Как убаюкивают демоны

Почти двенадцать ночи, вокруг ни души. Даже машины не проезжают по этой улице, где кроме закрытых кафе и магазинов ничего нет. Поэтому они не стесняясь шли, взявшись за руки, и пускай ладони потеют, это мелочи, которые можно потерпеть. — Да ну тебя, — Джош смущённо улыбнулся комментарию Тайлера о том, как в какой-то момент Джош просто перестал дышать, словно отрубился. — Мне было страшно шевельнуться, даже вдохнуть! — Ты как опоссум, — засмеялся Тайлер, наклоняясь вперёд и обхватывая свободной рукой живот. — Те перед опасностью мёртвыми притворяются, а ты перед сексом! — Иди нахрен, Тай, — Джош толкнул его в плечо, но руку не отпустил. После этой ночи, точнее её начала, стало заметно легче говорить. Словно и вправда это был последний рубеж, и теперь их отношения вышли на новый уровень. Во всяком случае, на уровень тупых шуток про секс. — Я посмотрю, как ты будешь себя вести, когда я буду сверху, — Джош покачал головой, глядя в сторону от умирающего от собственной шутки Тайлера. Но сам тоже не удержался и улыбнулся. — О, это угроза? — Тайлер обнял его плечо. — Очень неубедительно, Джошуа. Ой, ты только, это, и будучи активом в режим опоссума не впади, окей? — Какой ты идиот, за что я связался с тобой. Они соприкоснулись своими глупыми, блаженными улыбками, получая заряд адреналина от того, что делали это неприкрыто, на улице. И пускай никого не было. Джаред говорил, что в Лос-Анджелесе другое отношение к геям, что там, если ты поцелуешься с парнем на улице, большинство не обратит внимания, во всяком случае, ничего не скажут. И уж точно не расскажут твоим родителям в ближайшее воскресенье в церкви после проповеди. — Тай, мне тут Лени сказал, что собирается продавать квартиру и переезжать к Джареду в Лос-Анджелес, — сказал Джош, внимательно вглядываясь в лицо друга, на которое упал яркий свет фонаря. — Да? Здорово. Рад за него. Наконец перестанет претендовать на то, что по праву принадлежит мне, — Тайлер усмехнулся, игриво глянув на Джоша. — Да… Что ты думаешь о Лос-Анджелесе? — Ну, там тепло, — задумчиво ответил он. — Там море. И, насколько я помню, природные катастрофы происходят чаще. Там «Спасателей Малибу» снимали. Что ещё тебе рассказать? — Я имею в виду, как тебе идея… Он не успел договорить, потому что прямо перед ними из переулка, по которому можно было срезать десять минут ходьбы, вышел знакомый человек. Наверное, это последний человек, которого они хотели бы встретить сейчас. Вид у Роба был такой, словно ему не просто на хвост наступили, а ещё и станцевали на нём чечётку. Потом он пошатнулся, и стало ясно, что он вообще пьян. Никто не успел оценить ситуацию, парни встали, как вкопанные. Первым ожил Роберт. Он ещё раз внимательно смерил их взглядом, чтобы убедиться, что это действительно те, на кого он подумал, и зацепился за их руки. Они так и держали друг друга, позабыв о всякой секретности. Роб хрипло выдавил из себя воздух, сгибаясь пополам, изображая скудную пародию на смех. — Блять! Ну вы даёте! — Роб припал к стене здания. — Куда сегодня не пойду, везде пидорасы! Что не так с этим городом? Джош дёрнул рукой, намереваясь сначала убрать ту в карман, но потом передумал и оставил её как есть: в руке Джозефа. Они переглянулись, у обоих проскочила искра страха, но Тайлер первым собрался с мыслями. Это всего лишь его пьяный одноклассник. Что он им сделает? Засмеёт до смерти? — Роберт, заткнись, пока не поздно, — предложил ему Тайлер. — Сам заткнись, с чего ты говоришь мне, что делать? — серьёзно возмутился Роберт, выпрямляясь по стенке. — Ты такой жалкий, ты даже не представляешь, — Тайлер всё же отпустил руку Джоша, сам того не заметив. — Я жалкий?! — вскипел тот. — Я?! Блять, да вы же самые настоящие пидоры! Два дружочка! Ни одна девчонка на вас никогда не смотрела, вот и решили сдружиться? А я же говорил, чёрт возьми… Я же говорил, что не всё с вами