Во имя

Он дрожащими руками вновь берет ее ладонь в свою, абсолютно не задумываясь о том, как это будет выглядеть, но чувствуя пронизывающую все его нутро необходимость это сделать – и прижимается к ее коже губами, чувствуя, как Клэр вздрагивает и на мгновение вся напрягается, словно решая, отстраниться или позволить ему этот поступок. Он делает вдох, стараясь, чтобы это не выглядело так, будто он втягивает носом ее запах – и все-таки чувствуя укол стыда, когда вместе с ароматом ванили в голове формируются и ее слова: – Я… мне немного неловко… от таких жестов, мы ведь давно не… Давно не были близки. Да, он помнит, как боялся даже обнять ее. – Прости, – он отстраняется, думая, на что перевести тему и оглядывая комнату. – Ты… выкинула медвежонка, да? – он мысленно представляет себе картину, как она спускает игрушку из окна и не может не усмехнуться. Клэр, кажется, улавливает ход его мыслей и улыбается краешком губ, отрицательно качая головой: – Шерри сказала, что видела тут девочку… еще одну жертву последователей "Амбреллы"… так что мы решили, что будет лучше, если мишка уйдет к ней. – Разумное решение, – он знает, что если не спросит еще что-то, то между ними вновь воцарится неловкость. А потому выпаливает следующее, что приходит в голову. – А… фотографии? Она странно на него смотрит, и все-таки открывает ящик тумбы, извлекая оттуда две карточки и протягивая их ему. Леон впитывает запечатленные на них образы, уходя в себя и выныривая из череды несформировавшихся, но маячащих на краю сознания мыслей только когда слышит абсолютно прекрасный в своей искренности смешок подруги. – "Я не хочу тебя терять" – какое-то очень интимное обращение, пусть даже на фотографии, не находишь? – шутливо спрашивает она, пытаясь разрядить обстановку и абсолютно не представляя, что эти слова для него значат. Потому что он тушуется, вдруг во всей полноте осознавая их смысл. – О... ну, если ты настаиваешь, – ему остается только слабо отшутиться, потому что… господи, потому что – что? Он… и правда влюблен в нее? А как же… Ада? О… почему-то мысли о ней вызывают накопленную годами и усиливающуюся сложившейся ситуацией досаду. Потому что она была рядом, когда он не знал, куда себя деть. Потому что она отстранила его на расстояние вытянутой руки – как делала всегда. Потому что она… раньше него поняла, к чему все идет, и толкнула его под летящий на всех парах локомотив, тут же исчезнув и оставив разбираться с последствиями. Как и всегда. Черт возьми, как и всегда – когда он нуждался в ней, когда он грезил о ней, когда сходил с ума от невозможности полностью узнать ее и сделать своей женщиной. Но нет. Это не было ей нужно – ни тогда, ни сейчас, даже несмотря на то, что она... она все-таки к нему чувствовала. И она ушла. Опять. Только вот сейчас… пожалуй, единственная, но очень важная разница – она действительно сделала что-то… не ища в этом каких-либо плюсов для себя? Не кокетничая, не оставляя интриги. То, что он так давно хотел увидеть с ее стороны, обернулось совершенно не тем, что представлялось. Хорошо это или плохо? Он не знает. Но понимает, что Ада таким образом прочертила между ними отчетливую границу, так или иначе ставящую точку в их романтических отношениях. Но что… что это – то, что он чувствует к Клэр? Не является ли это всего лишь мороком, закономерной реакцией на боязнь потерять ее? Он ведь и проанализировать ситуацию толком не может – у него попросту не было сколько-то серьезных отношений и четкого понимания любви. Чего-то хоть отдаленно похожего на то, что сформировалось у них с Клэр. И, боже… хорошо, допустим, он и правда в нее влюблен, это не извращенное желание чувствовать свою принадлежность к кому-то. Тогда получается, что он в еще большей заднице, потому что Клэр ведет себя, может, и излишне жестко, но сугубо дружески! И как ему… что ему делать в такой ситуации? Он ведь не может спросить совета у нее! Ох… Он потирает лицо. А если… если все-таки он возьмет себя в руки, сделает шаг и она вдруг ответит ему взаимностью, но все пойдет по пизде, что тогда? Их дружба этого явно не выдержит. Черт! И сама Клэр… он не хочет давить на нее. Насколько ему известно, она ни с кем не встречается – не отстраняясь от семьи и друзей, но никого не подпуская ближе. Смерть Стива оставила на ней отпечаток… и этого было достаточно, чтобы оградить ее от мужского внимания больше чем на десять лет. А учитывая, что не так давно их организацию предал ее непосредственный начальник… ох-ох-ох, Леон, девушки, к которым не нужно пробиваться через множество преград, не для тебя, да? Его телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. "Ну как успехи, курортник? Так и отлеживаешься – сначала на задании, а теперь и в больнице?" Он почему-то усмехается этой нелепой попытке пошутить. Клэр приподнимает бровь. – Это Харпер. Я, вроде… говорил о ней? Моя бывшая напарница, у нее были проблемы с ФБР. – Да, припоминаю. Вы?.. – в ее глазах мелькает искорка. О нет. Нет-нет-нет. – Нет, – он корчит рожицу и демонстративно поднимает руки. И замечает, как на мгновение Клэр хмурится, будто одергивая себя. – Что такое? – О, я… – он слышит нотки смущения, – забыла о… Об Аде. Ладно, похоже, этот вопрос стоит обговорить сразу. Он фокусирует взгляд на ручке ее тумбочки. – Кажется, мы наконец поставили точку. Клэр приподнимает бровь, но ничего не говорит. Спасибо и на этом. Не уверен, что готов продолжать… эти темы. И все-таки что-то в выражении ее лица его настораживает. – Ты ведь знаешь, что… вполне можешь ночевать дома? – спустя минуту спрашивает она. – Что? – он непонимающе хмурится. – А… ну… Хм, нет, мне и здесь… неплохо, если ты не против? Звучит до ужаса нагло. – Тебя… впустят, если ты… – Нет, – перебивает он. – Просто я… чувствую, что так надо. Мне так спокойнее. Должен же кто-то сменить твоего брата и дать ему наконец возможность нормально выспаться? Вот так. Отличная попытка разрядить обстановку. Хоть грудь и сдавливает словно несколькими узлами сразу. Он очень надеется, что его присутствие не стесняет ее. Хотя чувствует, что сам начинает задыхаться – потому что не представляет, как себя вести и есть ли у него шанс. Шанс… на то, чтобы не проебаться и здесь. Он не уверен, в чем именно, но сейчас достаточно и этого. О да… это будут длинные деньки.