Двадцать одна комбинация

      – Ты перекрасился, – заметил Сверв, как и вчера, не торопясь приближаться к стойке. Сегодня Тэн стоял не у дверей, а рядышком. Очевидно, вчера Сверв срубил бабла на шоу, и требовалось следить, чтобы никто не попытался свистнуть или открыто грабануть, если напьется. – Выглядишь лучше!       – Ага, – Блюстрик пожал плечами. – Давно собирался.       – Хоть на кого-то Скидс хорошо влияет…       – Давай мне чего-нибудь с пузырьками, – перебил Блюстрик. – Я не буду вечно у стойки торчать!       Сверв удивленно сверкнул линзами, но не стал задавать вопросов. Блюстрик решил пока о нем не думать, чтобы не портить себе настроение. Приятно выйти в онлайн заряженным, расслабленным и все еще, несмотря на страстный коннект, отполированным. На честплейте виднелись царапины, и на дверцах тоже, но – не такие глубокие, как Блюстрик опасался, когда только проехал по полу головой в стену, а Пайпс шлепнулся на него сверху. Как и обещал Инферно, лак неплохо держался.       Когда Блюстрик сегодня ушел, Пайпс еще валялся в оффлайне, скинув одну руку с платформы, а другой закрывая криво поставленную паховую панель. Он не стал запирать отсек, чтобы Пайпс смог выйти. Брать у него особо нечего, а если кто вздумает унести сейф, то к нему придет разбираться Вирл. Это входит в страховку при аренде. Вирл очень убедителен – он с тобой вежливо разговаривает, а ты боишься не так на него посмотреть, чтобы не спровоцировать разрушительный приступ гнева.       Тейлгейт за своим столиком купался во внимании восхищенной толпы. Циклонус только успевал гневно зыркать на самых изворотливых, норовящих дотянуться до звезды. Гетэвэй мрачной тенью шатался за спинами первых рядов и тоскливо смотрел на Тейлгейта. Тот, подперев подбородок кулачком, давал спонтанное интервью фанатам, определенно замечая сохнущего Гетэвэя, но даже не поворачивая в его сторону головы.       Блюстрик с удивлением обнаружил, что сегодня его все это не бесит.       – Как дела? – спросил Скидс, едва Блюстрик плюхнулся рядом с ним.       – Пайпс мой, – сообщил он с довольной ухмылкой. – Сам притащился, так что дело сделано!.. Все, чтобы этот твой Жребий был в восторге.       – И что ты чувствуешь?       В его линзах и правда сверкал интерес. Блюстрик задумался. Что он чувствует? Он отлично разгрузил сеть.       – Ну… это было интересно, в общем-то, – он пожал плечами. – Твой квест, я имею в виду, с этими штуками, – он тряхнул кистью, будто бросил кубики.       – И ты не переживаешь об Инферно? Ты ведь у него побывал, – Скидс постучал по свежей краске пальцем. – Узнаю запах его фирменного лака.       – Да не… Он фрагнутый, конечно. Но ты тоже фрагнутый. Все тут такие, нет? – Блюстрик автоматическим жестом прощупал заплатку на горловой магистрали. Вроде в порядке, можно пить. – То есть, конечно… не то чтобы мне нравилось, когда меня… – он усмехнулся. – Но вот когда я закончил с Пайпсом… это было необычно. Круто. Начинаю понимать, почему ты так развлекаешься!       Скидс улыбнулся, услышав последнее слово.       – Принять дар Жребия – это важно. Это раскрепощает тебя. Ты не обязан быть тем, кем был раньше, кем другие тебя считают. Не обязан следовать закону, даже законам этого корабля. Ты подчиняешься только Жребию, и он делает тебя по-настоящему счастливым, – его взгляд стал пугающе воодушевленным. – Тебе не нужно думать, что бы выбрать… ты просто делаешь. Особенное наслаждение, правда?       – Э-э-э… типа того, – Блюстрик не уловил суть проникновенной речи, но на всякий случай кивнул. – Я имел в виду, я готов еще попробовать.       А что, если бы не Скидс с его сумасшедшими идеями, Блюстрику не пришло бы в голову, что можно поймать самого запечатанного на всем корабле бота, притащить к себе в отсек и заставить его коннектиться как заведенного, да еще и реализовывая самые тайные желания. Отлично же совпало! А ведь чистейший рандом, верно?       Пришлось пережить пристрастия Инферно, но в итоге Блюстрик все равно в выигрыше.       – Я рад слышать, дружище, – мягко сказал ему Скидс. – Я думаю, тебе стоит самому составить следующий набор вариантов. Я готов советовать, но главные правила ты уже знаешь, – он выудил датапад из-под стола, словно тот лежал у него на коленях все это время. Может, так оно и было. С дайсами-то он совсем не расстается.       Прежде чем он очистил поля, Блюстрик успел заметить в одном из столбцов список разных мест корабля: от мостика до инженерного отсека. Что было во второй колонке, разглядеть не удалось. Скидс протянул ему уже пустую табличку и стилус. Похоже, притащил его специально для Блюстрика – у самого-то был встроенный.       Блюстрик задумчиво уставился на экран и вписал первой строчкой Пайпса. А чего нет-то? И дополнительных усилий предпринимать не понадобится. Скидс как бы и смотрел ему через плечо, и не особенно лез. Блюстрик погрыз стилус и опустил его.       – Слушай, зачем ты так напрягаешься? Отдельный датапад, материальные кубы… Электронный рандом тебе чем не нравится?       – Это особый ритуал, имеющий огромное значение… – серьезно начал Скидс, а потом фыркнул: – …Мог бы я сказать. Но вообще-то я перестраховываюсь. Как и все, я слаб. Я знаю, что однажды мне захочется вмешаться в рандом. Подкорректировать скрипт… совсем немножко. Вычеркнуть уже введенный параметр и забыть об этом. Сам подумай, неужели ты не поддался бы соблазну?       Блюстрик попробовал коктейль Сверва и поперхнулся. После вчерашних ожогов датчики у шлюза отреагировали крайне чувствительно. Некоторое время он хрипел и мотал головой, усиленно вентилируя. Потом выдавил:       – Тип… может… но я вообще не понимаю, зачем вписывать то, что ты не хочешь делать. Извини. Ты вчера мне лекцию прочитал, но я все равно не понял.       – Ничего страшного. Дело не только в соблюдении равновесия. Это еще и часть испытания… на верность. Жребий не терпит обмана и поощряет тех, кто ему следует. Однако ему, как и любому Прайму, постоянно требуется доказывать преданность.       – Ты… вроде… счастлив так жить, да? – уточнил Блюстрик. – Приходишь в онлайн, кидаешь дайсы, выясняешь, что тебе надо пойти послать капитана наболт, и ты… рад?       Скидс развел руками:       – Да.       – А если я не хочу ничего уравновешивать? – упрямо давил Блюстрик.       – Чем тогда «эксперимент», – Скидс изобразил в воздухе кавычки, – будет отличаться от твоей обычной зашоренной жизни, а?       – Я не понял!.. – возмутился Блюстрик. Он правда не понял, но оскорбился.       – Это земное понятие, прости. Я тоже не был на Земле, но постоянно узнаю новую лексику от тех, кто был. У них там много языков, это любопытно… переводится на кибертронский. Не важно. Я говорю о том, что если ты хочешь дальше коннектиться с Пайпсом, то просто делай это. Или делай что-то другое, что тебе будет казаться правильным. Но однажды ты снова сядешь в этом баре, схватишься за голову и перестанешь понимать, куда бы себя деть. Это со всеми происходит. А Жребий дает тебе прочувствовать остроту жизни, твою настоящую силу – и необъятные возможности, которые вовсе не ограничены «выключателем».       Блюстрик уже осторожнее потянул коктейль и кивнул, демонстрируя, что все понял. Скидс определенно уверен, что это развлечение на всю жизнь, и шлак с ним. Однако других интересных занятий на горизонте пока нет. Он задумчиво постучал по экрану стилусом в одной точке, вызывая окошки ошибок, а потом указал имя Вирла.       – Сойдет? – спросил он.       – Поверь, ты почувствуешь себя гораздо лучше, когда перестанешь бояться. Шанс есть шанс. Он существует, пока ты делаешь ставки, и… не имеет значения, когда бросаешь, – кубики стукнулись о столешницу. – Ничто не имеет значения, когда ты – перед лицом Жребия.       – Уф, – сказал Блюстрик, которого только что взяли на слабо. – Уломал, фраг, как ты умудряешься только. Пусть тут будет Инферно. Поверь, я не горю желанием гореть. Ржа. Ну ты понял. О, а ты знаешь, кстати, что он делает с… с тем, что соскабливает после поджога?       – Знаю, – широко заулыбался Скидс. – Но на всякий случай не буду портить тебе сюрприз.       – Ну ты урод, – пробормотал Блюстрик.              