чисто! — Заткнись, — процедил сквозь зубы Тайлер. — Нет, — он оттолкнулся от стены и подошёл ближе, его немного закружило. Он показал пальцем Тайлеру в грудь, глядя притом прямо в глаза. Если бы Тайлер мог читать взгляды, он бы прочёл там сейчас целый том страха и зависти, ненависти к отцу, боли за вынужденную трусость. — Терпеть вас не могу. Вас и всех вам подобных. В понедельник вся школа узнает о тебе и твоём друге, и вас уничтожат. Вас вытравят, как тараканов. — Кому… — Не вздумай, — перебил Тайлера Джош, его голос прозвучал грубо и низко. — Не вздумай никому говорить. Это не твоё дело, ясно? — Если я это видел — то моё, — Роберт разыгрался ещё больше из-за тона Джоша, теперь переключаясь на него. — Вообще-то все имеют право знать, что рядом с ними живут психически больные. Но ты не бойся, Дан, уверен, твоя мамочка найдёт в больнице для тебя палату. Наверняка ведь есть лекарство от этого. Цианид, например. Он напряжённо улыбнулся, ожидая ответа. Тайлер хотел дёрнуть Джоша, предложить просто уйти, в конце концов, Роберт не был авторитетом в школе, и многие не верили слухам, которые он пускал. Да и всех, кто ему не нравился, он автоматически записывал в геи, так что его обвинения и медного гроша не стоили. Но Джош не двинулся с места, когда Тайлер потянул его за рукав. Он даже не глянул на него. Тайлер понял, что будет дальше. Он знал этот взгляд и это напряжение в мышцах. Обычно такое случалось после разговора с отчимом, перед красной боксёрской грушей в тёмном подвале. Как говорил сам Джош, он в этот момент не видит ничего, кроме цели. Всё вокруг темнеет, словно он в тоннеле, и там, впереди, единственная цель, которую он может только ударить. Первый точный удар пришёлся в голову. Роберт застонал и осел на окрашенный мхом асфальт. — Су-ука, — протянул он, возможно, не совсем понимая, что он говорит. Но после этого ему прилетел второй удар, теперь ногой, в бок. Он повалился с громким вскриком, тут же попытался встать и получил третий удар туда же. Потом ещё два подряд, Роберт сжался в комочек, пытаясь защитить хотя бы что-то от ударов, но едва ли это помогло. Джош наклонился и снова ударил по голове, на этот раз та ударилась об асфальт, и всё. Роберт больше ничего не сказал, тело перевернулось на живот, замерев в неестественной позе. Тайлер смотрел на это, как завороженный, а Джош, поднявшись, снова зарядил ногой в бок. Никакой реакции. Тайлер схватил Джоша за руку и с силой потянул на себя. — Джоши, Джоши, — тихо прошептал он, не отрывая взгляда от Роба. — Не надо больше. Джош тяжело дышал, тоже глядя вниз, всё ещё пребывая в помутнённом состоянии. Тайлер погладил его кулак, который только что вырубил самую большую занозу в школьной заднице. — Посмотри на него теперь, — внутри был восторженный трепет, какой бывает при ярких рассветах и розовых закатах. — Он такое же ничто, как все. Такой же мешок с мясом и костями. Посмотри… Тайлер присел на корточки рядом, пахло кровью, которая текла из разбитого носа и рта, сыростью и перегаром. — Это… — сквозь тяжёлые выдохи сказал Джош, часто моргая. — Это… Тай… Это я… сделал. Боже. Он отшатнулся к дороге, Тайлер вскочил и поймал его за руку. Он улыбался. — Это ты. Кто-то должен был поставить его на место. Показать, что он не лучше других. И это сделал ты. Тайлер поцеловал его, получив в ответ лишь едва приоткрывшиеся губы, но ему было достаточно. Его сердце пело восхваляющие Джоша молитвы. — Пошли, — шепнул он, всё ещё улыбаясь, и потянул за собой остолбеневшего Джоша. Дикий зверь. Столь же прекрасен, сколько и опасен. История. Первый урок понедельника. У Джоша сейчас английский язык, они так же виделись утром у большого дерева возле школы, как и всегда. Он сильно нервничал с той самой ночи, глаза его бегали, когда в ворота заходила очередная группа учеников, пытаясь найти среди них Роберта. Он не мог объяснить, чего именно боится, и всё повторял, что