Как убаюкивают демоны

Раньше Роберт считал это своего рода игрой: не попадаться отцу на глаза. Скрип прогнивших ступенек перед трейлером всегда оповещал о его возвращении с работы. Грязный комбинезон электрика всегда был грязным и пах деревом, потом и металлом. Запах быстро заполнял трейлер и надолго оставался там, пока мама не выносила костюм на улицу, а отец не отправлялся в душ. Кажется, этот комбинезон ни разу не стирался. В то время Роберту было шесть, он кусал обветренные губы, чесал не зажившие от падения с велосипеда раны, и прятался между своей кроватью и стеной ванной комнаты. Ждал, когда польётся вода, хватал бейсбольную перчатку и старался бесшумно проползти на улицу. Там забирал велик и уезжал покидать мяч с ребятами на поле за трейлерным парком, хотя знал, что потом ему влетит за то, что он ушёл без спросу. Но если он не уйдёт — тоже влетит. Теперь это перестало быть игрой. Крики матери стали громче, крики отца — жёстче. Иногда она кричала ему, чтобы он ударил её, а он бил, и Роберт уже не помнил, когда было иначе. Те времена, когда отец просто давал ему подзатыльник, так что голова улетала, словно бейсбольный мячик, встретившийся с битой, казались сказкой. Чем старше становился Роб, тем сильнее становились удары. А мать почти всегда ходила с фингалом. Её кожа обвисла, она перестала следить за своими длинными тёмными волосами, они посерели и теперь вечно собраны в пучок. Она стала ещё худее, и когда с её плеч спадает шерстяной кардиган, было видно выпирающие кости. Роберт боялся за неё, серьёзно боялся. Потому что хотя она больше не обнимала его, как раньше, не читала сказок, он любил её. Она долго держалась, прежде чем сломаться и приложиться к бутылке, не каждая женщина так сможет. Он никогда не говорил, почему. Не объяснял свои удары. Он просто злился и бил. А потом успокаивался и уходил играть в покер с друзьями по соседству. И всем было всё равно. Теперь это его жизнь: сбегать из трейлера мимо орущих родителей. Роберт вздрогнул. За спиной стихла ругань, мать звонко ахнула, получив очередную затрещину. Иногда Роб представлял, как бьёт его в ответ. У него была мечта: вырасти и накачаться настолько, чтобы отец его боялся. Чтобы все боялись, и никто не смел больше никогда в жизни поднимать на него руку. — Ты этого хочешь, сука?! Почему каждый раз тебе надо довести меня?! Она молчала. Роб посмотрел сквозь москитную сетку на двор с облысевшей лужайкой, сжимая ремень школьной сумки. Его не задевает это больше, но он хочет, чтобы это прекратилось. Чтобы он перестал бить хотя бы мать. Она ломается под его кулаками. Но разве сейчас он может что-то сделать? Попытался ведь однажды, заступился за неё. И получил сотрясение. А отец стал ещё злее и пообещал, что в следующий раз прибьёт его насмерть. Корки на пересохших губах закровоточили под его зубами. — Шлюхина дочь, не открывай свой хлебальник при мне, — выплюнул он. — Поняла меня?! Не хочу тебя слышать больше. Зато он не заметил Роберта, он мастерски обошёл их. Как в детстве. Время только семь утра. Лестница заскрипела, как скрипела раньше. Заскрипели колёса велосипеда. Соседка на крыльце серого трейлера, где раньше жил приятель Роберта, затянулась сигаретой и проводила его взглядом. Роберт подумал, как ему хочется развернуться, подойти к ней и врезать по её раскрашенной шлюхиной роже. Чтобы больше никогда не смотрела на него. Лёгкие разрывает воздух, словно организм отказывается принимать кислород. Словно он не понимает, за что ему такие издевательства, и хочет просто задохнуться и умереть. Но Тайлер упорно втягивает воздух носом и медленно выдыхает через приоткрытые губы. Красная дорожка под ногами — бесконечное кольцо вокруг спортивного поля школы — его личный ад. Он бы лучше отжимался, подтягивался, бегал с мячом или… Господи, да что угодно! Просто бегать, без цели, казалось утомительным и скучным. Он не понимал, как это может доставлять кому-то какое-то удовольствие. Кстати о нём. Джош пронёсся мимо пущенной стрелой, совершенно