ёк-ёк

Подвоха стоило ожидать сразу: не может все быть хорошо, особенно когда изначально все складывается, словно карточный домик от порыва ветра. Когда Цунаде говорила про миссии, Наруто уже размышлял о том, насколько все-таки это странно, глупо и трудновыполнимо. На себя он смотрел удивительно трезвым взглядом: хилая, тощая, язвительная девица, внутри которой спрятан огромный объем чакры и полное неумение ее использовать. Итак, насколько по шкале от «ты совсем не страшный» до «это провал» Узумаки Наруто готов встретиться с врагами? Бабуля Цунаде не могла этого не понимать. А значит, она наверняка придумала решение для этой проблемы. Как следствие — Наруто смотрел на Саске глазами, полными недоверия, и молился всем известным богам о том, чтобы все это оказалось неправдой. Такого просто не может быть! Как Цунаде, зная, насколько болезненно Наруто воспринимает превосходство Саске, могла взять и позволить Учихе тренировать Наруто? — Да вы издеваетесь, даттебайо! Саске никогда не был для него врагом, однако… Это похоже на унижение. Это и есть унижение? А уж учитывая, что сегодняшнее утро началось с того, что из дома пропали все спортивные штаны (Наруто успел помянуть Сакуру злым, недобрым словом) и одеваться пришлось в женские шмотки… — Нет, добе, единственный, кто здесь издевается — это ты, — Саске еще и фыркнул так по-дурацки, словно кот чихает. Естественно, Наруто старался сделать все, чтобы его понизили из ранга «учителя» в ранг обычного «сокомандника». Стараться-то старался, только разве Цунаде хоть когда-то меняла уже принятые решения? Жизнь решила научить Узумаки Наруто терпению. Узумаки Наруто решил, что даст этой жизни в глаз, если она еще хоть один раз попытается подставить его таким образом. В общем, из резиденции они с Саске выходили ужасно недовольные, всклокоченные и, очевидно, готовые вцепиться друг в друга да так, чтобы вновь уничтожить если уж не Долину Завершения, то хотя бы какой-нибудь переулок в Конохе. То, что Саске привел Наруто в лес, оказалось настолько ожидаемым, что Наруто умудрился удивиться. Впрочем, никак не прокомментировал — удивленно осматривал находящиеся вокруг мишени, чучела и подготовленные сюрикены. Выглядело все это довольно серьезно: словно и в самом деле начинается повторный курс обучения в Академии. — Готов? — Всегда! Оказалось — не готов. Никто не предупреждал, что Саске начнет тренировку в то же мгновение, когда Наруто закончит говорить. Уход от учиховского катона за все эти годы стал практически рефлексом — Узумаки резво дернулся, забирая налево и попытался проскользнуть за дерево, чувствуя спиной жар пламени. Силу, однако, не рассчитал. Ноги поехали, оголенные коленки больно оцарапала земля, уходящая из-под ног. Падение, которых было не меньше тысячи. Ничего страшного — решил Наруто в ту же секунду, когда начал терять равновесие. Наруто упал плашмя. Папоротниковые листья тут же загородили обзор, но Узумаки Наруто совсем забыл об одной важной детали: он больше не был парнем. Все его тело мало того, что было женским, так еще и совершенно отличалось от сильного и натренированного тела шиноби. Грудь сдавило резкой болью. Приземлившись животом на холодную землю, Наруто не учел, что также примет удар на верхнюю часть груди. Больно стало так, что точно также, как под этот куст влетел, Наруто из-под него вылетел. Как, черт возьми, как Сакура Харуно могла быть такой чертовски умелой куноичи с этим ужасно неудобным предметом… эээ… тела? Раньше Наруто был сильным и совсем не боялся боли, на руках его были мозоли и загрубевшие пальцы совсем не привлекали взгляд. Однако теперь… это тело было каким-то нежным и мягким; словно чудом, даже мозоли исчезли — у Наруто оказались маленькие ладошки с аккуратными ногтями и тонкие длинные