Во имя

Он кое-как уговаривает себя сомкнуть глаза и поспать хоть немного – чтобы утром начать неровными шагами мерить квартиру и думать, что предпринять. Первым делом он отправляет смс Харпер: "Привет, как сможешь, попробуй найти актуальный номер Шерри Биркин – кажется, я такой же отстойный опекун, как и друг". Черт. Даже учитывая нотки самоиронии, осознание все равно оказывается довольно болезненным. Как он вообще жил все эти годы, не обращая на это внимания? "Учитывая, что она тоже стала агентом, придется повозиться. Что-нибудь придумаю", – вибрирует телефон через какое-то время. Время, которое он сидит на краю кровати и колеблется, думая, пробовать ли написать Клэр. – Господи, ладно, хуже уже точно не будет, – бормочет он себе под нос, начиная набирать текст. "Прости меня, пожалуйста. Нам нужно поговорить", – он отправляет это сразу же, не позволяя себе усомниться в написанном и дать задний ход. Глубокий вдох. Судорожный выдох. Вот так. Тишина – длительные, полные частых взглядов на часы пять минут, в которые не происходит ровным счетом ничего. Не то чтобы на это стоило надеяться, но… да, что-то наивное в нем еще не умерло. "Клэр, мне очень жаль. Пожалуйста, позволь все объяснить", – звучит глупо, но он отправляет и это, убирая телефон в карман и поднимаясь. "Ладно, если Харпер не найдет телефон Шерри, мне нужны запасные варианты… а кроме того, чтобы идти напролом, у меня их и нет. Да уж", – он усмехается сам себе. Если я полезу через окно, что стоит брать с собой? Пожалуй, ничего. Отлично. Гениально. Еще идеи? "Попробуй написать ей открытку", – всплывают слова Ады. Это… может сработать. Даже если ему не удастся пробраться к ней, может, Шерри, врач или еще кто-нибудь хотя бы согласятся передать ей… его слова? Хорошо. Хорошо… только на чем писать? Не идти же в магазин за открыткой. Черт. Он роется в ящиках, пытаясь найти хоть что-то сподручнее жалкого листа бумаги, и в конце концов не придумывает ничего лучше, чем взять фотографию их троих – его, ее и Шерри, сделанную на день рождения последней, когда правительство все-таки разрешило устроить что-то вроде вечеринки. Тогда он еще умел ценить подобные моменты. Один вид этой карточки заставляет его сердце сжиматься – удастся ли ему пробить отстраненность Клэр? Или она сочтет это дешевым ходом… Черт. Ему в любом случае нужно увидеть ее. Он смотрит на фотографию, переворачивая ее и нервно раскручивая ручку. Слова совершенно не желают идти. Это ведь не может быть настолько сложно? Он же смог написать ей смс. "Прости меня", – слишком сухо. "Прости меня, пожалуйста", – слишком жалобно. "Мне очень жаль", – еще бы, блядь, тебе было не жаль, жалкий ты ублюдок. "Нам нужно поговорить", – ну да, после этого она точно захочет это сделать. Господи, как же он отстоен во всем, что связано с обычной жизнью. Не писать же, какой он идиот, перечисляя еще кучу эпитетов, которыми с радостью бы себя наградил? Блядь. Ручка в его руках ломается надвое – его обуревает ярость на самого себя. Телефон вибрирует. Харпер. С номером Шерри. Он тут же набирает – на той стороне почти сразу берут трубку. – Алло? – Шерри, – облегченно выдыхает он, – это Леон. Нам нужно поговорить. Пожалуйста. Он слышит какой-то шорох и звук шагов – это ведь обнадеживающий знак? – Я… Это не очень удобно, – сомнение в ее голосе сменяется твердостью. Он буквально чувствует, как возможность что-то сделать ускользает сквозь пальцы. – Подожди, – быстро добавляет он, но девушка не оставляет ему шанса. – Я подумаю над этим, правда, – спешно отвечает она и кладет трубку. Черт! Он мысленно встряхивает себя за то, что не подумал о том, что будет говорить. Что решил действовать на удачу. В конце концов, что еще ему остается? В задницу. Он едет в госпиталь. Конечно, его тренировали не для того, чтобы он карабкался по зданиям и прыгал по окнам, но сейчас его это точно не ебет. А вот то, что за несколько карнизов до цели окно перед ним распахивается, и его ловко втягивают внутрь, застает его врасплох. Пока он не отталкивает от себя ну невъебись какого серьезного Джейка Мюллера. Как же они все его достали. И как же он зол, – думает Леон, утирая