не сбавляя темпа. Да, он пытался объяснить Тайлеру, почему ему нравится бег, но всё же Тайлер считал, что намного проще отвлечься от мыслей, если чем-то заняться, а не просто бегать. Тренер махнул рукой рядом с Тайлером, и он, наконец, остановился. — Хорошо, Джозеф, — довольно сказал он, записывая результат. Тайлер даже не стал интересоваться, какие цифры скрываются за этим «хорошо». Он двинулся к центру поля, слушая биение сердца в ушах и надеясь, что оно не остановится прямо сейчас. Солнце совсем разошлось и грело не на шутку, пока стояло над головами, а после такой пробежки оно ещё и откровенно бесило. Тайлер сел на траву, неподалёку прыгали девочки из группы поддержки. Одна из них вприпрыжку отошла назад, готовясь занять нужную позицию, и обернулась назад на секунду. Тайлер перехватил её взгляд, и они обменялись короткими кивками. В средней школе они неплохо общались, пока Тайлер не покинул баскетбольную команду. После этого Шейла продолжила общаться с ребятами из команды, пока её бывший друг отдалялся всё дальше от школьной жизни. — Отлично, — выпалил упавший рядом Дан. Он тяжело дышал, пот стекал по его вискам на шею и под ворот майки. Тайлер посмотрел на оголённые ноги и представил, какие у него мощные мышцы. Джош вообще иногда поражал его своей силой. — Чего улыбаешься? — сквозь тяжёлое дыхание спросил Джош, тоже не утаив улыбки. — Нет, ничего, — Тайлер замотал головой, он и сам не заметил, как начал улыбаться. — Просто нравится на тебя смотреть. — Не надо, — он засмеялся, запрокинув голову, подставляя лицо лёгкому ветру. — Тут не на что смотреть. Тайлер хмыкнул, опуская взгляд с его лица на руки. За широкими разрезами майки были видны гематомы. Наверное, к ним невозможно привыкнуть, потому что каждый раз вид красных, синих, жёлтых и зелёных отметин на коже вызывали в нём непривычную смесь чувств. Боль и тоску, ярую обиду и злость. Это так некстати портило их приятные моменты. — Тайлер! Тайлер дёрнулся, как ошпаренный, и закрутил головой в поисках источника голоса. Крис стоял между стадионом и школой, такой же запыхавшийся, как и все. — Я пойду… в раздевалку. Можно?.. — Да, конечно, — Тайлер махнул рукой в его сторону, словно отпуская, и заметил, как рядом с Крисом прошёл Роб с Митчем. Что было странно, потому что они входили в школьную сборную по бейсболу и занимались у другого тренера. Тут он приметил других ребят из команды, неторопливо выходящих из школы, и замыкающего их тренера. — О чём он? — кивнул в его сторону Джош, щурясь от попадающего в глаза солнца, отчего тень ресниц порезала светлые щёки. — Химию списать, — Тайлер выдохнул, окончательно восстановив дыхание, и наклонился к кроссовкам, чтобы затянуть шнурки. — Он у тебя часто списывает, да? Тайлер пожал плечами. Он почувствовал запах пота и кожи Джоша. Они позволили друг другу сидеть настолько близко, что могли ощутить столь интимный запах. Это казалось таким опасным и неправильным, что хотелось пойти ещё дальше. Тайлер улыбнулся, глядя снизу вверх, отчего Джош нахмурился и прикрыл глаза ладонью, закрывая от солнца. Его взгляд так и оставался на лице Тайлера, пока рука парня не коснулась его пальцев. — Тай, — Джош цокнул языком и покачал головой, убирая руку. Он обнял себя за колени, наблюдая за собирающимися возле поля ребятами из другой группы. — Кстати, ты сегодня придёшь? Мама с отчимом дома, так что можно будет оставить мелких и посмотреть у меня телек. — Только если ненадолго. Когда я в прошлый раз вернулся от тебя на час позже обещанного, меня едва не повесили. И лишили приставки на неделю. — Ты сам настоял на этом, — Джош прикусил нижнюю губу, улыбаясь и всё так же щурясь. — Если бы ты не… — Пидоры, двигайте отсюда. Джош перестал щуриться, потому что между ними и солнцем встала фигура Роба. Его бледная кожа легко краснела, и даже в тени было видно, что лицо покрыто красными пятнами. — С чего бы это? — Тайлер почувствовал прилив того самого страстного желания распять парня, облить ледяной водой, увидеть, как он