пальцы, которыми только на музыкальных инструментах и играть. Боль же стала в несколько раз сильнее. Словно тело, став более чувствительным, стало намного ярче откликаться на, казалось бы, уже привычные за годы тренировок, ощущения. И это было самым обидным. Семнадцать лет своей жизни Узумаки Наруто посвятил тому, чтобы стать Хокаге. Семнадцать лет он вкалывал до кровавого пота, лишь бы немного развить свои способности. И вот, в один прекрасный день, он проснулся девушкой и от былой силы не осталось ни следа. Хоть мышечная память и помнила, как бросать кунаи, на мускулы стало нельзя положиться. И ладно — ладно! — Наруто даже смог принять свой новый образ, но никто даже не удосужился предупредить его, что все окажется настолько плачевным! Всего один легкий удар грудиной о землю — Наруто больше не может дышать от боли. От боли, черт возьми! От той самой боли, которой никогда в своей жизни не боялся и не сдавался! Почему, если уж Ками решили наградить его женским телом, это тело не могло бы быть хоть немного таким же, каким было старое — обжитое, уютное, все такое узумакинарутовское? Стало настолько досадно, что не в силах сдержать эмоций, Наруто прикусил щеку. Бесит. Саске оставалось только качать головой. Этот идиот… — Наруто, если ты будешь так скрываться от врага и уходить от ударов, то лучше просто сразу выходи в центр сражения и жди своей участи, хотя бы не так шумно будет, — Учиха закатил глаза, рассматривая обиженное лицо Наруто. Наруто явно не ожидал. Вероятно, думал, что ничего не изменится и ему все также будет все по плечу: биться о землю, ломать себе кости, получать царапины и порезы. Но ничего не стоит на месте. — Заткнись, теме, — Наруто надулся, сводя брови на переносице. Пытался понять и проанализировать, что именно сделал не так. В голосе Узумаки явно слышались раздражение и злость. Саске прекрасно понимал причины: стать бесполезным в одночасье и, помня о былом могуществе, не уметь делать ровным счетом ничего — хороший удар по самолюбию. Но если Наруто не возьмет себя в руки, то… — Если у тебя есть время себя жалеть, то лучше потрать его на то, чтобы доказать мне, что ты не стал девчонкой, как все считают, — Саске безразлично скользнул взглядом по стройному телу, и, больше не размениваясь на слова, тут же перешел в наступление. Инстинкты Наруто показали себя в полной мере: девушка успела выхватить кунай, чтобы встретить им вражеское лезвие в опасной близости от своего лица. Саске смотрел на него шаринганом, при этом совсем не прикрывая и риннеган, словно всем своим видом давая понять, что собирается сражаться взаправду. Сила, которую Учиха применил для удара, вдавила Наруто в землю, заставляя концентрировать чакру в ногах, лишь бы не отлететь в сторону. В груди загорелся так хорошо знакомый огонь предвкушения. Лучше всего у Саске с Наруто выходило общаться кулаками, и какая разница, как выглядит Наруто, если между ними все также нет ничего яснее и честнее хорошей драки. Столкнувшиеся кунаи высекли искры; Наруто попытался нырнуть под Саске, чтобы, вкладывая в удар силу, попасть по солнечному сплетению, однако вместо тела противника ударил всего лишь воздух. Саске был быстрее, сильнее и явно обходил по многим параметрам. Но Наруто теперь был мельче, а значит был более подвижным и юрким. Хитро блеснув голубыми глазами, совсем не сдерживая на своем лице довольную улыбку, Узумаки тут же сложил печати. Теневые клоны — вовсе не секретный прием, однако все еще действенный способ отвлечь Учиху, чтобы подобраться к нему поближе. Огромный объем чакры — возможность как можно дольше отвлекать противника. — Смотри кого бьешь, Саске-теме, ттебайо! — расенган в ладони отдавался приятной тяжестью, и Наруто испытывал поистине вдохновляющую радость, чувствуя, что