не помнит, как это случилось, и на этот раз даже Тайлер не мог его успокоить. Джош боялся себя и последствий, и не ясно, чего сильнее. После звонка в классе стало тихо, все заняли свои места. Тайлер повернул голову туда, где обычно сидел Роб, но место пустовало. Чуть дальше сидел Митчел, стиснув голову руками. Учитель, мистер Гилби, вошёл в класс и осторожно прикрыл дверь, находясь где-то глубоко в своих мыслях. Он медленно оглядел учеников, задержав взгляд на пустом месте в центре, и дошёл до своего стола. — У меня тревожные новости, — сказал он вместо своего вечного «Доброго утра, класс». — В субботу ночью Роберта, вашего одноклассника, а для кого-то друга, избили в центре города. Он находится в тяжёлом состоянии в реанимации до сих пор. Сегодня в два часа состоится собрание, директор хотел бы предостеречь каждого от такой ужасной участи. В классе загудели голоса, не стесняясь выражений и эмоций. Кто-то попытался толкнуть Митча, но тот даже не шевельнулся, а Элис только разводила руками, не зная никаких подробностей. — А известно, кто это сделал? — Рик перекричал всех, и голоса замерли в ожидании. — Нет. Новый шквал негодования обрушился на класс, только Тайлер молчал. Роберт либо не приходил в себя, либо Джош выбил из него воспоминания о нападении. Или же у него хватило мозгов умолчать о том, кто это сделал, боясь последствий. На самом деле Тайлер волновался, просто он уже успел всё обдумать: в ту же ночь они вернулись к Лени, чтобы прийти в себя, и Лени с Джаредом пришли немногим позже их, так что какое-никакое алиби у них было. Плюс, их никто не видел, ни единая душа, разве что случайный прохожий вдалеке уловил две тёмные фигуры, но это не могло быть доказательством. Лени жил в максимально мёртвом районе. Джош не мог оставить никаких следов, потому что Роб не сопротивлялся, а значит никаких частиц ДНК под ногтями, вырванных волос или крови. Тайлер видел достаточно эпизодов «Закона и Порядка», чтобы разбираться в этом дерьме. От ударов у Джоша слегка опухли костяшки, но сегодня утром припухлость почти спала, синяков и ссадин не было, он не успел набить их за два точных удара в голову. Публичного агрессивного конфликта между парнями не было, тот случай, когда они сцепились на физкультуре на поле, был единичным. Всё чисто. Только для Джоша это было не так чисто. В два часа дня, после занятий, сидя рядом с Тайлером в спортивном зале, он буквально истекал потом. Директор рассказывал, что случилось той ночью, и что, к сожалению, в крови Роберта обнаружен алкоголь. Он говорил, что поведение Роберта, конечно, способствовало такому происшествию, призвал учеников быть более ответственными, отказаться от выпивки до совершеннолетия, а лучше и после. А потом призвал молиться за здоровье Роберта. — Успокойся, — Тайлер похлопал Джоша по спине, улыбаясь своей милой улыбкой, которую Джош так сильно любил. — Никто ничего не узнает. У него наверняка отшибло память, там как минимум сотряс, а такое дело сматывает кусок памяти до происшествия. Люди вокруг обсуждали услышанное, строили свои теории, кто-то сказал, что так ему и надо, а возле выхода из зала подруги успокаивали Элис. — Я не поэтому, блять, боже мой, Тай, — Джоша трясло, и Тайлеру хотелось взять его за руку, обнять, сжать до боли в костях, чтобы успокоить, но люди вокруг не позволяли. — Я не знаю, кто я теперь! Джоша толкнула плечом Ирэн из класса биологии, тут же извинилась и побежала дальше. — Давай не здесь, — вздохнул Тайлер и быстрым, едва заметным движением погладил ладонь Джоша. — Я не могу, — вдруг отрезал Джош, введя Тайлера в ступор. Теперь врезались уже в него, и Тайлер неловко извинился. — Джош, — внутри стало неприятно, — давай я зайду сегодня? Закину Зака домой и зайду к тебе? Поговорим спокойно. — Нет, не надо, — он замахал руками перед ним, глядя в сторону. — Мне надо подумать. Мне надо побыть одному. — Не надо… — Не