преклоняется и подчиняется. Сейчас ему не казалась эта мысль пугающей и отталкивающей. — У нас тренировка. Чего непонятного, тупицы? — с нескрываемой агрессией начал напирать Роб, словно перед ним повесили красную тряпку. Тайлер сжал челюсти так, что зубы заскрипели. И не сдвинулся с места. — Давай, Тай, — в полголоса сказал Джош, поднимаясь и хлопая Тайлера по плечу, чтобы привлечь внимания. — Мы в зал перебираемся. — Слушай своего любовника, Джозеф, — заржал Роберт, нарочито фальшиво, толкая локтём неловко молчащего рядом Митча. Он явно был не в восторге от шуточек друга, но его сторона в этом вопросе была яснее некуда. — А тебе завидно, молокосос? — вдруг ответил Джош, от его тона вокруг них словно похолодало. — Да лучше так, — усмехнулся Роб, улыбка напряжённо заиграла на широких щеках, — чем быть хуесосом! Они никак не афишировали свои отношения, не желая привлекать к себе внимания, так что каждое сказанное Робертом слово было не более, чем банальная издёвка. Но каждый раз его слова в сторону их ориентации неприятно щемили на душе, что у Джозефа, что у Дана. — Тогда беги скорее к мамочке, пускай зад тебе подотрёт, — Тайлер всё же поднялся, медленно отряхивая от сухой травы серые спортивные штаны. — А то как ты подошёл, говном завоняло. — Повтори, — Роб резко рванул вперёд, сжимая кулаки. — Остынь, тут тренер, — одёрнул его за плечо Митч. — Лучше займи свой рот вылизыванием жопы своего нового дружка, Джозеф, — зашипел он. — Потому что когда такой сопливый пидорок, как ты, начинает возле меня жужжать, знаешь, хочется прижать его, как комара. Как надоедливую мошку. Без слов Джош дёрнул Тайлера за руку, резко и сильно, заставив того сдвинуться с места. Их класс уже направлялся в школу, и лучшим вариантом станет присоединиться к ним, а не устраивать не самую удачную потасовку. — Что блять с ним не так?! — сквозь зубы спросил Джош, когда они немного отошли. Его лицо горело, глаза смотрели строго вперёд, кажется, ещё секунда, и он вернётся обратно и одним ударом уложит Роба на землю. За спиной раздался девчачий смех, это группа поддержки задержалась на поле, чтобы поговорить со своей командой. Джош резко обернулся, хотя до дверей оставалось всего несколько шагов, и застыл, прожигая их взглядом. Тайлер коснулся его плеча: мышцы были настолько напряжены, что стали каменными. — Джош? Он продолжил молча смотреть на смеющуюся компанию, словно ничего больше он не видел и не слышал. — Джош? — Тайлер сильнее постучал по руке, и вдруг сработало. Джош посмотрел на него совершенно не своим взглядом, растерянным и пустым, и замотал головой. — Пошли в раздевалку. Я хочу одеться, — тихо сказал он, обнимая себя одной рукой, закрывая вырез майки. — Подожди ты, рано плакать, — Тайлер сел за спиной младшего брата, который расположился на полу гостиной Данов со своим домашним заданием. Эшли боязливо покосилась на него и снова уткнулась в свой рисунок акварелью. У неё задание было творческое — нарисовать любимый праздник, и она уже час старательно рисовала рождественскую ёлку с подарками под ней. На самом большом подарке она написала «Джошу». А Джордан сегодня был единственным, у кого не было домашней работы, так что он раскидал по полу солдатиков вперемешку с едва превосходящих их по размеру динозавриками и устраивал между ними баталии. — Я не знаю, — фальшиво хныкнул Зак, уже даже не глядя в рабочую тетрадь, а косясь на Джордана. — Я не понимаю. — Зак, — Тайлер повернул его голову обратно в тетрадь, другой рукой вернул ему в руку карандаш. — Если пчела может отнести за раз только два горшочка мёда в улей, то надо все горшочки поделить на порции, — он взял маленькую руку в свою и нарисовал данные в задаче восемь горшочков, обозначив их кружочками. — Дели их. Раз, два, три, четыре. Значит сколько раз пчёлке придётся летать в улей? Джош остановился за их спинами и наклонился. Он принёс с собой с кухни запах ужина, который миссис Дан решила приготовить пораньше, чтобы угостить Зака и Тайлера своим фирменным рагу, раз