ёк-ёк

Его вызвали к Цунаде. Если сильно-сильно о чем-то мечтать, то оно непременно воплотится в реальность — Наруто уже не раз убеждался в этом. Последние двое суток он мечтал о том, чтобы Хокаге нашла способ вернуть его обратно и, вот, судя по тому, что Цунаде наконец-то сама ждет встречи с Наруто, она… Но лучше бы она прислала кого-то другого за ним. Видеть Сакуру не хотелось просто потому, что слова Ино, высказанные резким тоном, оставили на душе поганое чувство собственной беспомощности и накладывали на всех участников вчерашнего вечера какой-то легкий оттенок отвращения. Встреча с друзьями полностью провалилась; по сути, Наруто успел провести с ними не больше пяти минут — выходка Кибы и дальнейший взрыв собственного характера привели к тому, что оставшуюся половину дня Наруто провалялся в кровати Сая, пытаясь проглотить происходящее. Не умея в смирение, начинать ему учиться на восемнадцатом году своей жизни — а стоит ли? Зачем? Наруто говорили, что нужно встраиваться в события, которые с тобой происходят. Надо адаптироваться под среду. Но что ему делать, если, в его случае, адаптация под среду в буквальном смысле означает отказаться от всего, чем жил? Несмотря на то, что рядом с ним в последнее время всегда были люди, Наруто, по большей части, привык полагаться на самого себя. Все делать самому, спасать себя самостоятельно, принимать решения не опираясь на кого-то другого… Думалось: будет также. Как всегда, по-привычному. Но оказалось, что наличие рядом хотя бы одного здравомыслящего человека очень сильно облегчило бы жизнь. Мог ли Наруто назвать Сакуру здравомыслящей? Пожалуй, что да. Однако сейчас, рассматривая подругу, Наруто начинал сомневаться в собственной нерушимой уверенности. Он, конечно, подозревал, что наедине друг с другом девчонки ведут себя совсем не так, как перед мальчишками — как минимум, они не могут всегда выглядеть настолько безукоризненно, как максимум, Наруто был уверен, что даже Сакура интересуется модой. — А я сказала, что ты наденешь это! — в голосе Сакуры появились стальные нотки — верный признак того, что еще немного, и удар, полный раздражения, прилетит под дых, — хватит делать вид, что тебе пять лет, Наруто! Ты уже взрослая, чтобы прекрасно понимать, что Ино права. Твой костюм на тебе не сидит, ты ведь не оборванка какая-то. Наруто уже даже перестал Сакуру поправлять: первые десять минут разговора он то и дело исправлял женские окончания в ее речи. Теперь — то ли смирился, то ли просто устал препираться. Сакура уж если стояла на чем-то, то стояла до конца. Идеальный образ куноичи медленно, но верно, таял. — Сакура-чан, — Наруто вздохнул, складывая руки на коленях, — вот если бы ты стала мужчиной, ты бы легко и просто согласилась бы переодеться в мужскую одежду? Она лишь фыркнула: — Почему нет? Если при этом я буду выглядеть хорошо, то я согласна. Но с Наруто это так не работает! На самом деле, Наруто был готов сдаться примерно после первых пяти минут: Сакура была убедительна, настойчива и в корне отличалась от той привычной Сакуры, которую Наруто когда-то любил всем своим детским сердцем (да и сейчас бы, наверное, мог любить, если бы не одно но). Эта новая Сакура возражений не терпела, хмурилась по пустякам и ужасно напоминала Ино — удивительно даже, учитывая их обычную фоновую неприязнь. Тряпки — это всего лишь тряпки, уговаривал себя Узумаки. В конце концов, с волками жить — по волчьи выть, это и без того понятно. Чего ему терять? Терять-то уже нечего, а жалеть себя — пустое. Ну сходит один денечек на потеху Сакуре, раньше ведь и более глупые поступки был готов ради нее совершить. А она вон — красивая, умная, неземная какая-то, жизнь