пот со лба и выравнивая дыхание. – Удивлен, что и в этот раз не Редфилд прибежал защищать честь своей сестры. О да, которую ты мысленно, но с таким удовольствием попрал… Он чувствует стыд, еще больше усиливающий кипящую внутри ярость. Мюллер пожимает плечами. Неужели пресловутое влияние Шерри? В первую их встречу тот вел себя куда импульсивнее. – Как ты узнал? – ему действительно интересно. Он не видел, чтобы кто-то выглядывал в окно, когда подходил к зданию. Мюллер позволяет себе кривую улыбку. Ну да. Разговорчивый малый. – Серьезно, в чем твой интерес? Черт возьми, если вы близки с Шерри, то ты знаешь, что мы с Клэр давно знаем друг друга и… ты же знал про Раккун-сити, еще тогда, в нашу первую встречу? – Леон действительно не понимает. Почему, почему все ополчились против него? Даже этот наемник, который влез в это только потому, что встречается с Шерри. – Меня попросили помочь, – отвечает парень. – И учитывая все, что я успел услышать о тебе, Клэр и… сложившейся ситуации, не вижу в этом ничего такого – все равно я провожу здесь достаточное количество времени. – А если… – Леон сглатывает собственную гордость, сжимая руки в кулаки и глядя Мюллеру в глаза. – Если я попрошу тебя о помощи? Наемник приподнимает бровь, складывая руки на груди. – Пожалуйста, – твердо добавляет Леон. Парень выглядит искренне удивленным и неловко переминается с ноги на ногу. – Смотря о чем, – спустя какое-то время следует ответ. Уже что-то. Думай, Кеннеди. О чем ты можешь попросить? Он не проведет тебя в палату, но может передать… фотографию? Если, конечно, ты хоть что-то на ней напишешь. Или… – Можешь… можешь позвать сюда Шерри? – еще один человек, перед которым ему предстоит извиниться. И… который действительно может помочь. Хотя бы… своим присутствием? Он не знает, почему ему так кажется. Но в этом… в этом что-то есть. Мюллер хмурится. – Без фокусов. А лучше сядь на пол, чтобы у меня не было желания выпихнуть тебя из окна или выстрелить, если ты решишь что-нибудь выкинуть, – Леон выполняет это условие, и парень достает телефон. – Я ничего не обещаю. Я попрошу ее прийти, сказав, что ты здесь, а дальше выбор за ней. Он кивает. – Привет, все нормально, но тут... – парень вздыхает, – Леон. И он очень хочет с тобой поговорить. Если надумаешь, мы через… кажется, две двери от вас. Мюллер убирает телефон и пожимает плечами. – Думаю, если она согласна, то появится в ближайшие несколько минут. – Спасибо, – выдыхает Леон, прожигая взглядом фотографию и продолжая думать, что же все-таки написать. Черт возьми, почему он так плох в этом? Он не мог сразу понять, отказывался сразу понимать, что его так гложет и не захотел поделиться этим сразу – и теперь, когда сам же все усугубил, не может выдавить из себя жалкие несколько слов, чтобы попытаться все исправить. Жалкие несколько слов… В том-то и дело. Тебе очень хочется, чтобы они такими не были. Чтобы то, что ты скажешь, звучало искренне – звучало так, как это есть на самом деле – имея реальный вес. Дверь открывается, и он тут же вскакивает на ноги, сглатывая и пытаясь совладать с комком в горле. – Шерри, – зовет он девушку, делая несколько шагов вперед. Ее взгляд опускается на фотографию в его руке. – Серьезно, Леон? Это даже не смешно. Принести фотографию… – она замолкает, задыхаясь от возмущения и не находя слов. – Подожди, – обрывает он ее, чувствуя, как заходится сердце. – Я… прежде всего, я хотел бы извиниться. Я был хреновым опекуном. Когда мы оказались у правительства, я сделал все, чтобы защитить тебя, но… да, со временем перестал следить за ситуацией. Наверняка фраза "я слышал, что ты стала агентом" – не то, что приятно слышать от человека, который должен был быть рядом, когда ты росла? – он глубоко вздыхает. – Да уж, это даже звучит дерьмово. И, в общем… извини? Шерри фыркает, но голос ее звучит мягко. – Неплохое начало. Леон натянуто улыбается: – Да… и, думаю, нет смысла юлить – я… правда был хреновым опекуном и моделью для подражания, но… ты знаешь, почему я пришел. Она вздыхает. – Знаю. Но… я не могу тебе помочь, – ее голос дрожит. – Не заставляй меня выбирать между вами, – девушка отворачивается. – Черт