уж она дома. Парень улыбнулся и оказался настолько близко, что его дыхание защекотало ухо. Тайлер с улыбкой повернулся, пока Зак считал. — Вводят детей в заблуждение, что пчёлы носят домой мёд в горшочках, — фыркнул Дан, кусая нижнюю губу. Она уже горела от того, сколько раз за сегодня он кусал её, сдирая кожу. — Все знают, что в горшочках мёд домой носит только Винни Пух. Тайлер замотал головой и послал его подальше, чтобы не путал Зака, который на самом деле просто не хотел уже ничего делать. Вроде немного втянувшись, он самостоятельно начал отвечать на остальные вопросы про пчелу и её нелёгкую пчелиную жизнь, а Джош наклонился и поднял с пола белую нитку, лежащую возле ноги Зака, и ушёл обратно на кухню. — Мам, тебе помочь? — Джош прислонился к обеденному столу боком, глядя на шипящую сковородку, в которой жарились кусочки курицы. — Нет, солнышко, — она мягко улыбнулась сыну, искренне радуясь тому, что у неё наконец получится угостить друзей своих детей чем-то, чем она гордится. — Разве что расставь тарелки. А потом позови отца. Джош выдохнул и потянулся через плечо матери за тарелками, от одного только упоминания отчима захотелось больше не вдыхать. Утренняя ситуация с Робертом выбила его из колеи, и только настроение начало налаживаться, как… Он сделал спокойный вдох, поставил тарелку в главу стола. В последнее время отчим стал то ли пить больше, то ли на работе проблемы стали серьёзнее, но его удары стали ещё злее, и приходились в основном на скрытые одеждой части тела: торс и рёбра. Но избирательность его ударов Джош связывал с его недавним разговором с матерью. Две недели назад он случайно застал их разговаривающих в спальне, мама плакалась, утирая слёзы, говорила, что не понимает, почему её старший сын растёт таким агрессивным. Почему он ищет драк где-то на улицах, почему он всё время в синяках. У неё было столько вопросов, а ответ на них в это время обнимал её сбитыми руками. А Стэн успокаивал её, говорил, что это возраст такой. Но потом сказал то, отчего сердце потеряло свой ритм: «Наверное, весь в отца». Он назвал Джоша дурной кровью. Разбитая отчаянием мать даже не стало возражать, там, в комнате, она согласилась, что родной отец детей в молодости был тем ещё любителем почесать кулаки. Последняя тарелка со звоном упала на стол. Джош упёрся руками в деревянную поверхность, покрытую облупившимся с одного края лаком — потому что раньше он обдирал стол, когда нервничал. Сидя напротив отчима. Напротив урода, который почему-то делает счастливым его мать, который любит её. — Джош, ты чего застыл? — всё с той же улыбкой спросила мама, выключая огонь. — Как в школе у тебя дела? — Нормально, — он улыбнулся только уголками губ. — Точно? — Да, мам, точно, — Джош цокнул языком и закатил глаза, подходя к ней, как делал всегда, когда она якобы доставала его. — Точно-преточно? — её тёплые, мягкие руки обняли его. Заботливые руки медсестры. — Даже ещё точнее, — улыбнулся он, внутри потеплело. — Ну смотри, — она засмеялась и прижала мальчика к себе. — Ну ты и вымахал. — Какой есть, — развёл руками Джош, он был на полголовы выше матери. — Таким и люблю тебя. Моего маленького большого мальчика. — Всё, отстань, — Джош со смехом оттолкнул её от себя, она лишь для виду игриво посопротивлялась и отпустила, отходя обратно к плите. — Через десять минут приходите. И отца не забудь. Она то ли не замечала, что Джош, да и остальные дети, никогда не называли Стэна отцом, то ли надеялась таким образом привить им эту идею, раз за разом называя его «папой» и «отцом». Хотя у них даже фамилии были разные, всё же в память о своей бессмертной любви она не стала менять однажды взятую фамилию. Боялась лишиться этой частички. — Так, — Джош громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание всех в гостиной. — Ужин почти готов, заканчивайте свои дела и приглашаю в столовую. Тай, обещаю, рагу у мамы — пальчики оближешь. Тайлер похлопал Зака по плечу и пообещал, что они поиграют после ужина. Но без его внимания не