ему спасала несколько раз. Разве ж не стоит все это одного маленького одолжения? Да и потом, кому еще свою жизнь доверить, как не Харуно? Ничего с Наруто не случится, если он разочек, ну всего-навсего один раз, выйдет на улицу в женской одежде. К тому же, Цунаде, вероятно, будет рада — кому ж не приятно, когда следуют его советам? По факту вышло так, что уговорил он себя самостоятельно. — Только один раз, ттебайо. Я согласен на это только один единственный раз. Наруто сдался. Впрочем, сдача его с лихвой окупилась счастливой улыбкой подруги. А затем — не менее довольным взглядом Цунаде. По деревне Наруто шел, то и дело пытаясь спрятаться за собственными волосами. Хоть какой-то плюс нашелся в том, чтобы быть девушкой. Из минусов — на них с Сакурой все обращали внимание. Наруто, до этого бывший героем войны, к вниманию привык. Однако теперь, одетый в женскую одежду с плеча Ино, он это внимание воспринимал совершенно по-другому. Возможно, никто и не ставил самоцелью поразглядывать женский вариант всем известного Узумаки Наруто, однако именно так все и выглядело. Наруто, стесняясь так отчаянно, словно и вовсе был без одежды, за Сакурой старался плестись не понуро. Хотя бы не понуро. Скрывать свои ощущения, прятать эмоции как можно дальше. Наруто не требовал к себе какого-то особенного отношения, но хотелось, чтобы кто-то сказал: «я понимаю, что ты чувствуешь». Этого никто не говорил. Говорили только о том, что нужно теперь держаться вдвое сильнее и крепче, что вперед и никак иначе, движение — жизнь, Наруто — девушка, хватит истерить и лелеять свое разочарование и боль. Вслух такое, конечно, вряд ли бы произнес, но Наруто явственно угадывал за поведением близких людей отсутствие хоть какой-то эмпатии. Сакура вела себя так, словно ничего не произошло — с одной стороны это, определенно, радовало; с другой — Наруто не понимал, почему Сакура так просто приняла решение сделать из своего лучшего друга лучшую подругу. Слух обидно резало женское обращение к себе и тихое ворчание на тему того, что сам Наруто неправильно разговаривает. В чем крылась неправильность, Узумаки так и не смог осознать, как ни старался. — Наруто, ты меня слушаешь? — Сакура осторожно толкнула его локтем под ребра, призывая вернуться в реальность и все-таки обратить внимание на распинающуюся Хокаге. Перед глазами у Наруто стояли картины просыпающейся Конохи и знакомые лица горожан, полные отвращения. Это ведь было отвращение? Или нет? Наруто хорошо помнил взгляды жителей в собственном детстве — злые, ненавидящие. Ощущения с тем, что было тогда, и тем, что случилось сейчас, разнились, но прочитать чужие эмоции Наруто не мог. Словно и сам лишился какой-то важной своей части. Возможно — зациклился на самом себе. Возможно, просто заранее придумал себе все и теперь подсознательно рассчитывал именно на такую реакцию. К своему женскому телу Наруто уже привык. Смотрел на него в зеркало, изучал — не понимал, почему именно на его долю выпало что-то подобное. Не то, чтобы он никогда не видел девушек голыми (они с Хинатой однажды даже попытались, но…), да и все-таки есть разница в том, чтобы рассматривать себя и рассматривать кого-то другого, но женская грудь, как ни крути, а смущала. Да и в принципе… все остальное. Кубиков пресса действительно не оказалось. Ничего не оказалось. Тело было совершенно не готовое к жизни, не способное выносить долгие физические нагрузки и не способное к тому, чтобы функционировать как тело нормального шиноби. Не удивительно, что с Курамой ничего не вышло — откуда ж взяться силе выдержать такую колоссальную нагрузку, если даже поднять чуть больше пяти килограмм представляется… затруднительным. — А? — Наруто