***

      Подсмотренная у Скидса информация натолкнула Блюстрика на мысль, что вместо колонок «имя» и «действие» на самом деле может быть что угодно. Любая комбинация. Можно даже вообще без имени. Он осознал это довольно поздно и решил приберечь на следующий раз, а пока изобретал такие занятия, на которые был готов с любым мехом из первой колонки. А их просто не существовало, потому что к Вирлу вообще нельзя подступиться с хоть сколько-то личными намерениями, он немедленно порежет тебя на стружку. Присмирить его кроме Ферст Эйда никто не может, а тот не заботится об идиотах. Ну, и потом, надо было, чтобы Скидс не уличил его в попытках «обмануть Жребий». Ведет себя так, будто магнитные поля отменили, и незаметно повернуть нужной стороной металлический кубик никак нельзя! То есть, Блюстрик вряд ли сможет сделать это таким образом, чтобы Скидс не обнаружил воздействие, по крайней мере, без тренировки, но в целом…       Когда пришло время кидать, Скидс снова торжественно положил ему дайсы в ладонь. Блюстрик поймал себя на том, что про себя повторяет «только не Вирл» так усердно, словно хочет достучаться до Праймуса. С Вирлом получится только подраться, а у него совсем новая броня, и…       – Хаффер, – с облегчением произнес он. Искра словно полыхнула внутри приятным теплом. – И… – что бы ни выпало второе, он уже готов! – «трахнуть там, где увижу». Ха! Это легко, – отмахнулся он.       – Дело ведь не в том, что легко, а что сложно, – напомнил Скидс.       – Да, да, да. Я в курсе. Твой Жребий вообще знает, что мне надо, – ухмыльнулся он расслабленно. Напряжение отхлынуло. Даже вкус коктейля он как будто начал различать, а не только агонию датчиков. Записаться что ли, и правда, к Ферст Эйду… он ведь обязан выслушивать жалобы команды на здоровье. Единственный, кто тут реально обязан это делать. Надо этим пользоваться!       Осталось выбрать время и навестить Хаффера. Он сегодня не посмеет высунуться из каюты. Как Блюстрик понял из разговора Грува и Мейнфрейма, с которыми столкнулся в лифте, мелкий почти не пострадал. Ферст Эйд его даже в ремблок не принял, велел катиться и не отвлекать. Похоже, его характер испортился с тех пор, как Блюстрик видел его младшим помощником в каком-то полевом госпитале.       Иногда странно выяснить, что пока ты всю войну провел в одной должности у Юникрона на рогах, другие… стали начальниками медицинской службы, например. Как ему только удалось Рэтчета подсидеть!       – Твое задание стало интереснее, – сообщил вдруг Скидс, и Блюстрик обратил внимание на происходящее в зале.       Появление Хаффера в дверях бара вызвало шквал эмоций, схожий с тем, что преследовал Блюстрика после шоу. Улюлюкание, присвистывание, выкрики. Хаффера они заставили отшатнуться, но он быстро собрался и прошел внутрь. Вид у него был растерянный, однако улыбку он выдавливал, делая вид, что все как всегда. Блюстрик не сразу заметил, что Тейлгейт примерно в это же время встал. Циклонус взмахом меча расшугал толпу восторженных лизоблюдов, и звезда «Лост Лайта» спокойно последовала к выходу. Все следили за траекториями сближающихся миниботов с огромным интересом. Кто-то очень правдоподобно (Тэн аж вскинул пушку) имитировал звук взрыва, Хаффер встрепенулся, прижимая руки к честплейту, сбился с шага. Толпа загоготала.       – Эй, Т-тэйлгейт, привет! – тем не менее выдавил Хаффер, приподнимая ладонь. Тот едва замедлил шаг, в общем-то, не останавливаясь. Он расхаживал по кораблю как сам Прайм, разве что Праймы на памяти Блюстрика бампером так не вихляли. – Крутое вышло шоу!       Блюстрик разочарованно хмыкнул. Как правильно вести себя с Тейлгейтом, кроме как игнорировать его существование, он не знал. Гнев, ненависть, – все тушилось о звездное амплуа. А Циклонус пресекал любые попытки приложить мелочь кулаком. Хаффер хотел реабилитироваться после позора в прямом эфире, но делал это неправильно. Блюстрик не верил, что автоботы тут оценят стратегию принятия или его жалкую попытку посмеяться над собой вместе с остальными. Не-не-не, он жертва, а жертв травят.       