осталось, как резко переменился в лице Джош, когда они потянулись в сторону кухни, а сам он развернулся и направился вверх по лестнице. Зная историю с двух сторон, Тайлеру было крайне сложно находиться рядом с отчимом Джоша. Его распирали двоякие чувства, особенно когда он видел, как тот нежно обращается со своей женой, и одновременно с тем, как Джош (сам того не замечая) постоянно проверяет синяки, оставленные этим человеком. У Джоша была эта странная привычка: он давил на синяки, хотя они болели. Тайлер решил, что он делает это, чтобы проверить, насколько они зажили, поэтому никогда не поднимал эту тему. — Я так рада, что вы подружились, — миссис Дан улыбнулась, положив подбородок на переплетённые пальцы. Тайлер буквально почувствовал от её улыбки ту же ауру, как и от джошевской. — Мам, — резко прервал её Джош, явно смутившись, отчего Тайлер с трудом подавил собственную улыбку. — Правда, я так и знала, что вы найдёте общий язык, считай это материнским инстинктом. Парни уже давно доели, оставаясь за столом ради приличия. Джош собирал в ровную кучку оставшиеся на тарелке овощи. — Да, а мне даже не верится, — заговорил Стэн, Тайлер сразу посмотрел на него: тот едва не прожигал взглядом Джоша. Господи, да он его ненавидел! Тайлер глянул на миссис Дан, но та всё также славно улыбалась, в упор не замечая истины. — Что же в этом такого необычного? — сохраняя равнодушный тон, спросил Джош, удостоив отчима взглядом из-под бровей. — Да просто я думал, он твой любовник, — вдруг выдал Стэн и рассмеялся так, словно это была лучшая шутка вечера. Младшие непонимающе посмотрели на Джоша, потом на Тайлера, а Лора одарила мужа взглядом, умоляющим замолчать. Несмотря на неприятную тяжесть в груди, Тайлер позволил себе усмехнуться, хотя бы тому, что ситуация вышла интересная. — Я бы не удивился, что к тому, что ты любишь подраться, присоединилось бы то, что ты гомосексуалист, — Стэн положил локти на стол и налёг вперёд, всё не сводя глаз с Джоша. Перед ним стоял пустой стакан из-под пива. — Стэн, такие темы не для ужина, — мягко сказала Лора и продолжила с улыбкой, повысив голос. — Добавку кто-нибудь ещё хочет? — Кого я люблю, не твоё дело, — тихо ответил Джош. Так было и так будет, Тайлер давно смирился с тем, что в своих семьях они будут посмешищем. В своей он точно лишится статуса сына, он знал свою мать как собственные пять пальцев, а отец тот ещё ярый консерватор. Но Джош как-то сказал, что верит, что от него не отвернётся мать. Во всяком случае её можно будет убедить, опираясь на современные исследования и выявленные факты, что это не болезнь и не позор. Именно поэтому Тайлер вновь посмотрел на миссис Дан, надеясь на что-то. На то, что она вдруг скажет, что они всё равно его будут любить? Нет, конечно нет. Она молчит. Все молчат за столом. Все чувствуют эту неловкую, нарастающую паузу, потому что Джош только что посеял зерно сомнений в мыслях каждого. — Спасибо за ужин, — прервал молчание Джош, поднимаясь из-за стола. Он настолько быстро двинул с кухни, что Тайлер едва успел тоже поблагодарить миссис Дан за прекрасное рагу, выбегая следом. Джоша он застал на лестнице в подвал. Напряжённого до того, что в глаза смотреть страшно. В подвале зажглась лампочка под потолком, осветившая немного: большую красную боксёрскую грушу посредине, стул, на котором висели такие же красные боксёрские перчатки и белая майка, и старый диван, которому на вид лет больше, чем владельцам дома. — Джош, не горячись, — Тайлер улыбнулся и положил руку ему на плечо, сдвигая её на грудь, но парень легко вырвался. — Ты видел, что он делает? Он провоцирует меня. Он издевается. Он строит из себя хорошего папочку, — Джош палил словами, как из огнестрела, сбрасывая с себя кофту и надевая майку со стула. — Понимаю, но… Ничего не изменится, если ты будешь так… — Что, психовать?! — Джош надел перчатки и тут же ударил грушу. Она отделалась глухим звуком и слегка покачнулась, и тут удары посыпались на неё один за другим. — Давай, договаривай. Да, я