сегодня, Тайлер. И он сбежал. Просто рванул в толпу собравшихся в одном коридоре всех учеников старших классов, моментально пропадая из виду. Тайлер потёр шею, всё ещё стоя на месте, не понимая, надо ли ему сейчас бежать за ним, или действительно стоит дать время осмыслить случившееся. Он мог перед лицом Страшного Суда сказать, что считает, что Роб получил то, что должен был. Он всегда был мудаком, который изводил более слабых. В средней школе это вообще выходило из-под контроля: отбирал деньги на обед, запирал в кладовках с уборочным инвентарём, разрисовывал шкафчики, обливал водой. Что этот ублюдок вытворял за пределами школы, Тайлер не знал, но несложно было догадаться. Случившееся навсегда станет для него уроком, он не сможет не измениться. Он поймёт, что может быть наказан за свои выходки и слова. Но пока наказанным себя чувствует Тайлер. Быстро наступает ломка. Два часа без Джоша проходят более-менее спокойно. Тайлер забрал Зака, они неспешно прогулялись до дома, и всю дорогу младший брат без умолку рассказывал о каждой минуте прожитого дня. Тайлер не слушал, только кивал и соглашался, а большего Заку и не надо было. Дома стало тяжелее. Он понял, что с Джошем что-то не так, волнение вцепилось в горло бойцовской собакой и не отпускало. Джош не отвечал на СМС, сбрасывал звонки. Они никогда не были так далеко друг от друга, как теперь. — Тайлер, ты с нами? — мама щёлкнула пальцами перед его носом, возвращая в реальность. Семейный вечер на диване. По телевизору вечернее шоу. Тайлер кивнул, вновь опуская взгляд на телефон. — Ты сегодня рассеянный, — продолжила она, отец перевёл на них взгляд, молча участвуя в разговоре. — Что-то случилось? — Вроде того, — Тайлер сел, зажав ладони коленями. — Помнишь Роба? Который был занозой в средней школе? — Да, помню, помню, — закивала мать, сведя брови. — Он что-то натворил опять? — Нет, его избили. — Поделом ему, — вдруг сказал отец, отворачиваясь обратно к телевизору, на что мать неодобрительно цокнула языком. — А что? Не говори, что ты так не считаешь. Он тот ещё отморозок. — Крис! — Пап, его серьёзно избили. Он в реанимации. На это отец промолчал, возможно, потому что ему стало стыдно, а может, потому что он не изменил своего мнения. В любом случае Тайлеру стало немножко легче, раз отец разделил с ним мнение, что Роберт заслужил хорошего удара в челюсть. — Боже милостивый, — совершенно иначе отреагировала мать, прижимая ладонь к сердцу. — Да. Нас собрал директор, попросил быть осторожными. И я… Можно я пойду спать без ужина? Я правда не голоден. Наверное, переволновался. — Я оставлю тебе ужин на столе, если проголодаешься, — всё ещё шокированным голосом ответила мать, заботливо погладив его по руке. Тайлер снова подумал, а гладила ли она его так по руке, если бы он признался ей. — Спасибо, — он поцеловал её в щёку и вскочил с дивана, убегая в свою комнату. Стало сложно дышать, Тайлер закрыл дверь комнаты на замок и сел на кровать, вновь глядя в телефон. Лёгкие сжало ещё сильнее, в комнате стало критически мало воздуха. Его Джош… Его голос сейчас был необходим, его голос — и есть воздух. Тайлер забрался в кровать с ногами, выключив свет, и комната погрузилась в полусумерки. Он мог бы сейчас быть с Джошем. Мог бы сейчас смотреть на него, касаться его кожи, слышать его дыхание. Его безбожно ломало, как никогда раньше. Что-то катастрофически шло не так, как надо. Не должен был Джош так реагировать на причинение физического вреда какому-то местному уроду, который в самых крепких выражениях описывал их отношения. Если Джошу правда плохо, если он не понимает, что мир не такой простой, то Тайлер хочет быть рядом с ним, держать его и помогать это понять и принять. Тайлер закрыл глаза, комкая одеяло в своих объятиях. Телефон всё молчал. Джош зажал красную кнопку, на телефоне появилась заставка, а затем экран потух окончательно. Лучше не искушать себя. Ему