Во имя

Он так и засыпает – ближе к ночи, не желая шевелиться и сдаваться на уговоры требующего пищи желудка, позволяя усталости опустить веки и забрать его в мир темных тревожных образов. Ему кажется, что сквозь осеннюю тишину прорывается рычание мотоцикла, тут же отталкивая этот огрызок мысли, слыша следующий за ним резкий скрежет тормозов и вздрагивая – падая на пол и всеми возможными словами матеря того, кто вырвал его из этого нелепого подобия покоя. В руку впивается щепка от разнесенного вчера стола, он шипит и вновь усаживается к стене, вытаскивая деревяшку из руки и стискивая зубы – вставать совершенно не хочется. Впрочем, ему все равно приходится это сделать – спустя мгновение, дверь в его квартиру с грохотом, сопровождаемым жалобным лязганьем замка, открывается, и рефлексы заставляют его подскочить, встречая несущийся на него силуэт и вставая в защитную стойку, чтобы парировать удар. Ему даже не нужен свет, чтобы понять, что нагло влетевший в его квартиру юнец – Джейк Мюллер, наемник, сын Альберта Вескера и парень Шерри. Где она его только нашла… Движение – рывок вперед, шаг в сторону, ругань на попавшуюся под ноги книгу, болезненный удар в челюсть – обманная подача вперед и хук слева – удовлетворение от того, что задел… перехват тянущихся к его плечам рук – и еще один болезненный удар, на сейчас раз в район солнечного сплетения. Теряешь хватку, старичок. Он рвется вперед, зная, что хреново будет им обоим, но какая к херам разница – он обхватывает торс Мюллера, делая усилие – и вот они оба лежат на полу, сшибая остатки пострадавшего вчера по его милости стола, и как следует прикладываясь головами. Парень тут же отталкивает его в сторону, быстро приходя в себя, и нанося один за другим – несколько ударов по лицу. Он перехватывает его руки, делая усилие и сбрасывая с себя – обводя языком зубы и чувствуя привкус крови. Отлично… – Хватит! – раздается голос со стороны входной двери, и на пороге появляется еще один силуэт, тянущийся к выключателю и с тихим щелканьем заставляющий на мгновение зажмуриться – когда в комнате загорается свет. Шерри… ну еще бы. – Скажи это своему щенку, – выплевывает он, абсолютно не испытывая теплых чувств к этому выскочке. Он ему сразу не понравился… Девушка хмурится – он игнорирует это, поднимаясь на ноги, готовый отразить удар – или наброситься на стоящего перед ним парня. – Ублюдок, – лицо Мюллера искажено гневом. – Я сразу понял, что ты полный говнюк, но все же надеялся, что подарить шанс на нормальную жизнь Шерри мог только хороший человек. Леон подается вперед, занося руку для удара, и тот перехватывает ее, напирая и прикладывая его спиной о стену – вышибая из легких воздух и заставляя злиться еще сильнее – на боль, на это непонятное отчитывание, на то, что они вообще сюда заявились… – Доволен, а?! Посмотри на нее, – он кивает в сторону девушки, крепко обхватив его подбородок и не позволяя пошевелиться, – счастлив тому, как она себя чувствует? – Леон вглядывается в Шерри и видит… старательно поддерживаемую маску, целостность которой нарушает лишь непривычная краснота глаз. – Счастлив тому, что сделал с Клэр? – Мюллер мрачно смеется. – Счастлив тому, что получил по своей роже и потому чувствуешь себя меньшим мудаком, чем пару часов назад, а? – А ты у нас… психолог, значит? – Леон бьет его пяткой в голень, заряжая кулаком по лицу и отталкивая от себя – Шерри делает шаг вперед и удерживает Мюллера от падения, сжимая его плечо и не позволяя драке набрать новые обороты. – Знаешь, Леон… – голос девушки совершенно ровен, за что он мысленно отдает ей должное. – Не думаю, что могу сказать что-то, что заставит тебя… выйти из этого транса, в котором – мы все знаем – ты находишься уже давно. – Он пожимает плечами, ощупывая челюсть и сглатывая скопившуюся во рту кровь. – Где фотография? – огорошивает она его. Фотография… ну да. Точно сеанс психотерапии. Он показывает в сторону валяющихся у окна брюк, и Джейк подходит к ним, извлекая из кармана карточку и передавая ее девушке. Ручной песик… Зачем ей фотография? Решила надавить на совесть? Злость начинает бурлить с новой силой, он открывает рот, чтобы выплюнуть очередную гадость, очередное оскорбление – оттолкнуть, не позволить вновь себя задеть, не позволить добраться до человека, которым он все-таки – где-то в глубине души – остается. – А еще я не думаю, что ты меня ударишь, – болезненно выдыхает она, и в следующий момент он сгибается пополам, чувствуя резкую боль в районе живота. Понимая, что это меньшее из того, что он заслужил. Но все-таки удивляясь тому, что у его бывшей подопечной хватило духу на это решиться. Он сверлит ее сердитым взглядом, опираясь на собственные колени, и Шерри показывает ему фотографию, практически тыча ей в лицо. Он старается не фокусироваться на ней, и так зная, что там наверняка слишком много деталей – слишком много иллюзий, возможностей, слишком много того, что заставит его сдать назад… – Не хочешь смотреть, да? – горько усмехается Шерри. – Как хочешь, – эти слова удивляют его, и он бросает взгляд на ее лицо, тут же ошибочно переводя его на карточку и видя на ней улыбки. Грудь болезненно сводит. Он делает рваный глубокий вдох, прикрывая глаза… И слышит звук рвущейся бумаги, тут же открывая их – наблюдая за тем, как их трио превращается во все большее количество мозаичных и не подлежащих восстановлению кусочков. – Мы… – она покачивает головой и разжимает ладонь с обрывками, позволяя им рассыпаться на полу. – Не знаю, на что я надеялась, – бормочет себе под нос она, с жалостью оглядывая его фигуру и отходя к Мюллеру – касаясь ладонью его груди и направляясь к выходу. Джейк мгновение сверлит его внимательным взглядом, а затем следует за ней, все-таки останавливаясь на пороге и очень серьезно глядя на него. – Они тебя любят, – тихо говорит он и выходит, закрывая за собой сломанную дверь. "Мы тебя любим", – это хотела сказать Шерри? Он может воспроизвести эти слова ее голосом, на что все тело реагирует очередной болезненной судорогой, наконец сдаваясь на милость разума и принимая тот факт, что он безбожно все проебал. Она ведь все-таки пришла сюда. Пришла, чтобы попытаться вправить ему мозги, несмотря на то, что он уже давно не подлежит восстановлению. Пришла, но сдалась. Почти сразу осознав, что это не имеет смысла. Не сказав ни слова о… Он бьет кулаком о стену, чувствуя, как по руке проходит болезненная вибрация, заглушающая мысли и заставляющая пальцы неметь. Каково ей сейчас? Что она о нем думает? Он отдал бы все на свете, чтобы никогда не узнать этого.