психую от общения с ним! Я психую, что он открыто издевается надо мной, но делает это так, что об этом знаю только я. Эшли и Джордан ещё слишком малы, чтобы понимать, что происходит на самом деле. Они знают только, что должны молчать об этом, чтобы семья не превратилась в прах. Они и не представляют даже, что можно жить по-другому. Боже мой, блять! Блять! Удары становились сильнее, тяжеленная груша без устали качалась в стороны, вновь налетая на Джоша. Это завораживало. Удары казались такими сильными, словно могут пробить стену. Тайлер замолчал неосознанно, пропустив последние слова Джоша, просто потому что ему стало… нет, не дурно. Ему стало слишком хорошо от этого зрелища. От вида силы, которая таится в Джоше. Если бы он хоть раз ответил своему отчиму ударом, тот вряд ли осмелился снова к нему лезть. Если бы он врезал Робу сегодняшним утром… Он бы вообще выжил? Тайлер встал немного поодаль от него, так, чтобы не быть задетым отведённым локтём, и снова собрался с мыслями. Но не успел ничего сказать. — А мама, как она могла влюбиться в такого… Урода?! И это он, он, а не я, ходит каждое воскресенье на службу, читает библию, живёт по Божьим Законам! Пока он здесь, у меня просто никаких шансов, что мы снова станем семьёй. Поэтому я уберусь отсюда к чертям подальше. Ненавижу! Он тяжело дышал, но не останавливался. — Джош, мы можем начать меньше времени проводить дома, уже тепло, будем гулять в парке. Или у твоего друга дома, — предложил Тайлер, стараясь говорить как можно мягче. Ему никогда и ни с кем не хотелось быть таким нежным и мягким, как с Джошем, и сейчас он осознал это. Странное, но приятное чувство. И одновременно с этой мягкостью он чувствовал силу над Джошем. Это любовь? Вот так выглядит это хвалёное чувство? Смесь силы и заботы над человеком? Тайлер замотал головой. — Не можем, Тайлер. Я не оставлю Эш и Джея одних. Можешь представить, что он будет делать?! Я боюсь об этом думать. Я не знаю, злится он только на меня, или ему просто нужно на ком-то оттягиваться. И не хочу это проверять. А брать их с собой гулять до самого вечера тоже не выйдет. Им надо вовремя ужинать. Им надо рано ложиться спать. Им надо быть дома. И он будет дома. — А если… Ты ответишь ему тем же? Ударишь? Джош на секунду перестал боксировать и посмотрел на Тайлера безумным взглядом. — Серьёзно? Ты представляешь, как на это отреагирует мама? Да даже если он не скажет, что это я! Блять, а если скажет? И я расскажу, что он делает это постоянно. У неё на месте сердце встанет и всё! — Ну… — Да что ещё за «ну»?! — Джош ударил с такой силой, что стало больно плечу, но не остановился. — Дома я как в аду, в школе я словно прокажённый! Я знаю, что все говорят за спиной у меня, я всё прекрасно слышу! Но это ёбаный Роберт сегодня вывел это на новый уровень! — Джош, не кричи так, сверху услышат, — спокойно попросил Тайлер, стараясь придать голосу спокойствие, надеясь заразить им разгорячённого Джоша. — И что?! — Джош резко развернулся и встал напротив него. — Тебе не нравится?! Ну тогда вали нахуй! Давай! Никому не нравится меня слушать! Никто меня никогда не слушал, и я не прошу об этом тебя! — Я не о том, Джош, — Тайлер не мог перестать улыбаться. Не мог стереть эту тупую улыбку, потому что ему нравилось, как кричал Джош, нравилась плещущаяся через край карих глаз ненависть. — Я не шучу! — Я тоже. Тебе надо выпустить пар? Пожалуйста. Врежь мне. Джош дышал так мощно, что хрипел. Как зверь. Руки напряглись, он сжал губы, глядя прямо в глаза Тайлера. — Давай. Не будем беспокоить криками твою маму. Она и так переживает за ужин. Я перетерплю. Ударь меня. Вложи в это всю злость на него, — продолжил Тайлер с застывшей улыбкой. Он даже сделал полшага вперёд, чтобы быть ближе. Ему было страшно и одновременно любопытно. Один такой удар снесёт его с ног, выбьет зубы, сломает кости. Но он не мог заставить себя сейчас отойти и заткнуться. В его глазах горело «давай, ударь». И Джош был уже готов, но тут выдохнул, протяжно, через нос, и