Во имя

Он поднимается с места и огибает ее кровать, придвигая стул и усаживаясь рядом. – Нам надо поговорить. Клэр внимательно смотрит на него. – Давно надо, знаю, – он вздыхает. Ему очень хочется взять ее за руку, почувствовать, что она готова его выслушать. Что она рядом. Он сжимает кулак, сдерживая этот порыв. – Прости меня… – ему сложно смотреть на нее во время этих слов, но он пересиливает себя, заглядывая подруге в глаза. – Пожалуйста. Я не… – он набирает в грудь воздух, – …я не ненавижу тебя, ты ведь знаешь это. Клэр закусывает губу. – Прости, что заставляю тебя проходить через все это. Я… хах, не желая быть обузой для тех, кто мне дорог, стал огромной занозой в заднице. И… забавно, да. Ведь кроме тебя у меня… по сути никого нет… и… не желая впутывать тебя в свои проблемы и очередные… – он сглатывает, – нескончаемые сомнения, я сам же загнал себя в тупик, потому что… – он крепче сжимает кулак, потому что в пальцах начинает покалывать, провоцируя все-таки попробовать, потянуться к ней за поддержкой. –…потому что в итоге оказался в ситуации, когда от этого зависит твое присутствие в моей жизни. А я не хочу его терять. – Он отводит взгляд в сторону, потому что ее глаза, господи, они пронизывают его насквозь, заставляя, может, и не осознавать в полной мере, но очень отчетливо чувствовать, каким идиотом он является. – Пусть мое поведение… говорит об обратном. Он разжимает кулак и кладет ладонь на край кровати, не решаясь потянуться дальше и вновь глядя Клэр в лицо – безмолвно спрашивая разрешение. Он смотрит на их руки, разделяемые всего десятком сантиметров. – Клэр, мне… нужен твой совет. Мне нужна ты. Он старается глубоко дышать, сохраняя контроль над собственными нервами. Как бы он ни хотел вновь расклеиться и сломаться, он не может себе этого позволить. Больше – нет. – Что ты хочешь услышать? – тихо спрашивает она, и от звука ее голоса, обращенного к нему – наконец, к нему, по телу проходит дрожь, а сердце пропускает удар. – Я… – он должен тщательно сформулировать свой вопрос. Просьбу. Что бы там ни было. Судорожный вздох. – Как мне… вернуть твое доверие? Она молчит, обдумывая его слова. – Я хочу, я знаю, я должен стать для тебя опорой – и я хотел бы этого вне зависимости от того, пострадала ты из-за меня или нет. И… – Надолго? – следует короткий вопрос, абсолютно сбивающий его с толку. – В смысле? – В смысле к чему это ведет, Леон? – он вздрагивает от звука собственного имени, чувствуя разрастающуюся внутри тоску и чуть сжимая пальцы. – Что будет дальше? – Я не… понимаю, – он действительно не понимает, о чем она. Что будет дальше? Клэр покачивает головой, ее губы кривятся в усмешке. – Мы возвращаемся к тому, откуда пришли. Ты не задумываешься о последствиях. Допустим, какое-то время ты будешь здесь, ну а потом? Когда тебя вызовут на очередное задание? А что такого в за… ну да. То, что тебе нужно будет уехать на неизвестный промежуток времени. То, что увиденное там наверняка вновь заставит тебя думать о смысле жизни и том, зачем ты продолжаешь пусть в полсилы, но все-таки бороться. И от этого так легко будет вернуться к тому, чтобы якобы заботливо ограждаться от всех, кто… ну да. От нее. – Клэр, я… – он сглатывает. Он же не может отказаться от работы? – Я… не знаю. Он опускает голову, осознавая, что и правда абсолютно не думает о вещах в долгосрочной перспективе. Свободной рукой он вцепляется в волосы. – Черт, я знаю одно – я не хочу тебя терять, – рычит он. – Я попробую что-нибудь придумать. В конце концов… – боже, он не думал, что когда-нибудь скажет подобное. – …возможно, мне все-таки найдется место в более спокойной организации. Или, по крайней мере, более гибкий график. Ему хочется верить в собственные слова, но… он с трудом представляет себя в какой-то другой ипостаси. В этом плане с их встречи в Харвардвиле его мировоззрение не слишком изменилось. И Клэр это тоже известно – она с сомнением качает головой. Им овладевает отчаяние – он готов броситься на колени, готов убеждать, просить, умолять – лишь бы не чувствовать этого бессилия, высасывающего последние силы и надежду. Вместо этого он все-таки подается вперед, едва касаясь пальцами ее руки: – Клэр, пожалуйста, – его голос дрожит, но он уверен в своих словах. – Я не знаю, как буду решать ситуацию с работой, но я обещаю, слышишь, обещаю что-нибудь придумать. Может, помощь пострадавшим – не для меня, но правительство лишило меня достаточного количества вещей. Пусть и не без моей помощи. Клэр поджимает губы, и он замечает, что она болезненно прикрывает глаза. Он не хочет, чтобы она плакала из-за него. – Клэр. Крис находит время, чтобы видеться с тобой. Найду его и я. Даже если мне нужно будет убедить организацию открыть офис прямо по соседству с твоим. Или насильно перевезти все их вещи в помещение рядом. С ее губ срывается смешок. Тут же сопровождаемый тихим всхлипом. – Клэр… – он поднимается со стула и опускается на корточки прямо возле нее, уже увереннее накрывая ее пальцы своими и чувствуя прошибающие тело искры. – Я не подведу. В конце концов, должно же за полосой дерьма быть что-то хорошее. – Он приподнимается, заглядывая ей в глаза со всей искренностью, на которую способен. И внезапно понимает, насколько малое расстояние их разделяет. Чувствуя ее ладошку в своей. Видя... как касается ее губ своими, почти осязая, как она все-таки отвечает ему на поцелуй в том жестоком сне… И сглатывая образовавшийся в горле комок, потому что чувство стыда смешивается с желанием почувствовать это по-настоящему… и абсолютной его несвоевременностью. Она выдергивает руку и прожигает его взглядом, заставляя внутренне сжаться. – Знаешь, я… долго думала, как хочу накричать на тебя и как следует встряхнуть. Что, может быть, это что-то даст, – в ее голосе чувствуется сила, буквально пригвождающая его к полу и не позволяющая сдвинуться с места. – Но… – Она вдруг затихает и ограничивается коротким вопросом. – Знаешь, кто ты? – Знаю. Козел. Ублюдок. Полный мудак, – он готов услышать это от нее. Хоть и боится, знает, что это отзовется болью. Но нет. Ее ответ куда хуже. Потому что Клэр грустно смотрит на него и, разом растеряв весь свой пыл, тихо бормочет: – Вот и я не знаю. А потому ничего не сделала. Озвучивая горькую правду, к которой он пришел и сам. Но все-таки очень, очень боялся услышать от нее. Потому что у Клэр Редфилд не бывает простого "я не знаю". У нее за этой фразой всегда идет "мы с этим разберемся". Последует ли оно в его случае?