чуть приподнял брови, поворачиваясь к подруге. Сакура стояла рядом и внимательно слушала Цунаде. Цунаде что-то говорила. Наруто, разумеется, не слушал. Стоило ему только войти в резиденцию Хокаге, как из головы вылетели все мысли, которые могли бы поспособствовать ходу дела. Возможно, предчувствуя скорый разговор и его исход, Наруто понял, что попросту не хочет идти к бабуле. Хотелось вернуться обратно, заварить рамён, смотреть в окно на проходящих мимо людей и… предаваться жалости. Удивительно неподобающее поведение для героя, не так ли? Ну так и Наруто больше не герой. — Оставь, Сакура. Наруто сейчас трудно, — Цунаде только улыбнулась, укладывая подбородок на сцепленные в замок ладони, — но он большой молодец, что смог себя перебороть. Это, конечно, она про одежду. Наруто даже согласился надеть на себя юбку. С условием, правда, что юбка будет до колена, не короче, но все-таки! Юбка, заправленная в нее футболка — Сакура хорошенько постаралась, чтобы все это выглядело небрежно и стильно, а не так, как обычно выглядит Наруто — высокий хвост… Для полного счастья не хватало макияжа и чего-нибудь на небольшом каблуке (Наруто видел, что они в таком ходят — Хината как-то надевала). Но тут уж Узумаки отказался наотрез. Еще чего! Хватит и того, что мир смог созерцать его коленки. — Ну спасибо, ттебайо, — Наруто хмыкнул, перенося вес с пятки на носок и обратно, покачиваясь слегка, словно не мог стоять спокойно. Ведомый то ли инстинктами, то ли просто чувствующий, что будет дальше, Наруто совсем не горел услышать новость, ради которой Цунаде его позвала. Все эти ощущения пробудились в непосредственной близости от Хокаге, и былой энтузиазм потух, как следует не разгоревшись. Цунаде посмотрела на Наруто внимательным взглядом человека, который прекрасно разбирается в хитросплетении эмоций других людей. Впрочем, старушке Цунаде и правда труда не составляло разложить по полочкам простые, в своих проявлениях, мысли Узумаки. Не того он теста, чтобы быть совсем уж нечитаемым. — Ты ведь понимаешь, зачем я тебя позвала, Наруто? — Да. Только дурак бы не понял. А уж судя по тому, как сама Цунаде прикрыла глаза, собираясь с мыслями, и вовсе все становилось прозрачным. — Мы все еще не нашли причину твоих преображений. Скорее всего, проблема в твоей чакре, но, так или иначе, я пришла к выводу, что тебе ничем не грозит жизнь в этом теле, — Цунаде улыбнулась уголком губ, — а это значит, что я могу допустить тебя до миссий, как только пойму, что ты достаточно готов. Мне доложили о произошедшем с Кибой. Пока что ты слаб, Наруто, поэтому обдумай то, что я тебе сказала. Как только вернешь былую форму, тут же отправишься на задание. Не заблуждайся: от того, что ты стал девушкой, ты не стал менее полезным шиноби, о котором мечтают многие заказчики… Наруто помрачнел. Он, конечно, и думать не смел о том, чтобы однажды отправиться на миссию, но… Будучи девчонкой? Это действительно было проблемой. — Сколько еще я пробуду в этом теле? — он, нахмурившись, задал интересующий вопрос прямо в лоб. Почему-то вспомнились слова Кибы о том, что Наруто могут и не вернуть обратно. Если же шансы есть, то нужно просто узнать, каковы прогнозы. Возможно, нет никакого смысла браться за миссии сейчас, если есть возможность уже завтра проснуться мужчиной. А, возможно, есть необходимость проходить обучение медицинским дзюцу у Сакуры или подтягивать тайдзюцу с Ли… В любом случае, Наруто надо знать. Надо растягивать свое терпение, подготовить себя. Цунаде медленно опустила руки, переводя взгляд на безупречный маникюр. Замолчала на пару секунд. Сделала глубокий вдох. Сказала: — Возможно, что ты останешься таким навсегда.