возьми, почему никто не пытается понять? Почему никто не дает мне даже возможности что-то исправить? – срывается Леон. – Серьезно, какого хрена? У вас всех как будто бы персональные счеты со мной, и это нихрена не честно. – То, что ты сделал со своей жизнью, уж извини, тоже не так уж честно, – внезапно отвечает ему Шерри. Она злится. – Ты правда думаешь, что всем все равно? Что никто не пытался понять? Что Крис забыл, как нашел тебя в той кафешке посреди дня, балующегося выпивкой, или, может, что Клэр ничего не знает о том, как ты уже давно справляешься со стрессом? – девушка грустно усмехается. – Может, ни у кого не было возможности или права вмешаться в твою жизнь, чтобы что-то с этим сделать, но это не значит, что всем на тебя наплевать. Просто… – она замолкает. И, опустив мысль, вновь говорит только через какую-то минуту. – В этой ситуации я не могу отвернуться от Клэр. Пусть мне и больно смотреть на происходящее. – Шерри, черт возьми, – рычит Леон, делая еще шаг вперед, и Мюллер опускает руки. Он останавливается. – Что с ней? Как она? Почему… – он не знает, как сформулировать последний вопрос. Девушка молчит. – Клэр замкнулась в себе, – отвечает Мюллер, когда становится ясно, что Шерри ничего ему не скажет. – Касательно этой ситуации. Я видел такое у людей с посттравматическим синдромом. Ты просто разом отрезаешь все то, что тебя задевает. Выстраиваешь стену, если угодно. Леон прикрывает глаза. Казалось бы, что нового он может почувствовать? Но знакомая, сводящая внутренности боль даже не думает утихать или отпускать его. Парень вопросительно смотрит на Шерри и та кивает, разрешая ему продолжать. – В остальном Клэр, кажется, ведет себя как обычно? – он вновь переводит вопросительный взгляд на девушку. – Но она ясно дала понять, что не хочет ничего слышать о тебе и не хочет тебя видеть. "Ты очень сильно ее задел", – так и просится после этих слов. Но Мюллер этого не произносит, замолкая и спокойно глядя на него. – И что мне… – спрашивает он, сжимая уже успевшую помяться фотографию и стискивая зубы. – Дай ей время, – отвечает вдруг оказавшаяся рядом Шерри, мягко сжимая его плечо. – Если тебе это действительно нужно, она остынет. "Если тебе это действительно нужно"… Отличная репутация, наработанная годами, Кеннеди. – Ты можешь?.. – он морщится, – …можешь передать ей это? – он кивает на фотографию. – Леон… – жалобно протягивает девушка. Он все-таки заставляет ее выбирать. Но ему очень, очень это важно. – Пожалуйста, – бормочет он, стараясь, как может, контролировать дрожь в руках. Она обнимает его, роняя горячие слезы на куртку, и Леон не сдерживает тихого всхлипа, закрывая глаза и не давая подступить к ним слезам. – Хорошо, – сдавшись, отвечает девушка, отпуская его, и, не решаясь испытывать ее терпение, он достает из кармана ручку и быстро корябает на обратной стороне карточки одну-единственную фразу. И украдкой утирает одинокую, стекающую по щеке слезу.

***

Он сидит в своем кабинете, решив и правда дать Клэр время и взять какое-нибудь небольшое задание, способное занять его голову на ближайшие-сутки двое. Лениво прокликав возможные варианты в их локальной сети, он крутит телефон в руках и таки решает позвонить Харпер. – Рада, что дело сдвинулось с мертвой точки, – ободряет его она, выслушав о событиях дня и планах на будущее. – Но я… не советовала бы тебе сейчас появляться на работе. – Почему? – хмурится он. – Там сейчас… сущая суматоха, как в твоем офисе, так и у нас, – он чувствует, что она что-то скрывает. – Да ладно. Что такого могло случиться? "Старший агент Кеннеди, пройдите в кабинет 20Б", – слышится из динамика, и он поднимается со стула. – Леон, ты что, уже в офисе? Господи… из этого не выйдет ничего хорошего, – бормочет Хелена. – Из чего? Что произошло? – пытается узнать он, на что агент только вздыхает. – Отлично. Молчи. Я наберу тебе позже, – обрывает связь он, подойдя к кабинету. И, толкнув дверь, тут же понимает, почему из этого не выйдет ничего хорошего. Потому что на диване сидит вечно суровый и собранный Крис Редфилд. Без капли удивления, но все-таки довольно странно смотрящий на него. Блеск.