Во имя

Он стоит под теплыми струями воды, закрыв глаза и сглатывая образовавшийся в горле комок. – Не хочу обнадеживать, но шанс у тебя определенно есть, – тихо бросает ему Мойра, когда он в полусонном состоянии, жуя на ходу кусок ветчины и направляясь в ванну, проходит мимо нее. Неплохие вести, после суток-то молчания… У него есть шанс – и все-таки здесь явно присутствует очень важное "но". Впрочем, господи, какая разница – у него есть шанс, от одной мысли об этом перехватывает дыхание, а в груди разрастается надежда, вытесняющая способность нормально соображать. Он не может противиться всплывающим в голове образам – того, как она дрожит в его руках, утыкаясь носом ему в шею; того, как он стоит перед ней на коленях, обнимая за талию и водя носом по ее животу; того, как он нависает над ней, и она дерзко проводит языком по его шее и небритому подбородку, срывая с губ хриплый стон. Он мычит, прислоняясь лбом к влажной стене и обхватывая ладонью напрягшийся член. Черт возьми, как же он сходит по ней с ума – как, как ему контролировать себя в ее присутствии, когда ее образы с каждым днем становятся все требовательнее – что, в свою очередь, очень мешает ему понимать, где в данный момент та граница, за которую он не должен заходить. Черт возьми, как же он боится сорваться… Ему хочется представить, что это может обернуться вовсе не неловким исходом, а тем, что она позволит себе вновь поверить в него – что он окончательно стряхнет с себя дурман страхов и сожалений, что рядом с ней сможет быть тем, кем оставался все это время где-то в глубине души. Что она, смеясь и улыбаясь, будет просыпаться в его объятиях, привлекая его ближе или, дразня, водить перед его сонной физиономией кружкой со свежезаваренным кофе. Что они найдут работу все так же связанную с отражением биоорганических угроз, но все-таки поспокойнее и попроще, позволяющую не расставаться надолго и не дробить душу на части, забываясь лишь в редкие моменты уединения. Что он будет носить ее на руках, исполняя любой каприз и наверстывая, с каждым днем наверстывая все то упущенное время, которое был слепцом. К возбуждению примешивается горечь – он цепляется за стену, прочерчивая на ней влажные полосы, и включает холодную воду. Вот так, Кеннеди. Остудись. Хватит размениваться на мелочи, хватит тешить себя надеждами и иллюзиями. Хочешь что-то почувствовать – сделай так, чтобы это было не фантомом, а реальностью. Страдай, черт тебя подери, но найди в себе силы вырвать радость у грядущих дней. Он вздыхает, кивая самому себе.

***

– Ну что, готова ко второму заходу? – жизнерадостно спрашивает он, спустя пару часов заходя в комнату Клэр и обнаруживая девушку стоящей на ногах и придерживающей Мюллера за плечи. Ему на голову словно выливают ушат воды, его первый порыв – пробормотать извинения и сбежать. И все-таки он замечает промелькнувший на лице Клэр страх и одергивает себя. Таким поступком он лишь покажет, каким ревнивым дураком является. В конце концов, он ведь не вводил монополию на то, чтобы она стояла на ногах только рядом с ним. – Будешь долго спать, и эта дамочка еще бегать начнет и нам всем фору даст, – беззлобно замечает Джейк. Вообще, он решил немного почитать, но ладно. – Похоже, мне все-таки стоило обустроиться здесь, чтобы ничего не пропустить, – пытается отшутиться он. Клэр молчит, а Джейк делает ситуацию еще хуже, в своем духе замечая и смеясь: – Вот это способ обосноваться в спальне у девушки. О, ему очень не нравится напряженный взгляд Клэр. – Жаль, что тебе пришлось действовать более изощренно? – слышится с порога комнаты голос Шерри. Джейк ухмыляется, вызывающе глядя на девушку. Боже, самомнения ему точно не занимать. – Не ищу легких путей и доволен результатом. Шерри цокает языком – на лице Клэр наконец появляется улыбка. – Мы с Джейком собираемся в кино, – сообщает девушка. – Вы с нами? Он вопросительно смотрит на Клэр, и та покачивает головой. – Воздержусь. Думаю, я пока не готова к выходу в свет. К тому же, Мойра обещала показать мне какую-то классную игру, когда вернется. Похоже, в этом доме внешняя жизнь бурлит у всех, кроме них. Он пожимает плечами: – Я не большой любитель кино, – хотя если подумать, то непонятно, что вообще входит в сферу его интересов. Клэр пошатывается, и Джейк тут же подхватывает ее на руки и усаживает на кровать. – Тебе не стоит так нагружать себя, – мягко замечает Шерри. – Знаю, – грустно отвечает Клэр. – Но это как… – она теряется в словах. –… как глоток воздуха. Он почти физически ощущает ее боль. – И все-таки… – не отступает Шерри. – Я знаю, что рана хорошо заживает, но пожалуйста, не испытывая себя, – он не представляет, как можно противиться жалостливому выражению лица Клэр, но у девушки, кажется, получается. Может, упрямство Редфилдов передается воздушно-капельным путем? – Я постараюсь, – все-таки отвечает подруга. Джейк смотрит на часы. – Как бы мне ни хотелось посмотреть на вашу дальнейшую возможную дискуссию, дамочки, нам пора бы выдвигаться. Клэр усмехается и обращается к подопечной: – Он всех называет дамочками? Шерри закусывает губу, чтобы не рассмеяться и принимает задумчивое выражение лица. – М-м, возможно. Это определенно одно из любимых обращений. Мюллер немного тушуется – Леону хочется расхохотаться. В кои-то веки в неловкой ситуации не он. – Ладно, идите уже, – отпускает парочку Клэр. Шерри смеется и утягивает Джейка за руку – Леон подходит к кровати, слыша их удаляющиеся шаги. – На улице прохладно, но если хочешь, небольшую вылазку все же можно устроить, – предлагает он. – С радостью. Это все одобрение, которое ему нужно, чтобы рвануть за их одеждой.