***

— Наруто! — тихий голос сокомандника, Наруто, пожалуй, мог бы узнать в любой ситуации. Наверное, Сай остался единственным человеком, с которым Наруто мог бы сейчас чувствовать себя в безопасности. Конечно, был еще Шикамару, но выполняя плечом к плечу множество миссий с Саем, Наруто куда проще воспринимал бывшего члена Корня АНБУ. — Привет, — Наруто обернулся, мягко улыбаясь художнику. Поганое ощущение на душе тут же отошло на второй план. С Саем все было понятно: он не смотрел на пол Узумаки, никак не комментировал происходящее и предпочитал делать вид, что ничего не изменилось. Проведенный в его доме вечер ясно дал понять, что, что бы ни стряслось, Сай всегда останется на стороне джинчурики. Учитывая поведение Сакуры и Ино, Наруто был бесконечно благодарен и счастлив тому, что есть хотя бы один человек, который ничего от него не ждет. Потому что все остальные, видимо, ждали от Наруто чего-то невероятного. Взять, хотя бы, ту же бабулю Цунаде. Мало того, что она решила, что Наруто должен смириться, так еще и хотела его вернуть к привычной жизни, наплевав на эмоциональное состояние своего подопечного. Удивление, засевшее внутри еще в первый день, теперь достигло своего апогея и постепенно превращалось в шок, а из шока в глубокое разочарование. Подумать только, мало того, что Наруто может никогда не стать самим собой, так Цунаде еще и хочет, чтобы он вновь начал жить, как ни в чем не бывало! — Есть новости? — Наруто давным давно научился различать все оттенки саевской улыбки. Научился видеть ложь и притворство — хотя это он, скорее, чувствовал — и потому только ярче засиял в ответ, почувствовав искренность. Сай удивительным образом все упрощал. То ли потому, что начитался своих книжек по психологии и теперь был большого ума, то ли просто потому, что Наруто воспринимал вне зависимости от внешних обстоятельств. Но так или иначе, Саю улыбаться хотелось; хотелось, потому что улыбаясь Наруто уничтожал это отвратительное чувство безысходности и необходимость обдумывать слова Хокаге. — Неа, Цунаде ничего не придумала, — джинчурики тяжело вздохнул, качая головой, — а вызывала только для того, чтобы узнать, как я себя чувствую, — поморщился. Почему-то совсем не хотелось говорить о плохом. Возможно, стоило бы рассказать Саю про то, что Цунаде вновь планирует вернуть его к выполнению миссий; что Цунаде не может дать никаких гарантий и даже немного сомневается в том, что способна совершать чудеса. Но Наруто, смотря на своего друга, слов не находил. Все отошло как-то назад, перестало маячить на горизонте надвигающейся угрозой. Хотелось, если уж не домой, то хотя бы к Саю — к вчерашнему вкусному чаю с клубникой, к удивительно тихой Ино и не настаивающей на своем Сакуре. Было бы здорово, конечно… Хотя без девчонок, наверное, было бы еще лучше. Сай стал чуть серьезнее, вслушиваясь в слова товарища. Наруто выглядел куда более спокойным, чем вчера, не казался изможденным и теперь, пожалуй, был полон сил, однако внутри него явно было что-то не в порядке. Настолько, что даже Сай смог углядеть. Одет он был, правда, на женский манер, и не оставалось никаких сомнений в том, что Сакура с Ино рано или поздно своего добьются, если уж не словами, то грубой силой — Наруто приподнял руку, и на запястье Сай четко увидел синяк, скорее всего оставленный либо какой-нибудь куноичи, либо собственной неловкостью Наруто. Впрочем, до настоящей девушки Наруто было еще ой как далеко. Сай осматривал своего друга медленным, ленивым взглядом. Одетый в шмотки Ино, Наруто выглядел самой настоящей девушкой-шиноби, однако явно отличался от представительниц прекрасного пола в одном — в умении всегда и везде выглядеть растрепано. Не важно, во что его одеть, Узумаки Наруто не Узумаки Наруто, если у него безукоризненная прическа. — Тебе очень идет, — вежливый комплимент, совершенно нейтральный, который не должен травмировать, — только… Ладно, Саю ужасно хотелось поправить волосы Наруто. Просто из собственной прихоти, из любви к тому, что все должно быть правильно, банально из-за пушащихся, кажущихся безумно мягкими, волос. Когда