опустил руки. Перчатки упали на пол. Уже голые, влажные от пота руки, обвились вокруг плеч Тайлера, крепко прижимая к груди, и Тайлер ответил тем же. — Всё хорошо, Джош, — Тайлер поднял одну руку и легко сжал волосы. Джош не ответил, только крепче вжался лицом в его плечо. Только что он был диким зверем во власти эмоций. Он был готов просто так, ни за что, врезать своему единственному другу, своему парню, своему любовнику. Но не смог. Тайлер гладил его, а сердце колотилось как безумное, потому что он понял, насколько на самом деле опасен Джош. И эта опасность — в руках Тайлера. Он её обуздал. Дверь открыта, за ней слышится работающий телевизор. Тайлер пропустил вперёд Зака, чтобы запереть за собой замок. Днём они никогда не запирают дверь, как и никто из соседей. Раньше и на ночь не запирали, но год назад ограбили Джефферсонов, живущих через три дома от их, пока те спали. После этого в их районе стали относиться к безопасности немного серьёзнее. Зак побежал в гостинную, по пути начиная рассказ, как его сегодня похвалили в школе. За что-то. Тайлер не слушал, он смотрел на следы песка, оставленные Заком, и думал о том, как всё время чисто у Джоша дома. — Лора сказала, что вы поужинали у них, — ему навстречу вышла мама, она уже была в своей длинной ночной рубашке с накинутым сверху лёгким халатом с цветами, который Тайлер вместе с отцом подарили ей на этот Новый Год. — У нас была индейка и рис с овощами. Второй ужин не хотите? — Нет, — Тайлер улыбнулся и покачал головой, мама чмокнула его в макушку и потрепала волосы. Отец, сидя перед телевизором, не особо вникал в передачу об охоте, с восторгом слушая захлёбывающегося историями Зака. Он любил рассказывать родителям всё, что увидел, услышал и сделал за день, а те любили слушать. Мама сказала, что они завели второго ребёнка только потому, что скучали по этому. Тайлер даже не был уверен, шутит ли она. Сам он уже давно перестал докладывать им о своём дне, настроении и состоянии, но не мог представить, как можно скучать по детскому трёпу. — Пап, а что такое «гомосексуалист»? — Зак произнёс слово почти по слогам, но Тайлер даже почувствовал гордость за то, что он так точно повторил незнакомое, сложное слово. Мистер Джозеф, в свою очередь, посмотрел на Тайлера. — Стэн пошутил неудачно за ужином, — отмахнулся Тайлер. Тот кивнул. — Это те, кто идут наперекор божьему слову, — выдохнул отец, щёлкнув младшего сына по носу. — Принявшие сторону искусителя люди. Те, кем управляет похоть и разврат. — Это мальчики, которые любят мальчиков, — перебил его глубоко верующие объяснения Тайлер, стараясь звучать как можно менее раздражённо. — Ааа… — протянул Зак, нахмурив брови. — А если я люблю мальчика? Я люблю Джордана. И Тайлера я люблю. Мама громко рассмеялась, а отец улыбнулся и начал объяснять ему, в чём разница. Тайлер не стал терпеть очередного унижения, сегодня он уже достаточно наслушался. И вообще он адски устал. Оставив их в гостиной, он забрёл на кухню, собираясь выпить молока перед сном. Следом зашла мама, чтобы опустошить посудомоечную машину. — А в каком контексте была шутка? — вдруг спросила она. Тайлер сделал большой глоток молока и задумался. — Ну, просто к слову пришлось. Начали о дружбе говорить, и он как-то не очень к месту вставил. — Ммм, — она закивала его словам, гремя тарелками. — Ну ладно. А ты не знаешь, есть у вас в школе такие?.. — Какие? Геи? — Да. Смешок вырвался сам собой, и Тайлер поспешил сделать вид, что ничего не было и вообще он пил. — Не знаю, не интересовался. — Хорошо. А то не хочу, чтобы рядом с тобой или Заком крутились такие люди. Это не очень полезно. Тем более ему, он же совсем маленький, легко поддаётся внушению. Всё же не удалось избежать ещё одного камня в свой огород. Тайлер медленно выдохнул, глядя в одну точку на полу. — Будьте потише, я пошла спать, — мама поцеловала его в щёку. — Спокойной ночи, Тайлер. Люблю тебя. — Спокойной. Она ушла, а Тайлер всё смотрел в одну точку, прокручивая в голове этот странный день.