необходимо побыть с собой наедине, разобраться с этим дерьмом. Тайлер здесь не поможет никак, потому что проблема именно в нём, в Джоше. Он вздохнул и развалился на диване, вытянув ноги. По телевизору шли мультики, которые мелкие даже не смотрели, потому что мама купила им новую раскраску. Так что гостиная была полна споров, какого цвета должна быть кожа золушки. Пока побеждала Эшли с фиолетовым вариантом. У него же в руках была книга «Сердце Тьмы» Джозефа Конрада, за сочинение по которой обещали дополнительные баллы по английскому, которые очень пригодились бы. Но Джош не читал, лишь бегал глазами по строчкам, между которыми снова и снова видел темноту, жёлтые фонари, красный кирпич, серый асфальт и тело без сознания. Он закусил губу, переведя взгляд на правую руку: кожа гладкая, никаких следов. Ничто не говорило о том, что это сделал он, даже его память упиралась и утверждала, что не помнит такого. За закрытыми веками картина приобретала ещё более яркие очертания. Тело, которое некогда двигалось, говорило, показывало эмоции. Джош сломал его. Сделал его не таким. И это сделал он сам, только он, это всё он. И он этого не помнит! Дыхание участилось, сердце колотилось, как ненормальное, закружилась голова, и Джош бросил книгу, закрывая лицо руками. Неужели его неконтролируемая агрессия — это правда такая проблема? Кому ещё он причинит вред? Тайлеру? Маме? Или Джордану, когда он в очередной раз доведёт Джоша какой-нибудь мелочью? — Стэн задерживается так некстати, — причитала, влетев в комнату, Лаура. Джош взмолился, чтобы она не посмотрела сейчас на него и не обратила внимание на его странное состояние. — Джош, сделаете ужин сами сегодня? Там есть телеужин, просто разогрей. — Хорошо, — согласился он, хотя помнил, что сегодня мама не работает. — Мне надо… О, наконец! Я открою, — Лаура поспешила к двери, в которую раздался тяжёлый стук. Только понедельник, а он уже пьян. Не слишком сильно, даже не так… как был пьян Роберт. Но Джош уже научился за километр определять состояние отчима. Мама начала вокруг него ворковать, грустно расспрашивая, что случилось, раз он снова после работы предпочёл бар дому. — Пойдём наверх? Папа пришёл, — шёпотом предложил Джордан Эшли, и Джош словно услышал вой сирены гражданской обороны: он назвал Стэна папой. — Не называй его так, — сказала Эшли, начав собирать фломастеры. — Он не папа. Он отчим. — Но мама так называет его… — Слушай сестру, — отрезал Джош, вставая со своего места и помогая младшим собрать рисовальные принадлежности. — Твой папа на небе. И он никогда бы не поднял руку на своих детей. Ни один отец не сделает больно своему ребёнку, понял? Джордан неуверенно кивнул, перестав собирать фломастеры, так что Джош подобрал всё оставшееся и пошёл к лестнице наверх. — Джош, Эшли, Джорди, — окликнула их мать, Джош почувствовал неприятное волнение, потому что уже понял, к чему это ведёт. — Мне надо подменить сегодня медсестру, так что я убегаю. Пожалуйста, ложитесь вовремя, обед на завтра в холодильнике на нижней полке. Не забудьте. Люблю вас! Она махнула им рукой, поспешно исчезая за дверью. Стэн снял пиджак и кинул прямо в прихожей, промахнувшись мимо вешалки. На секунду Джош пересёкся с ним взглядом — как и ожидалось, он был полон презрения и злобы. Этого ведь не избежать. Отчаяние кололось внутри, умоляя сделать хоть что-нибудь, и Джош сделал: он скинул собранные фломастеры и карандаши Эшли в руки, попросил их пойти наверх и закрыть дверь. Сам остался внизу, прислонившись к стене возле лестницы, наблюдая за отчимом. Удивительно, как при таком очевидно прогрессирующем алкоголизме, Стэн умудрялся сохранять вид человека здорового и адекватного. Только небрежная щетина и мыльный взгляд выдавали в нём гнильцу. Иногда Джошу казалось, что может Стэн не такой плохой человек, а просто он сам какой-то больной? И Стэн вроде как просто пытается устранить эту заразу. Тем