Шоу продолжается.       – Есть план? – живо поинтересовался Скидс.       – Когда речь идет о маленьких формастых ботах, у меня всегда есть план! – самоуверенно заявил Блюстрик. – Ты сегодня опять покладистый, а? Одолжи мне шаниксов!..       Скидс рассмеялся. У него были очень подвижные лицевые наносерво, каждая эмоция отражалась чуточку гипертрофированной, не слишком, но заметно. Улыбался он широко, а смотрел так внимательно, что аж пробирало. Но по-хорошему. Вообще, говорить с ним оказалось просто: главное делить натрое чушь, которую он несет.       Получив деньги, Блюстрик подскочил к барной стойке. Он знал, что Хафферу нравятся крепкие концентрированные коктейли.       – Мне повторить, и еще литр мазутного слинга!       Он обернулся, убеждаясь, что Хаффера действительно окружили, едва Тейлгейт ушел. Гогочущий комок ботов вокруг него сдвинулся к дальнему диванчику, похоже, поперек воли Хаффера. Тот всегда сидел на высоких стульях, ему нравилось быть наравне с автоботами другой весовой категории. После вчерашнего силы ему изменили. Блюстрик тоже был вымотан шоу, хотя все реальные повреждения причинил себе сам. Истощение нейросети, полный сброс, паника, перегружающая эмоциональные контуры… Хаффер никак не мог сам раскидать галдящих хамов, насмехающихся над его неудачей.       – Если ты еще не сменил топливопроводы, я тебе мазут ни в какой форме не рекомендую, – предупредил Сверв с издевательской улыбочкой.       – Давай шустрее, – одернул его Блюстрик.       Получив стаканы, он откалибровал вокалайзер на всякий случай, чтобы звучать грозно и чисто, и направился к толпе.       Картина всегда одинаковая. После выпуска зарождается ажиотаж. К Блюстрику то и дело лезли с насмешками и издевательствами, он дрался как проклятый с каждым зарвавшимся долбоебом, но на месте одного появлялись двое. Он был для них возможностью плюнуть в фейсплейт Праулу. Они хватались за любой шанс приложить куда-нибудь гнев и жестокость, и Родимус, наверное, поэтому позволял и шоу, и травли после… они заканчивались. Про Блюстрика просто забыли. Он не отсвечивал пару циклов – и в его актив перестали лезть так рьяно. Но Хаффер сейчас в центре внимания. Его карьера, можно сказать, в самом расцвете.       – А ну пошли вон! – гаркнул он, подойдя к столику, и отвесил первому попавшемуся автоботу пинка. Им оказался Стритвайз. – Отвалите от него!       Хаффер, забившийся в самый дальний угол дивана, вскинул на него настороженный и немного недоумевающий взгляд. Его как раз зажимал там Гетэвэй. Вот чья оптика горела реально нездорово. Все, что касается Тейлгейта, вызывало у него болезненный интерес. Он схватил Хаффера за решетку сбоку, и было заметно, что ему больно. Сломал себе что-нибудь вчера? Да легко. А Гетэвэй сейчас совсем открутит, на память.       Хаффер не в форме, так что проблем не будет. Чувствовать себя разбитым и оскверненным – отвратительно и тяжело.       Отшвырнув Гетэвэя, он пнул еще кого-то, стараясь не пролить коктейли, и повторил:       – Катитесь, мусор! – Блюстрик поставил перед Хаффером стакан и плюхнулся рядом. – Держи… Я сказал – вон, уроды! – заорал он на вякнувшего было «два колеса пара» Стритвайза. – Рожу раскрою! Не обращай на них внимания, – добавил он спокойнее, оборачиваясь к Хафферу и похлопывая его по черному наплечнику. – Они забудут.       Хаффер молчал. Он и от Блюстрика попытался отодвинуться, но – некуда было.       – Я знаю, о чем говорю. Ты же помнишь то, мое шоу, а?.. Едва ли. Сценариев не так много, тебе достался самый обидный, я тебя понимаю, чувак… придется перетерпеть. Просто выпей. Я угощаю, – он задержал ладонь, а потом скользнул ей ниже по спине, обхватывая Хаффера сзади.       – Не стоит, – произнес Хаффер очень тихо. – Блюстрик! Отвали.       