Сай коснулся руками ослабевшего, из-за слабо закрученной резинки, хвоста, Наруто не испытал ровным счетом ничего, кроме теплого прикосновения. Сая он никогда не боялся и никогда не видел в нем угрозу (кроме, разумеется, того момента, когда своими глазами видел желание Сая убить Саске). Удивился только, не более. Полное доверие — то, что делает команду командой. Так, Наруто доверял Саю во всем, в том числе, свою жизнь. Делал он все куда нежнее, чем Сакура. То ли в силу того, что Сай — художник и просто видит эстетику, то ли из-за того, что сам Наруто, в том числе, был груб к себе и не особо боялся причинить себе боль, ладони шиноби приносили ощущение теплого спокойствия и уюта. Это было приятно: он перебирал волосы, пропуская пряди между пальцами, скручивал их, создавая подобие какой-то прически. Наруто уже почти привык к тому, что все мужчины теперь выше него; привыкнуть к таким вещам и по отношению к Саю было не так уж и сложно. Но создание прически затянулось; Сакура делала все быстро и резко — несколько движений, и вот уж волосы, рассыпанные по плечам, аккуратно убраны в высокий хвост, Наруто возился с хвостом намного дольше и то и дело себя дергал, однако кое-как собирал пряди в подобие прически. Сай же, словно играясь, создавал то ли какой-то шедевр, то ли просто старался быть очень осторожным и боялся причинить боль. Так или иначе, когда Наруто задрал голову, чтобы понять, что происходит, Сай только улыбнулся — улыбнулся так, что будь Наруто чуть мягче сердцем, оно наверняка бы растаяло. — Извини, — Сай сделал шаг назад, перед этим перекидывая на плечо Наруто слабо заплетенную косичку. Нарисованная ленточка с цветами спряталась на пересечении колосков, — мне всегда было интересно попробовать сделать что-то такое. Женщины, если честно, огромный источник вдохновения. Наруто заинтересованно уставился на сплетенные волосы. Сай делал все медленно и аккуратно, однако когда-то успел нарисовать ленту и даже использовать дзюцу для того, чтобы сделать Наруто… красивее? Вдохновение? Наруто мог быть чьим-то вдохновением? Хм… Девушка нахмурилась, пытаясь разобраться в собственном отношении к происходящему, но почти сразу серьезное выражение на лице сошло на нет. — Спасибо! Сай — это все еще безопасность и спокойствие. И если ему хочется попробовать что-то такое, то почему нет? В конце концов, он никогда не делает ничего насильственно, не принуждает Наруто к принятию каких-то решений и совершает поступки, в которых Наруто не видит двусмысленности. А распустившиеся бутоны цветов в волосах… … это красиво. Пожалуй, если все будет так же просто, как с Саем, то Наруто сможет это принять.

***

Гулять по Конохе и чувствовать себя в гармонии с природой — то, чего, как казалось Наруто, он лишился напрочь за это время. Шумные улицы родной деревни, заполненные громким смехом и теплыми улыбками — ради этого Наруто в свое время загорелся мечтой стать Хокаге; ради этого лелеет эту мечту сейчас и клянется, что никогда от нее не отступит. Как он мог в лицах прохожих видеть презрение и злость? Воистину, достаточно просто пообщаться с человеком, который способен заразить тебя своим настроением. Конечно, были опасения, что нет-нет, да мелькнет среди прохожих чья-то знакомая макушка, разразится очередной глупый то ли скандал, то ли разговор ни о чем, но… Раньше Наруто попросту не замечал за Саем феноменальную способность заряжать уверенностью. Как-то привык, что сам за себя и сам себе мотивация — толкал весь мир вперед своими мечтами и не думал, что помочь в этом может кто-то другой. А теперь вот оказалось, что достаточно попросить и… Хотя Наруто ведь и не просил. Но зато у них разговор вышел на удивление душевным: совсем незаметно для самого Наруто, Сай не только помог ему перестать нервничать из-за своего внешнего вида, но и даже провел по некоторым особо живописным улочкам. Потом, конечно, пришлось разойтись, потому что это у Наруто пока что нет никаких заданий, у Сая-то работы хоть отбавляй. Хотелось бродить по улицам Конохи, глупо улыбаться в ответ прохожим и чувствовать себя если не счастливым, то