более после недавних событий. Может, эта мысль не такая уж неправильная. Джош первым отвёл взгляд, сжимая руки на груди и кусая губу. — И? — Стэн прошёл мимо него на кухню, развязывая галстук. — Что? — Чего встал? — За что ты меня ненавидишь? Этот вопрос всегда звучал в его голове, как что-то жуткое. Как ключ к двери, за которой скрывается его погибель. Теперь он вставил этот ключ в скважину, а Стэн, хлопнув дверцей холодильника, щёлкнул крышкой пивной бутылки. С этим щелчком и повернулся ключ. — За что, — повторил тихо Стэн, смеясь, возвращаясь к Джошу. — Посмотри на себя, Джош. Ты — ничтожное порождение своего отца-неудачника. Он не смог позаботиться о Лауре, и ты не смог этого сделать. И никогда не сможешь. Понимаешь? Ты жалок, слаб, у тебя нет целей, мечты, стремлений, ты ничто. А я терпеть не мог таких людей рядом с собой. И если это не делает тебя сильнее, — он сделал глоток, выдерживая паузу, — то тебе здесь нет места. — Откуда тебе знать о моих целях, — взъелся Джош, кидаясь вперёд, обнаружив за дверью свою кровоточащую рану. — Ты ничего обо мне не знаешь! И не знаешь об отце! Ты даже не пытался меня узнать! В чём твоя проблема?! Почему я?! — Я сказал! Если ты не способен понять, что я только что объяснил, то, блять, ты ещё и тупее, чем я полагал. Ты — слабак, клещ на шее Лауры, без тебя здесь было бы всем лучше! Время словно замедлилось, звуки стихли, Джош отчётливо понимал, что делает, но не контролировал. Ведомый обидой и бессилием, он просто замахнулся и попытался двинуть отчиму по лицу. Попытался. Тот лишь качнулся назад, и удар пришёлся на воздух. Холостой. Джош сразу пожалел о содеянном, его охватила ледяная паника, такая, что он не смог даже пошевелиться. Он поднял руку на Стэна и получил в ответ грубую пощёчину, которая отбросила его назад. Всё ещё держа в одной руке бутылку, другой Стэн схватил Джоша за шею, прижимая к стене. Боль прошла от затылка ко лбу, воздух перестал проходить к лёгким, Джош вцепился в его руку, не совсем понимая, что сейчас будет, что ему делать. Перед глазами появилось лицо мамы, которая всегда улыбалась рядом со Стэном. Потому что он спас её, потому что с ней он не был уродом. — Сучёныш, что ж ты делаешь? — прошипел змеёй Стэн. Даже если бы Джош знал, что ответить, то не смог бы. Голова начала раскалываться, он сжал предплечье отчима ещё сильнее, но не мог заставить себя приложить хотя бы какие-то силы, чтобы освободиться. Заслужил. — С глаз моих скройся. Понял? Чтобы не видел и не слышал тебя, — с этими словами Стэн сжал ворот его кофты и швырнул на лестницу. Джош упал, споткнувшись о ступеньки, и попытался начать дышать, одновременно поднимаясь на ноги. Голова кружилась, Стэн так и стоял на месте, делая очередной глоток. — Ты даже не можешь достойно ответить, — тихо добавил он, глядя на старания Джоша встать. — Блять, да встань ты уже! Идти оказалось пыткой, всё двоилось из-за головокружения и стоявших в глазах слёз. Он не монстр, но он правда просто ошибка. Здесь ему делать нечего. Тайлер… искренен в своих чувствах, но… Джош преодолел последнюю ступеньку и пошёл в свою комнату, не реагируя на приоткрытую дверь детской, из которой выглядывали младшие. — Тай, — почти простонал Джош, закрывая дверь. Может, только Тайлеру он и нужен. Это было бы здорово. Скончался, не приходя в сознание. Именно эти слова ждали их на следующий день в школе. День тут же погрузился в странный туман, потому что смерть одноклассника — единственное, о чём говорили в коридорах, на лицах учителей была скорбь, в школе появились двое полицейских, Митч сорвался прямо на перемене: просто упал на пол, сжимаясь в комок. Тайлеру казалось, что это всё ему снится. Это всё нереально. Реально только чувство удовлетворения, которое он испытал, когда утром директор собрал всех в спортивном зале и выложил последние новости. После минуты молчания он добавил, что в школу придёт