфилда сам. – В таком случае я предлагаю тебе не только жить с этим, но и начать что-то делать, – слышится твердый голос ему вслед. А я тебе – сразу проверять всю информацию, чтобы не набрасываться на меня по двадцать раз. Он ударяется головой о стенку спускающегося лифта и думает о том, что ничто хорошее в его жизни не длится вечно. Какое упущение с его стороны избавиться от всего алкоголя.