Во имя

Он успел повидать достаточно дерьма, чтобы не быть жалостливым. И достаточно доброты (заслуга Шерри), чтобы все-таки не закрывать глаза на других. Ему нравится Клэр – как может не вызывать симпатии человек, переживший ночь живых мертвецов, найдя в себе силы не только спасать себя, но и девочку, чьи родители оказались виновниками произошедшего? Более того – после всего этого она не потеряла веру, став для этой девочки примером несгибаемости и жизнелюбия, используя любую возможность, чтобы видеться и параллельно пытаясь помочь другим жертвам. Нет, конечно, Редфилд не идеальна – все-таки выбор отправиться на поиски брата (им, кстати, удалось худо-бедно наладить отношения), члена элитного отряда, оставив только что спасенного ребенка на попечение другого пережившего ночь в Раккун-сити, можно назвать… сомнительным, но, наверное, в семье это так и работает? Он может ее понять. Хотя бы в этом – потому что для него остается загадкой, как Клэр удается продолжать верить в лучшее и быть оплотом понимания для окружающих. Ведь многие этого попросту не стоят. Стоит ли этого человек, с которым ты разделил самую ужасную ночь в своей жизни? О нет, пусть к самому Кеннеди он злости не испытывает, обсасывать его поведение как-то не хочется. Хватит того, что с ним носятся Клэр, Шерри, а теперь еще и Мойра. Он отпивает кофе из кружки и усмехается. Последняя могла бы далеко пойти. Может, Шерри и не поняла, как их новоиспеченная сожительница прощупывала почву насчет обстановки в доме, но он такие трюки видит сразу. Хотя волновать ее незачем – в конце концов, она еще в больнице зареклась вмешиваться в развитие событий. Ладно. Пофиг. Его дело маленькое – быть поддержкой Шерри, наслаждаться их совместным времяпрепровождением и, может, чуть-чуть видеть, как устроена эта семья. Он отставляет пустую кружку и поднимается в их комнату. Шерри еще спит – она вообще использует свой отпуск на полную, спокойно меняя режим дня и наслаждаясь возможностью нежиться в кровати до обеда. Он не может не усмехнуться этому – раздеваясь и залезая к ней под одеяло – годы жизни настороже выработали у него твердую привычку вставать с первыми лучами солнца: независимо от того, придется ли ему перехватить час-другой дневного сна или же нет. Почувствовав его присутствие, Шерри тут же льнет к нему – он позволяет ей привычно расположиться на его груди и ерошит светлые волосы, вызывая ее одобрительное мычание. Кто бы мог подумать, что даже наемникам, даже таким, как он, порой удается сорвать настоящий джекпот. Хотя, может, здесь работает поговорка "нет худа без добра". То, что она нашла его на той базе, преследование в горах, Китай – и даже последующая разлука перед тем, как снова встретиться… все это определенно сблизило их. Но она поразила его раньше – своей силой, несопоставимой с видимой хрупкостью, своей способностью видеть в людях (в нем) лучшее и готовностью приоткрыть завесу своего мира. Они ведь были едва знакомы, когда она впервые упомянула произошедшее в Раккун-сити. Подобное не могло не вызвать уважение. И это не считая всех тех неловких напряженных моментов между ними… Нет, даже если учесть все эти факторы по отдельности, ему сложно понять, почему они сошлись. Почему он стал готов довериться ей и осесть в некоем… постоянстве. Как бы он ни шутил, что дамочки его любят – ха! – в то же время кому как не ему знать, что любая из них – такая же наемница, как он, или же нет – так и норовит вставить тебе нож в спину. Как бы там ни было, он доволен тем, как все сложилось. Работа на правительство вместе с ней? Что ж, эти пиявки здорово попили их кровь, но а кто не стал бы? По крайней мере, здесь они все-таки поставили свои условия: далеко не худшая альтернатива. И теперь они связаны – дети устроивших катастрофу родителей, бывший наемник, почти забывший о том, что такое тепло, и подопытная правительства, ставшая агентом и отчаянно желавшая свободы. Он ни за что не озвучит ей все эти мысли – да и вряд ли у него получится сформулировать, но все именно так и есть. Именно так выглядит его картина мира, в которой Шерри Биркин сразу пленила его своим теплом. Он проводит пальцами по ее спине, и девушка рывком приподнимается, тут же сдвигаясь и оказываясь сверху. Она игриво улыбается, указательным и безымянным пальцами обводя шрам на его лице и наклоняясь ближе – он готовно вовлекает ее в поцелуй. Битва их языков длится недолго – пока они не избавляются от лишней одежды, вновь оказываясь в объятиях друг друга. О да. Как бы он ни любил адреналин, деньги, опасность и интригу, в его списке ничто не сравнится с этим.