И что это?.. Он окинул минибота оценивающим взглядом. Жалкое зрелище – и еще строит из себя чего-то! Да Тейлгейт его размазал, и сегодня в баре дополнительно потоптался!       – Что, этим веселым болтам ты больше рад? – обозленно спросил он. – Или высунулся, чтобы Тейлгейту колеса вылизать?       Хаффер выглядел искренне расстроенным, но предложение поговорить по искрам отчего-то не принял, и Блюстрик не понимал, почему он выделывается. Тут каждый готов смешать его с ржой после того, как гоготал весь вечер над шоу, а Хаффер отказывается от дружески протянутого стакана?!       – Мне твои подачки не…       Блюстрик вонзил пальцы в нашаренный скол справа. Если бы он смотрел шоу, то знал бы, как точно Хаффер себя поломал, пока выкручивался из ловушки, но и без того заметно, что он изрядно побитый.       – А я думаю, тебе стоит спасибо сказать, – зашипел он. – Гетэвэю, думаешь, что от тебя надо было? А Стритвайзу? Они со вчерашнего дня думают, в какую лужу усадить тебя в следующий раз! Уж поверь. Ты сам знаешь, если попал в выпуск – тебя до капельки выжмут за каждый вскрик, – другой рукой он подтолкнул стакан. – А ты вчера отлично всем спел, приятель.       Хаффер оскалился одной стороной рта. Пальцы на столе дрогнули. О, да, от осознания близкой смерти нелегко избавиться. Из своей головы не сбежишь. Блюстрик хныкал и молился, как слабоумный, когда Тейлгейт его начинил муляжом взрывчатки, он ведь тогда не знал, что шоу вообще существует. Он прослыл трусом после выпуска, и первое время не помогало ни храбриться, ни огрызаться… покушение на Тейлгейта тоже было бесполезным. У Хаффера хотя бы была надежда, что бомба не настоящая. И он все равно перепугался до одури, так?       – Поэтому сиди-ка смирно, – он просунул вторую руку между ног Хаффера, – и тихо. Они с удовольствием насладятся продолжением шоу. Будешь строить недотрогу – я им это устрою. Могу прямо сейчас перекинуть тебя через плечо и взять с собой! Как будешь после этого сохранять лицо, а, весельчак?.. Хочешь стать еще большим посмешищем? Они только о тебе забыли, как думаешь, пора привлечь их внимание?.. – Хаффер застыл, с ненавистью уставившись на него. – Я хотел по-хорошему, но раз ты настаиваешь… я сломаю замки, и ты не сможешь уйти, не сверкнув портами перед всеми. А? Вчерашнего всем мало!       Он уже расшатал панель до скрипа. Хаффер сам виноват. Должен был принять угощение и заткнуться! Блюстрик вмешался – и пока никто больше не лез. После кликов позора в ток-шоу он уже реабилитировался несколькими хорошими драками с наглецами, да и настолько отбитых, чтобы у Сверва драться, мало. Тэн раскидывал нарушающих порядок посетителей с искренним наслаждением, если так можно сказать о дроне. И все равно, Сверв не стал бы выручать Хаффера, защищать его от насмешек и издевок. А Блюстрик стал.       – Вовсе не обязательно было так начинать, – он надавил на край, услышал хруст, и Хаффер сжался вокруг его ладони, пытаясь помешать дотянуться до панели. Блюстрик второй рукой обнял его сильнее, зарывшись пальцами под капот. Там было горячо и не смазано. Ожидаемо. – Ты думал, как все будет после шоу? Они посмеются вместе с тобой? Нет, теперь ты изгой. Всем налить, что ты хочешь, – он говорил негромко, но быстро, его несло – и он не собирался останавливаться. Так откровенно он давно никого не обрабатывал. Обычно, типа, травишь байки, хвалишься, комплименты делаешь, пока из всех дырок не потечет сладкий-сладкий энергон… – Заскандаль. Прогони меня, – он упрямо пропихнул пальцы к порту и пощупал обмотку. Стандартная конструкция с внутренними разъемами. – Их тут больше. Гетэвэй тебя в искру трахнет, если решит, что так угодит Тейлгейту. А Тейлгейт дал понять, что ты у него в немилости, малыш…       – Заткнись! – скривился Хаффер, и наконец-то Блюстрик услышал жалобные нотки. Уф, ну и пришлось же постараться, чтобы его шугануть!       