Во имя

Он понимает, что чертовски замерз, когда голос Ады вырывает его из объятий кое-как снизошедшего сна: – Хм, честно говоря, ожидала увидеть тебя в худшем состоянии. – Совсем в меня не веришь, – бормочет он, поднимаясь со смятых простыней и чувствуя постепенно наваливающуюся реальность происходящего. Она стоит посреди комнаты, скрестив руки на груди, но Леона это сейчас не волнует – он скрежещет зубами, думая, какого хера произошло и как ему на это реагировать. – Я так понимаю, самоанализом ты не занимался и открыток не писал, – замечает она, собирая разбросанные еще со вчерашнего дня бутылки и открывая окно, чтобы как следует проветрить комнату. И без того замерзшее тело обдает ветром – он вытаскивает из шкафа футболку и набрасывает ее на себя, следом подбирая смятые и ожидающие на полу брюки. Ты даже не представляешь… – Знаешь, я немного не в настроении, – констатирует он, вдруг задумываясь, а с чего это вообще собирается слепо куда-то за ней следовать, когда Ада и планы-то не озвучила. Как всегда… Да и не то чтобы ему было комфортно в ее присутствии, учитывая, что он ей… практически изменил? Бр-р… – Это я уже поняла, – отмахивается женщина. – Но раз уж я все равно приехала, стоит в очередной раз помочь тебе – пусть и несколько иначе, чем обычно. – О, рад, что ирония тебе не изменяет. За мной еще один должок? – цинично фыркает он. Да, пожалуй, злость сейчас – то, что нужно, чтобы опять не расклеиться. – Посмотрим, – она ставит мешок с бутылками у выхода и поворачивается к нему. – Готов? Тогда пошли. Он надевает кеды, набрасывает на плечи куртку, подбирает мусор и следует за ней. И опять-таки – без вопросов. Лишь почти у самого госпиталя понимая, куда она его везет. Только вот в чем интерес? В чем всегда был ее интерес? Иметь возможного соратника? Тогда с чего вдруг забота о моральном состоянии? Ну, пока ты не начал совсем не романтично пускать сопли в ее присутствии, ее и не было… Отлично. То, что нужно, чтобы собраться с духом. Спасибо. Обращайся. Он находит в себе силы остановить таксиста у магазина подарков и купить там, как и обещал Клэр несколько дней назад, небольшого игрушечного медведя. Несколько раз ему приходилось слышать, как Крис называет сестру "Клэрдвежонок" – что вызывает смешанные чувства, учитывая, что на медведя, особенно когда злится, больше похож он, да и в принципе знание, что такой человек способен на нежность… в общем, вспоминая об этом, как минимум лучше не есть. Хоть и есть в этом что-то милое, если уж быть совсем откровенным. Ада посылает его вперед – нагоняя у лифта, успев где-то переодеться в медицинский халат и прицепить бейджик, указывающий на ее принадлежность к медперсоналу. – Я надеюсь, ты притащила меня сюда не ради прикрытия для какого-то задания, – замечает он, испытывая удовлетворение от того, что ее причуды вновь отвлекают его, не давая цепляться за собственное смятение. Она с легкой улыбкой покачивает головой. Хоть и не слишком-то убедительно. А у самой двери в палату останавливается, увидев оперировавшего Клэр врача, после чего кивает Леону в сторону двери, чтобы тот не ждал ее. Интересно, что у них за дела… Он сглатывает, уставившись на дверь. Ну же, не будь трусом, поверни гребаную ручку. Он заходит внутрь. – Привет, – прямо как в его сне, Клэр поднимает глаза, и тело прошибает холодом. – Привет, – с трудом выдыхает он, пытаясь совладать с собой и делая несколько резких шагов вперед, чтобы передать ей игрушку. – Это тебе. – Ты какой-то испуганный, – подмечает она и принимает медведя, случайно задевая его пальцы своими. Леон чувствует проходящую по телу дрожь. – Неужели он настолько тебя пугает? Он сдержанно усмехается, отводя взгляд в сторону и пытаясь придумать ответ – хоть какой-то, пока Клэр не продолжила расспросы. Это ведь настолько в ее характере – даже спустя годы – все эти легкие, аккуратные вопросы, дружеские подначивания, которые сейчас, на фоне его собственного непонимания, просто неебически бесят, заставляя чувствовать, как напрягаются мышцы, как в сердце разгорается огонь, а с языка готовы сорваться слова, о которых он очень сильно пожалеет. – Эй, все хорошо?.. – она сжимает его ладонь, другой рукой прижимая мишку к себе, и он чувствует, как по виску стекает пот, как ее присутствие загоняет его в угол, как выдержка отказывает ему, с каждым мгновением, каждой милисекундой подталкивая к грани… – Блядь, нет, – рычит он, отшатываясь от нее. – Нихрена подобного, – руки сами вцепляются в волосы, – я, блядь, нихрена не понимаю… – он зажмуривается, пытаясь собраться с мыслями. Вернуть выдержку. – Что случилось? – слышит он тихий вопрос, и это еще сильнее вышибает его из колеи, потому что она опять, опять готова ему помочь, несмотря на наваленную им кучу дерьма, продолжающую разрастаться и грозящую потопить их всех. Естественно, это лишь выводит его из себя. Потому что, блядь, какого ответа она ждет? "Случилась ты"?! – Какого хера, Клэр? – дрогнувшим голосом спрашивает он. – Какого, блядь, хера ты вообще согласилась на это задание? Какого хера ты не надела гребаный жилет? Какого, блядь, хера, – он склоняется к ней, тяжело дыша и изо всех сил сдерживая себя, чтобы не схватить ее за плечи, – ты бросилась меня спасать? А? Ее губы дрожат, а глаза выражают мировую скорбь – но он выдерживает их взгляд, выдерживает, пока не замечает движение ее ладони, почти успевшей, почти дотянувшейся до его лица – и еще до этого контакта обжигающей и заставляющей отпрыгнуть от кровати на несколько шагов. – Какого хера ты решила закрыть меня собой?! – кричит он, окончательно находя упоение в собственной злости. – Я ненавижу тебя за это, Редфилд! – его трясет так, словно он сейчас развалится на куски как трескающаяся под градом ударов стена. – Ненавижу, мать твою… – уже тише выдыхает он, видя, как по лицу девушки стекают слезы. И ненавидя за это себя самого. В задницу. В пизду. "Идите все на хуй", – решает он, пулей вылетая из палаты и оглядываясь по сторонам. Ады нигде нет. В жопу. Этого следовало ожидать. Катитесь все к чертовой матери. Какого хера он вообще позволяет женщинам на что-то влиять в своей жизни, если совершенно не умеет с ними общаться. Ааарргх… Как же все заебало. Он преодолевает путь до своей квартиры бегом, несмотря на расстояние, усталость и блядские взгляды снующих по улице людей. Дома много предметов – самое то, чтобы устроить погром и прийти в себя, перед тем, как отзвониться в агентство и попросить новое задание. "То, что нужно", – совершенно опустошенно думает он, сидя посреди разнесенной комнаты и глупо уставившись в стену. То, что нужно, чтобы одним лишь взглядом на этот бедлам описать то, во что превратилась его жизнь.