Во имя

Он вздрагивает, открывая глаза и боясь, что и эта встреча с Клэр была миражом – жестоким обманом отчаявшегося рассудка, но нет, он лежит на… на удивление удобном кресле, а подруга находится в паре метров от него – вновь читая книгу и… демонстративно или нет – но не обращая на него никакого внимания. Она рядом – почему-то, даже несмотря на их "холодную войну", мысль об этом успокаивает. Впрочем, с чего бы "почему-то"? Все ясно и так. Если он здесь, значит, она все-таки не захлопнула перед ним дверь окончательно. Значит, она тоже дорожит им. Значит, они… помирятся? Пусть ему пока и не очень представляется, как. (Ведь он не понимает, чего она хочет добиться) За окном светло – он смотрит на часы и с удивлением понимает, что проспал больше десяти часов. Редкая для него роскошь, особенно без воздействия алкоголя или… не самых приятных сновидений. Клэр перелистывает страницу, продолжая сосредоточенно скользить взглядом по строкам – кажется, и правда не заметила, что он проснулся. Что позволяет ему безнаказанно за ней наблюдать. Он жмурится – в кои-то веки потому, что чувствует тепло в груди. Ведь так легко представить, что между ними все нормально, что они просто… делят вместе комнату, и он имеет полное право смотреть на нее, наслаждаясь этой размеренностью, этим на удивление не рутинным, но приятным бытом. Что это за чувство? Харпер спрашивала про влюбленность. Но… нет, он не назвал бы это так. Скорее… комфорт? Ощущение надежности. Влюбленность… пожалуй, это то, как он бы мог охарактеризовать свои чувства к Аде. Которая ловко играла с ним в кошки-мышки, а ему это нравилось. Но нет, даже учитывая, что она не раз спасала его шкуру и даже встречалась с ним вне заданий… то, что несет эта самая влюбленность, – разрушительно. И все-таки он не может… или не мог? от нее отказаться. Может, надеясь, что так или иначе это чувство рассосется само, оставив лишь легкую горечь; может, что этот круг разорвет сама Ада; а может, пытаясь выжать из этого все хорошее – потому что, наверное, когда ты отказываешься от контактов с близкими людьми, именно такое хождение по грани и служит твоей мотивацией для того, чтобы выбираться из передряг живым. Чтобы вновь вскочить на лезвие ножа. Могло ли все пойти иначе?.. Ох, нет, ему кажется, что не стоит задаваться этим вопросом. Внутри слишком… много противоречий. От которых, конечно, не сбежать, потому что одна из причин читает книгу прямо перед ним, но… наверное, стоит сосредоточиться на настоящем? Клэр тихо смеется, прикрывая глаза и покачивая головой – вновь перелистывая страницу, и он улыбается от этого звука, впитывая искренность, пусть даже направлена она не на него. В дверь тихо стучат – на пороге появляется Крис с подносом еды. – Привет, – тихо говорит он, подходя к кровати, пока Клэр откладывает книгу. – Привет, – девушка чуть потягивается и улыбается брату. – Взял всего понемногу, как обычно. И несколько круассанов с малиновым джемом, – Редфилд опускает поднос на тумбу и усаживается рядом с сестрой, сжимая ее ладонь. Вид еды напоминает Леону о том, что он не ужинал, но уйти он не решается. Как будто что-то его держит. – Спасибо, – Клэр берет одну из тарелок и зачерпывает ложку каши. – Чем хочешь заняться сегодня? – Как всегда, не отказалась бы выйти на улицу, – обыденно отвечает она. – Ты же знаешь… – виновато начинает ее брат. – Знаю, – она вздыхает. – Ничего. С минуту слышится звяканье ложки о тарелку. Леон думает о том, чтобы все-таки дать Редфилдам немного личного пространства и выйти из палаты. – Кстати, Кеннеди, не знаю, какую еду ты предпочитаешь, так что захватил тебе твое привычное – в его сторону летит упакованный в полиэтилен сэндвич. Он приподнимается на кресле и ловит его, удивленно кивая Крису и выдавливая тихое "спасибо". – Автомат с газировкой и соком есть на этаже, столовая – на первом. А горячую воду можно налить из кулера, – старший Редфилд кивает в угол комнаты, где стоит агрегат. – Понял, – кивает Леон, переводя взгляд на Клэр. Нет, она определенно не злится на брата за то, что тот подсказал ему, как комфортнее здесь устроиться. Ой-ёй, Кеннеди, она и правда готова разобраться с тобой сама – даром, что ей для этого даже подниматься с кровати не надо. Я заинтригован. Он заваривает себе чай, одолжив одну из стоящих на подоконнике кружек и позаимствовав пакетик заварки из примостившейся там же коробки и жует сэндвич, не вслушиваясь в разговор семейства и думая о том, чтобы попозже все-таки сделать вылазку в столовую и в целом разузнать, что и где здесь находится – и выйдет ли у него не мотаться домой, чтобы принимать душ и бриться. А еще ему надо бы позвонить Хелене. Или хотя бы написать ей. Он достает телефон. "Я в палате. Она по-прежнему со мной не разговаривает, но, кажется, это уже что-то". "Согласна. Так держать? Будь умницей и звони, если что". Серьезно, в какой момент он стал настолько слеп к тому, сколько понимания проявляют к нему окружающие? Крис поднимается с кровати сестры и выходит из палаты. О чем они говорили? Ты такой внимательный. Клэр включает висящий на стене телевизор и откусывает от одного из круассанов, щедро намазав его джемом. Леон сглатывает слюну. Ему точно нужно наведаться в эту столовую. Она бросает на него… почти непроницаемый – но все-таки с искоркой насмешки взгляд. Конечно, давай, издевайся. Он не чувствует ни раздражения, ни злости. Скорее… все тот же азарт. Потому что пока что – за исключением этой вот самой отстраненности и идущего вместе с ним молчания, она не демонстрирует враждебности и даже… как ему кажется… подначивает его? Он фыркает собственным мыслям. Когда еще ты чувствовал себя таким живым? Она отставляет успевший перекочевать к ней на колени поднос в сторону, и, когда Леон вновь поднимает на нее глаза, серьезнеет, обдумывая свои последующие действия, а после… кивает ему в сторону оставшихся трех круассанов. Сердце ёкает, и он… благодарно – по крайней мере, он старается, чтобы это выглядело именно так, а не очередным жалобным взглядом – смотрит на нее и подходит к кровати, чтобы взять тарелку. Шаг за шагом, Леон. Шаг за шагом.