полиция, чтобы переговорить с некоторыми учениками. — Джош! — Тайлер наконец увидел парня с растрёпанными блёкло-розовыми кудряшками, которого пытался отыскать с самого утра. Он стоял возле своего открытого шкафчика, глядя на сбегающихся к Митчелу учеников. — Джош, слава богу, я… — Тайлер, — Джош слабо улыбнулся ему, глаза были опухшими, лицо бледным, — привет. — Как ты? Наплевав на других, Тайлер осторожно провёл ладонью по лицу Джоша, но едва ли кто-то заметил это, когда в нескольких шагах от них пытаются успокоить безутешного Митча. Джош прильнул ближе к руке, продолжая так же улыбаться, а потом прикусил губу, замерев. — Это сделал я. — Всё хорошо, он же спровоцировал тебя. Он тот ещё урод, Джош. — Нет, это я урод. Ещё и опасный. — Нет, нет, нет, — продолжал Тайлер. — Малыш, всё хорошо, Джоши, слышишь? — Я люблю тебя, Тай. Но нам надо расстаться. Тайлер застыл с открытым ртом. Вокруг было так шумно. — Что? Я не расслы… — Всё кончено, Тайлер, — срывающимся голосом быстро повторил Джош. — Так не должно быть. Я могу навредить тебе. Я не знаю, что я такое. Я убил… — Тсс, — Тайлер едва не зажал ему рот рукой. — Он заслужил! — Я не знаю… Прости меня. Правда. Он захлопнул свой шкафчик и решил уже уйти, но Тайлер схватил его за руку. Он сжал пальцы так, словно если отпустит — Джош упадёт. Или он упадёт. Если он сейчас отпустит, то больше не будет тепла этой кожи под пальцами, не будет долгих медленных поцелуев в пустой комнате, не будет самых честных и любимых глаз, ничего больше не будет. Джош резко выдернул руку, даже не оглядываясь, давая понять, что не изменит своего решения. — Тайлер Роберт Джозеф, пройдите в кабинет директора. Тайлер стоял, пока Джош снова не скрылся из виду, неуклюже врезаясь в каждого встречного. Как и вчера он сбежал. Всё рухнуло. Митчела подняли с пола и увели в кабинет врача. — Вы знакомы с детства, я правильно понимаю? У женщины в форме приятное лицо. На тёмной коже выделяются необычайно яркие глаза цвета миндаля. Мужчина, который сидел рядом и записывал всё, был явно моложе неё, и выглядел тоже довольно дружелюбно. — Тайлер? — Простите, — Тайлер потёр лоб. — Да, мы ходили вместе в начальную школу и среднюю. — Как ты можешь описать ваши отношения? — Никак, мы не общались никогда. Он всегда был, как это сказать… Задирой. А я скорее был тем, у кого такие, как он, отбирают деньги на обед. — А тебя он не трогал? Тайлер покачал головой. — Нет, мэм. Меня никогда не трогали, потому что мой отец друг директора. А мама знает почти каждую семью в округе, потому что устраивает благотворительные вечера. Так что никто не хотел попадать в неприятности. Я и не лез. — Хорошо, — мужчина перелистнул несколько раз тонкую папку, которая лежала перед ним. Его досье. Тайлер знал, что там они не найдут ничего интересного. — Ты знаешь, были ли у Роберта недоброжелатели? Может, со средней школы остались? — Не знаю. Наверное, были. Он много кому насолил. Женщина вздохнула. Она выпрямилась, посмотрела на своего коллегу, тот кивнул. — Ладно, прости, что отвлекли от уроков, Тайлер. Можешь возвращаться в класс. Но если вдруг вспомнишь что-нибудь подозрительное, что происходило с Робертом, пожалуйста, дай нам знать. Тайлер вспомнил Джоша, как тот безжалостно бил лежащее тело, как светились его глаза. — Хорошо? — Конечно, — кивнул Тайлер, голос прозвучал хрипло, в горле пересохло. Он хотел встать и уйти, но не смог. Слёзы начали душить его, он приказал себе собраться, но тело не слушалось. Он прижал руки к лицу и ладони мгновенно намокли. — Простите… — Ничего, Тайлер, — тёплая рука легла на плечо. — Это нормально, если тебе хочется плакать. Такие события всегда тяжело воспринимается, даже если человек не был близок. Тайлер закивал головой, думая при этом совершенно не о том, о ком они предполагали. Он не верил в разбитые сердца до этого момента. И не верил, что мир может измениться за один день.