***

– Знаешь, ты в этой куртке похожа на насупившегося снегиря, – срывается с его губ прежде, чем он успевает себя одернуть. – Чего?! – Клэр задыхается от его наглости, и он не может не умиляться еще больше усилившемуся сходству. Она толкает его локтем в бок. – Ай, – замечает он. – Заслужил, – непреклонно отвечает она. – Согласен, – Леон серьезнеет. – Еще раз… прости меня, – он чувствует, что должен повторить извинения. Дать ей понять, что не отмахнулся от собственного проступка, обрадовавшись, что она вроде бы простила его. Клэр кивает. – Извинения приняты. И вместе с этим начинает накрапывать дождь. Он стаскивает с себя куртку, поднимая ее над их головами. – Эй, ты же простынешь, – противится Клэр. – Будет причина упрекнуть Криса в том, что не поставил здесь навес, – парирует он, и она фыркает. – Мы только вышли, выиграть для тебя еще пару минут на улице – меньшее, что я могу сделать. В ее усмешке слышится грусть. – Знаешь, я любила дождь, – признается она. Почему "любила"? – Но после той ночи… – он понимает, о какой ночи речь, и чувствует проникающую под кожу необходимость обнять ее. Капли барабанят по ткани его куртки. Он вздыхает, выпуская облачко пара изо рта, и мягко приобнимает девушку за плечи, предоставляя ей возможность отстраниться. – Не знаю. Порой все кажется таким нереальным, – подытоживает она, чуть сдвигаясь к нему. Они сидят так еще несколько минут, наблюдая за тем, как преображается дворик под властью природы – Леон не решается пошевелиться, хоть и чувствует, как постепенно мокнет его спина, не прикрытая курткой. Но ему и не нужно это делать – Клэр говорит тихое "пойдем", и он поднимает ее, устремляясь к дому и отпуская девушку только на кухне: усаживая на стул, придвигая к ней пару кружек, ложку, заварник и чай. – Это еще что за намеки? – приподнимает бровь она. – Решил, что тебе будет приятно поухаживать за другом, пока тот приводит себя в порядок, – шутит он. А еще – что тебе будет по душе смена обстановки, где все заботятся только о тебе. Клэр с улыбкой кивает, и он быстрым шагом направляется в комнату, чтобы взять сухую одежду. Позже он перетаскивает ее и заносит заваренный ею чай вместе с найденным где-то в шкафчиках печеньем в комнату, – плюхаясь рядом с девушкой на кровать и готовясь смотреть все, что она включит. Так и проходит их день – он не замечает, как проваливается в сон, лишь где-то на фоне, обрывками мыслей отмечая, как заходит в комнату Мойра; как появляются Шерри и Джейк; как Клэр исчезает, чтобы вновь вернуться и вырвать его из сна усилившимся ароматом ванили и на его приоткрытый глаз и невнятное мычание лишь улыбнуться и тихо сказать: "Спи". В конце концов, он слышит тихий щелчок и регистрирует, что светлая пелена мутных образов, мелькающих перед глазами благодаря работающему телевизору, сменяется полнейшей темнотой. Он и не помнит, когда в последний раз засыпал, не осознавая, но отчетливо чувствуя заботу.