Во имя

Ему хочется расхохотаться. Ну конечно, кого еще ему могли подсунуть для зачистки той самой базы, где ранили его сестру, кроме как виновника "торжества", самого Леона Кеннеди. Не самая адекватная реакция – но это лучшее, что он может себе предложить. Любопытно, что самого Леона так "кстати" занесло в агентство именно сегодня… он же брал "отпуск" после произошедшего. За кем-то придется внимательно следить и, возможно, даже преподнести сюрприз. Мда… не хватало ему того, что база и так наверняка кишит кучей охраны. Они летят туда на вертолете: он, наконец вернувшаяся в строй и только-только прилетевшая в город Джилл, Джейк Мюллер, их пилот и Леон. Не самая большая группа, но каждый человек стоит десятерых. Помимо обсуждения вводной, они не разговаривают – Кеннеди притих, а Джилл лишь вопросительно заглядывает ему в глаза, как бы выражая сомнения в том, а на руку ли им присутствие Леона… и напоминая, что их с ней партнерство – сродни тому, что было у Кеннеди и Клэр. А значит, сейчас они должны быть бдительны как никогда. У истории свое чувство юмора на цикличность ситуаций. Чувствует ли он злость по отношению к агенту? Безусловно. Но он должен ее контролировать – ради сестры. Пусть именно тем, что сделал с ней Кеннеди, эту самую злость и вызывает. Черт возьми, она единственный родной человек, его плоть и кровь, – и пусть он сам далеко не идеален, на протяжении стольких лет видеть, что Клэр переживает за друга, все-таки понимая и принимая его, а после в ответ на это получает билет в больницу и пощечину в виде слов "я тебя ненавижу"… это слишком. Слишком слишком. И он бы размозжил Кеннеди голову уже только за то, что его сестренка получила дозу яда и могла умереть на операционном столе – что уж тут говорить о том, как он раздавил Клэр морально? Черт, он… не видел ее такой с того дня, как погибли их родители. Тогда она просто замкнулась в себе, отказываясь как-либо касаться этой темы и механически занимаясь чем-то обыденным, чем-то привычным ей… но отнюдь не выглядя как живой, чувствующий человек. Ему удалось достучаться до нее тогда – но он не представляет, что было бы, потерпи он поражение. И что будет, если не выйдет сейчас – ведь внешне все как будто бы осталось как прежде. Клэр – самый светлый, самый яркий человек в его жизни. Как бы он ни был привязан к той же Джилл, никому и никогда не сравниться с тем, как видит и понимает вещи его сестра, всегда находя решение и силы идти дальше с неугасаемым оптимизмом, зная, как вселить надежду даже в тех, кто давно ее потерял. Даже в него… когда его нашли после той амнезии. Черт возьми, он полгода спивался, желая не вспоминать все, что было до; желая забыть ту тень человека, в которую превратился – и тем не менее то, что делал из него алкоголь, было куда хуже. Пустая оболочка, без цели, без привязки к чему-либо. Быть может, именно поэтому он может совладать с собой в присутствии Кеннеди. Потому что даже если тот – бессовестный мудак, пытающийся куда-то приткнуть себя до следующего задания, с которого все меньше хочет выбраться живым… Крис может это понять. Их работа сделала их такими. И все-таки ему противно. Противно видеть человека, который осознанно толкает себя на дно – потому что именно в этом их отличие: несмотря на моменты слабости, Крис знает, что ему есть ради кого жить. Есть, к кому он должен вернуться, даже если очень хочется сдаться. Потому что и Клэр, и Джилл, и теперь, наверное, Шерри, найдут его тело, найдут какую-нибудь очередную лабораторию Вескера и будут ставить на нем эксперименты, пока он не придет в себя, чтобы после как следует наказать за то, что он посмел погибнуть. Он усмехается. Леон поднимает на него вопросительный взгляд. – Без фокусов, Кеннеди, – коротко говорит он. Агент отводит взгляд. Ну да. Значит, хочет по-плохому. Крис встречается глазами с Мюллером и едва заметно кивает ему. Тот моргает, показывая, что понял приказ. Хороший парень. Даром, что сын Вескера – но родителей не выбирают, так ведь? И судя по тому, что он о нем знает, тот мог бы стать достойной сменой. Не то чтобы жизнь собиралась давать ему шанс подготовить смену и уйти на покой… На базе все происходит так, как он рассчитывал: подготовленная охрана, которая, чувствуя свое поражение, спокойно выпускает все, что способно шевелиться и убить их всех. К его удивлению, Кеннеди не лезет на рожон, подчиняясь приказам – а Джилл, как всегда прекрасно чувствуя направление его мыслей, действует предельно аккуратно: держась рядом и прикрывая спину. Пилот остается снаружи, ожидая в вертолете; Мюллер держится рядом с Леоном, также по большей части отвечает за прикрытие и приглядывает за агентом. Им не приходится что-либо подрывать – какое преимущество быть капитаном BSAA и успеть поработать с "Синей Амбреллой": те предоставили ему лазейки в системах и коды самоуничтожения, так что все проходит, насколько это возможно, гладко. Пока отсчет не доходит до шести минут, и голос из динамика внезапно не объявляет: "Возникла проблема идентификации кода. Пожалуйста, подтвердите процедуру самоуничтожения". О да. Крис знает, что это значит. После введения кода время до уничтожения базы сократится вдвое. Он пробивает сердце преследующего их тирана выстрелом из револьвера, в то время как Джилл ликвидирует надвигающихся с нескольких развилок монстров. Он смотрит на нее и кивает, делая шаг в направлении, ведущем к ближайшему известному им терминалу, когда на его плечо ложится рука. – Давай я, – твердо говорит Кеннеди. Сколько решимости – он не может сдержать слабой улыбки, совершенно неподобающей этой ситуации. Но нет, Леон, я видел твое настоящее лицо – ты же не думаешь, что я настолько глуп, чтобы не понимать, что ты хочешь сделать? Как бы Клэр на тебя ни злилась, она ни за что не простит мне, если ты в своей попытке что-то доказать, погибнешь – не важно, намеренно или нет. И, да… ей вообще необязательно знать, что мы здесь были. – Крис, – настаивает тот, вырывая его из мыслей. Он переводит взгляд на стоящего за спиной агента Джейка и кивает ему. Леон не успевает обернуться – удар по голове заставляет его отключиться. – Джилл, прикроешь? – спрашивает Мюллер, перенося вес мужчины на себя и начиная двигаться в сторону пути их отхода. – Конечно, – отвечает Валентайн, доканчивая порцию монстров и перезаряжая автомат. – Будь осторожен, – говорит она, переводя взгляд на Криса. Он кивает: – Конечно. Я ведь обещал Клэр, что скоро вернусь. И я не хочу, чтобы ты пережила то же, что пережил я, когда тебя признали погибшей. Напарница подмигивает ему и начинает отходить вслед за Мюллером, внимательно оглядывая каждый уголок на предмет потенциальных врагов. Он мысленно подбирается. Ну что ж… Беги, Редфилд, беги.