может использовать хорошо знакомые вещи. Только вот радость окрыляла настолько, что заставляла отвлекаться, а в случае битвы с Учихой самое глупое, что можно сделать — отвлечься. Саске не было на линии атаки. Его вообще нигде, казалось, не было. Ошибкой было не смотреть себе за спину. Руку, держащую расенган, заломили. Саске с силой сжал запястье Наруто, заставляя вскрикнуть от резкой боли. Естественно, ни о каком контроле чакры больше и не могло идти речи — Наруто дернулся, пытаясь уйти от захвата, однако был грубо остановлен — расенган тут же рассеялся, словно его никогда и не существовало. — Я сломаю руку, если ты продолжишь это делать, — голос Саске, излучающий самодовольство и легкий азарт, зазвучал прямо над ухом. Бесит. Так по-идиотски попасться… в самом деле, может быть Саске заразный? Поэтому Наруто теряет рядом с ним голову и делает такие опрометчивые поступки во время боя? — Ты! — Наруто ругнулся, однако дергаться перестал. Боль в предплечье ясно давала понять, что Саске может и не шутить, и с него станется действительно сломать руку, — я не проигрываю так просто! Кем бы Наруто был, если бы сдался? Последним отбросом, вот кем! Нет уж, не испугался богини, так с чего должен бояться Учиху? Единственная техника, которую он мог выполнить одной рукой (в силу отработанности за множество лет)… Техника, которая сбивает с толку даже самых опытных врагов… Последовал хлопок. И вот в руках Саске — наваждение, когда-то сводящее с ума многих джонинов Конохи. Наруто остался все той же миниатюрной девушкой, но разница была только в том, что вместо строгой униформы, ладно сидящей по телу, соблазнительные формы совсем ничего не прикрывало, кроме небольшого облачка полупрозрачного тумана. Это должно было подействовать! И тем не менее, Саске все еще не выпустил Наруто из рук. — Саске-ку-у-ун, — потянуло наваждение, всем своим видом стараясь завлечь противника, однако… Однако Саске засмеялся. Засмеялся так громко и искренне после секундного молчания, что от шока и возмущения Наруто развоплотился обратно. На смеющегося Учиху уставилось недовольное лицо куноичи. Наруто смерил его грозным взглядом снизу вверх — тонкие губы Саске расплылись в непривычно светлой улыбке, и девушка нахмурилась еще сильнее, рассматривая эту улыбку с сомнением. Колючая, похожая на недоверие, радость, кольнула под сердцем. И все-таки Наруто отчаянно не понимал, что именно в происходящем Саске посчитал смешным? Плечи Учихи затряслись, он, вздохнув, все-таки перестал смеяться, совсем не скрывая своего наслаждения ситуацией. Ладонь, сжимающая запястье, наконец-то разжалась. Наруто не заставил себя ждать, тут же создавая между ними расстояние. Саске покачал головой, явно довольный. — Наруто, — в его голосе все еще был слышен смех, — ты идиот. Что? Это почему он — идиот? — Эй! Тупица, с чего бы это я идиот? — Узумаки стал выглядеть еще недовольнее. Саске смотрел на него и видел девчонку, в которой так явственно угадывались все черты знакомого каждой собаке героя Конохи. Наруто совсем не изменился, оставаясь все тем же самым придурком. Именно таким он привык его видеть. Таким — дурацким, но не сломленным. — Ты никогда не сможешь подловить меня на эту технику, — Учиха фыркнул, убирая в сумку кунай, который все еще сжимал в другой руке, — меня не интересуют девушки, Наруто, — взгляд, направленный прямо джинчурики в глаза, абсолютно серьезный, дисгармонирующий с легкой полуулыбкой, — никогда не интересовали. Никакие. Впрочем, все это шоу стоило того: то, как у Наруто приоткрылся рот, образуя букву о, как удивленно взметнулись брови, как расширились зрачки… — На сегодня закончим. Наруто почтил его молчанием. Удалялся Саске в удивительно хорошем расположении духа. Это надо же… И в самом деле — идиот.