хотя бы не боящимся завтрашнего дня. Сай сказал: «когда я не знаю, что делать, я всегда спрашиваю себя, что бы сделал в этой ситуации Наруто. Если ты сомневаешься в себе, попробуй задать этот вопрос. Может быть, и тебе поможет.» В общем-то, помогло. Достаточно, чтобы наслаждаться жизнью хотя бы несколько недолгих мгновений. Только вот… Никогда ведь не бывает так, как Наруто хочется, правда? Это особый закон, который судьба для него придумала. Улыбка сошла на нет, стоило Наруто почувствовать чей-то внимательный взгляд; угадывать не пришлось — слишком уж они сплелись за последнее время, стали тенью друг друга, хоть и отдалились в какой-то степени. Темные глаза Саске с абсолютным безразличием изучали тонкую девичью фигурку. И если раньше Наруто смотрел на Саске как на равного себе, то теперь он смотрел на него с позиции более слабого — делал это осознанно, что было особенно неприятно. Чтобы их глаза были на одном уровне, Наруто бы пришлось приподняться на носочках — была бы умора, если бы он действительно так сделал. Но он так не сделал. И даже более того — не отступил назад. Задрал только гордо свой подбородок, сверкнул взглядом небесно-голубых глаз, да почему-то почувствовал, как внутри сворачивается тугими кольцами тревога. Глубокий-серый Саске и ярко-синий Наруто… Было что-то абсолютно неправильное в том, чтобы находиться рядом с Саске в таком виде. Впрочем, все было абсолютно неправильным. Наруто нахмурился, сжимая кулаки, словно готовясь к драке. Он боялся этого момента. Он ждал его с нетерпением и боялся так, что тряслись коленки — узнать реакцию Саске на происходящее, с одной стороны, было едва ли не необходимостью, а с другой стороны это неминуемо бы привело к драке. Это ведь Учиха Саске. Их молчание, однако, затянулось. И без того неловкое, оно обняло Наруто за плечи, словно перекладывая на них огромный вес чувств, в которых не разобраться. Под тяжестью этой ноши пришлось ссутулиться — плечи чуть опустились, Наруто, выждав пару мгновений, все-таки склонил задранную вверх голову. Зрительный контакт, который они держали, рассыпался, словно лопнула от перенапряжения лампочка. Наруто и в самом деле сделал шаг назад, уступая в молчаливом соперничестве. Саске — это всегда ощущение чего-то тяжелого и темного, что-то, что рано или поздно заставит тебя преклонить колено. Наруто никогда не ломался под напором этой силы, никогда не отступал — был рядом на правах абсолютно равного, перекрывал эту темноту своим светом и не сомневался в том, что рано или поздно, так или иначе, но все изменится. А теперь он… отступает? Нет, не отступает, оступился просто, споткнулся на ровном месте — Наруто ведь, как ни крути, неуклюжий дурак. Да, не отступил, а… — Ты еще не забыл, кто ты? — пренебрежение и холод, сквозящие в чужом тоне, заставили Наруто вздрогнуть. Хорошее настроение, созданное Саем, только зарождающаяся уверенность — все это мигом поблекло, забылось и стало совершенно неважным. — О чем ты, Саске? Я — это я, — Наруто нахмурился и весь подобрался, не понимая сути вопроса. Как можно забыть о том, кем ты являешься? Саске только усмехнулся, услышав принадлежащий Наруто голос. Девушка перед ним — удивленная, рассеянная, смотрящая не тем привычным упрямым взглядом, а размякшая, ставшая слабее — это не Узумаки Наруто. Это… — Так ты, оказывается, всегда был девчонкой внутри? — улыбку Учихи иной раз можно воспринять как оскорбление. Наруто вспыхнул, чувствуя, как краснеет. «И ты позволишь ему говорить с тобой в таком тоне, Наруто?», Курама ощерился и зарычал, показывая, что его совсем не устраивает подобное положение, «Иди и докажи ему, что ты…» — Я не… Сомнение, нерешительность, страх — те чувства, накинутые плащом на плечи, стали проясняться, становясь простыми и понятными эмоциями, только почему-то совсем не стали легче. Саске смотрел на него совсем нечитаемо. — Ты раздражаешь. Что? Почему… — Эй! — нет, Наруто не позволит говорить с собой так! Он… — Саске! Удаляющийся силуэт Учихи — спина, в которую смотрел так долго, пытаясь догнать — вот то будущее, которое вновь ожидает Узумаки Наруто?