***

— Хината… — на самом деле, Наруто пришел к ней оттого, что ему некуда было идти. Сакуру видеть не хотелось, с Ино уж тем более не поговоришь. А поговорить было жизненно необходимо! Оставалась одна только Хината — добрая, понимающая и умеющая слушать. За время, прошедшее после войны, за месяц, во время которого они пытались построить отношения, Наруто хорошо разобрался в характере куноичи. Тихая Хьюга была хорошим советчиком, могла успокоить и помочь разобраться в своих мыслях. Не сложилось у них только лишь оттого, что сам Наруто — неусидчивый ветер, кажется, совсем не готовый к каким-то серьезным отношениям. Впрочем, он никогда и не говорил о том, что любит ее. Ценит, уважает, хочет защищать — да, определенно. Но если бы еще Узумаки Наруто знал, что такое любовь и как ее чувствовать… — Наруто-ку… Наруто, — Хината запнулась, удивленно рассматривая перепачканного в грязи и порядком помятого джинчурики. На руке Наруто красовался свежий синяк, округлые коленки были в крови — Наруто явно упал, распарывая кожу. Итак… Что случилось? В чем Хинату никогда нельзя было обвинить, так это в безразличии. Судьба Наруто всегда тесно переплеталась с ее судьбой, хоть все это и оказалось всего лишь односторонней привязанностью. А теперь вот — совсем внезапно — Наруто пришел к ней. Пришел сам, нуждающийся в ее помощи и поддержке. — С тобой все в порядке? — девушка пропустила гостя, прикрывая дверь. Временно покинув резиденцию клана Хьюга, Хината предпочитала жить в одном из тех домов, где небольшие квартирки уютно лепились друг к другу, открывая из окон вид на монументы Хокаге. Когда-нибудь среди них появится и лицо Наруто-куна. Что-то громко хлопнуло в самой глубине квартиры. Видимо, Наруто, запнувшись о какой-нибудь предмет интерьера, умудрился упасть. Хината тихо вздохнула, тут же поспешив на шум: в свое время джинчурики перепортил немало мебели. Теперь началось снова. Так почему они расстались? — Что случилось? — когда Хината зашла в комнату, девушка уже сидела в самом центре, на мягком ковре, и рассеянно рассматривала разбитую вазу. Жаль, это была любимая ваза Неджи. Хинате пришлось вздохнуть снова. Осторожно присев рядом, Хината протянула ладони к рукам Наруто, чтобы проверить, нет ли там царапин — Узумаки, как правило, собирает все осколки прямо так, совсем не думая о том, что может порезаться. На лице Наруто застыло, словно каменной маской, удивление. Удивление, шок, желание рассказать о чем-то ужасно важном. Ни намека на боль или дискомфорт. — Хината, — Наруто потянул ее имя, и это имя, произнесенное не тем привычным голосом, а тонким и женским, внезапно резануло слух, — а знаешь… Он перевел взгляд со своих рук на обеспокоенную Хинату. — А знаешь… Саске, кажется… Гей? В тот момент, когда Наруто увидел выражение лица подруги, ему показалось, что ему стоило давным давно начать осваивать какие-то присущие только женщинам житейские мудрости. Просто потому что Хината совсем не выглядела удивленной. Взгляд ее, полный понимания, ясно давал понять, что Наруто сейчас то ли попал в самую суть, то ли… — Почему ты так решил, Наруто? — нежная улыбка появилась на лице наследницы клана Хьюга, — он сам сказал тебе об этом? Обычно, когда Хината так улыбалась… ничего хорошего не случалось. Наруто, впрочем, особого внимания этому не придал. Зато тут же пустился в объяснения: — Просто за все время, что я в таком виде, Саске ни разу не обратил на меня внимание в плане, ну… ну… как обычно парни смотрят на девушек, ттебайо, — воздух в легких стал заканчиваться и Наруто, вдохнув, снова затараторил, — это странно! Ну, то есть, так и должен делать настоящий друг, но… А еще он сегодня, во время тренировки, сказал, что ему совсем не нравятся девушки, и… Хината перебила его легким поднятие руки. Перебила, задумалась на мгновение, а потом осторожно уложила свою ладонь на мягкие волосы. Гладить Наруто по голове всегда было очень приятно, а теперь так и вовсе вдвойне, потому что было в женской версии Узумаки что-то, что буквально кричало о том, что его необходимо защищать. — Не переживай, Наруто. Я больше чем уверена, что Саске сказал это только для того, чтобы тебя подразнить, — Хината придвинулась еще ближе, потому что пальцы коснулись застрявшей в волосах палочки и теперь ее нужно было вытащить из растрепанной прически, — только Сакуре-тян не говори. Хорошо? Она может расстроиться. Наруто понятливо, явно соглашаясь, кивнул. — А то, что Саске сказал — не бери в голову. Это всего лишь означает, что у Наруто-куна есть такой хороший друг, который не предаст его в беде. Да, хороший друг… Только вот почему Саске говорил об этом с таким серьезным видом? Почему Хината совсем не удивилась? Почему… Значит ли это, что Узумаки Наруто чего-то не знает? — Хочешь чего-нибудь покушать? — Хината завела одну прядь волос Наруто за ухо, отвлекая его от мыслей. Ладно, Наруто подумает обо всем этом потом. Сейчас он и правда не отказался бы от еды, теплого душа и сменной одежды. — У тебя ведь есть рамен? — Конечно. Да, Наруто все обдумает завтра. Ну, а сегодня… сегодня он проведет остаток дня с Хинатой, и этого более чем достаточно, чтобы чувствовать себя спокойно и не переживать о том, как в дальнейшем сложится его жизнь.