***

Шум часов отвлекал. Кабинет Хокаге, погруженный в полумрак, подсвечивался снаружи едва заметными огнями погружающейся в ранний вечер деревни. Шикамару любил порой наблюдать в это окно за жизнью. Цунаде, ссутулившись и опустив плечи, сидела в любимом кресле. Накинутая поверх топика куртка едва прикрывала белую кожу и Шикамару старался не смотреть на старушку Цунаде, потому что находил это внезапно неуместным. Задавать вопросов нужды не было: плохим бы Шикамару был мозговым центром, если бы не мог самостоятельно разобраться в причинах, по которым сейчас стоял перед главой деревни. Цунаде, размышляя о том, какую долю информации выдать парню, хранила молчание. Стоять в молчании было… нормально. Рядом с умными людьми Шикамару всегда было комфортно, потому что не приходилось им подсказывать и направлять их. Цунаде самостоятельно решала большинство проблем, Шикамару вызывала совсем уж изредка и все чаще чтобы снарядить в какую-нибудь миссию. Но в этот раз все было предельно просто: ей нужно было поговорить с Шикамару о Наруто. Решением старейшин и самой Цунаде было позволить Наруто вновь выполнять задания. Шикамару догадывался, что все придет к этому, потому что вчера им провели самый настоящий опрос по поводу Узумаки. Сам Шикамару сказал тогда как есть: Наруто очень сдал в позициях и ему рано выбираться за пределы Конохи. Видимо, плоды этих слов взошли в Хокаге. — Шикамару, — она наконец-то подала голос, отвлекая его от праздного созерцания сумерек, — у нас нет шиноби, которые могли бы помочь Наруто восстановиться. Но оставить его просто так шататься по деревне я не могу. Не было ничего удивительно в том, что Цунаде казалась загруженной и очень недовольной. Количество запросов в Коноху резко увеличилось после конца войны, и большинство шиноби постоянно были где-то: выполняли миссии, патрулировали территории, банально уничтожали остатки кровопролития. Шикамару внимательно посмотрел на женщину, сидящую перед ним. Мысль, которая крутилась в его голове, вслух произнесена не была лишь по одной причине — поймав его взгляд, Цунаде покачала головой, сразу же отвергая предложение. — Отправлять Наруто к Джирайе в таком виде не кажется мне хорошей идеей. Наруто нужен кто-то, кто поможет ему стабилизироваться и даст мотивацию к движению, а не человек, подсматривающий за девушками в банях, — Хокаге поджала губы. Период оттепели к Джирайе то ли прошел, то ли Хокаге попросту была не в настроении. Шикамару удержался от того, чтобы тихо фыркнуть. Ками, это все такая ужасная морока. Почему именно он должен нести ответственность за нерешенное дело? — У нас не так много вариантов, госпожа Хокаге. Либо отправить его на обучение к ниндзя-медикам, — Цунаде вновь качнула головой, отказываясь, и Шикамару продолжил, — либо отдать кому-то из джонинов, кто все еще есть в деревне. При этом, я бы не советовал вам выбирать кого-то из друзей Наруто, а Какаши-сан сейчас находится на задании. Он замолчал ненадолго, обдумывая внезапно появившуюся идею. Мотивация Наруто всегда была лишь отчасти продиктована желанием стать Хокаге и получить людское признание. Признание у Наруто теперь имеется, больше ему уже просто некуда. Второй составляющей мотивации являлось банальное соперничество. Желание догнать и перегнать одного единственного человека двигало Наруто по шкале прогресса намного сильнее, чем любые мотивирующие речи. — Хоть я и сказал, что трогать друзей не самая лучшая идея... На самом деле, я бы посоветовал вам поручить это Саске. Вы ведь и задание хотели дать всей команде семь. Думаю, Саске тоже не помешает вспомнить основы. Шикамару совсем не обязательно было видеть ее, чтобы почувствовать. Он услышал тихий смешок и сразу же понял — госпожа Хокаге криво улыбается, явно довольная тем, что услышала. Очевидный плюс данной идеи был ясен без объяснений: Саске Учиха все еще мотивация для Узумаки Наруто. Все еще причина, по которой он никогда не опустит руки и будет тренироваться. Осталось только заставить Наруто встретиться с Саске, переборов застенчивость и страх. Осталось только уговорить Саске. Хотя, думалось, если Наруто и попробует отказаться, то Саске ни за что не упустит такой возможности. — Ты чертовски прав, Шикамару. Так и поступим.

***

Черт, как же сильно бесило это все! Кто вообще дал Учихе право говорить подобные вещи в лицо? Наруто хлопнул дверью так громко, что даже немного заложило уши. Все это он просто не понимал. Я — это я. Я — Наруто. Я — джинчурики. Я — шиноби Конохи. Кем еще я могу быть? Наруто осторожно вытащил из волос цветы, укладывая их на кухонный стол. Хоть они и были нарисованы, выкидывать или уничтожать оказалось как-то жалко. Именно поэтому он их оставил. А вместе с ними, лежащими живописной кучкой, пришло вдруг осознание, что настоящий Узумаки Наруто никогда бы не стал вести себя так. Настоящий Узумаки Наруто вцепился бы зубами в тот возможный шанс вновь доказать всему миру, что он чего-то стоит, и обязательно уложил бы всех на лопатки. Пожалуй, пора именно этим и заняться. И показать этому самодовольному индюку Саске, куда он может деть свое мнение и настолько в данной конкретной ситуации он не прав. Не прав — и точка! Да, Наруто обязательно это сделает.