Он скользнул пальцем внутрь, касаясь стенок и считая разъемы. Попробовал засунуть второй, но основной порт не расширялся. Или у Хаффера не было механизма, менявшего диаметр входного отверстия, что странно, или он не собирался упрощать Блюстрику задачу. Однако его устроит и маленькая дырка.       – Ух, какие мы тесные… – он повертел пальцем и сбросил немного тока на стенки. Хаффер схватился за стакан и едва ли не полностью залез в него фейсплейтом, давясь коктейлем. – Я давно на тебя посматриваю, – признался Блюстрик. – Иногда не стоит игнорировать навязчивых болтов, а то выпадет день, когда ты не сможешь никуда от них деться… сиди смирно! – он протолкнул палец глубже, давая еще разряды с учащающейся периодичностью. – Но вообще-то я не зол… Это утешительная перезагрузка, приятель. Тебе не повредит спустить заряд после вчерашнего, х-ха…       – Ну ты и… – пробулькал Хаффер.       – Хочешь, чтобы я занял твою пасть чем-нибудь еще?! – снова рассердился Блюстрик. Он как раз гладил фары на его честплейте, прямоугольные, бело-красные, похрустывающие от давления, так что немедленно сжал их. Хаффер под столом ударил его ногой. Блюстрик придавил ее своей к дивану. – А ну не шевелись и будь потише. Никто за тебя тут переживать не станет. А тебе дорого лицо, да? Ты же веселый парень, а, Хаффер? Тебе всегда все нравится, и Тейлгейт тебе нравится – он высмеял тебя, а ты перед ним унижаешься… так что улыбнись, – он увеличил заряд, подаваемый на кончик пальца. Хаффер дернул коленями и задрожал.       Они просидели так несколько кликов. Тискать Хаффера оказалось приятно: истрепанная нейросеть разогрелась моментально, так что Блюстрик впитывал жар и вибрацию, настраивая себя расслабиться после вспышки гнева. Как и многие миниботы, Хаффер был гладенький, без выпирающих деталей, которые так мешают делать с партнером что угодно и складывать его как заблагорассудится. Дверцы, крылья, спойлеры, вся эта ерунда… Блюстрик несколько раз трахался с моноформерами, это особенный шик. Особенно если они удаляли детали альтмода. Нейросеть у них очень чувствительная, из-за заблокированных каналов, наверное. Его воображаемый идеальный минибот – моноформер, но с колесиками, чтобы можно было покрутить, и с прозрачными деталями, типа стеклопласта, чтобы запотевал изнутри…       Вот зачем Хаффер ломался?.. Взаимность – половина удовольствия. А теперь кайфовал только он один, каждый раз, когда Хаффер ерзал, не в состоянии никуда деться от нарастающего напряжения. Иногда он гудел в напиток, пряча лицо за стаканом.       – Ты измазал весь диван, – восхитился Блюстрик шепотом, сдвигая свою заглушку и поглядывая, чтобы на них не особенно косились. – Атас… Не терпится, могу понять… А теперь положи мне руку на джампер, без шуток. Быстро. Надеюсь, ты хорошо руками работаешь…       Он рисковал остаться без скрутки, если Хаффер вспылит, но напористость Блюстрика его как будто подавила. К сожалению, на них периодически глазели. К счастью, пока это так, Хаффер не станет рыпаться. Он перехватил штекеры, сплетенные вместе, и Блюстрик блаженно замычал в свой стакан. Хаффер просто смял кабели, даже не пытаясь гладить или регулировать ток. Но он слушался. И почему-то повиновения хватало, особенно – под прицельными взглядами других автоботов. Если кто и понял, что они шебуршатся не просто так, то предпочитал записывать молча. Может, где всплывет какая грязная вирусная рассылочка, Блюстрику налить.       – Видишь, всем все равно, – шумно выдохнул он горячий воздух, не хуже Инферно вчера. – Ох! Ох-х… Тебе что, не весело? – с усмешкой провентилировал он. – А теперь подключи меня к себе, сам, давай. М-м…       Он подался вперед, слегка прижимая Хаффера к столу. Тот сгреб кабели в кулак, зло, сильно дергая, толкая в себя, пока Блюстрик сдавливал его честплейт. После Тейлгейта – очень больно. Но зато сразу ясно, что Блюстрик серьезен. Тяжело было сидеть спокойно, пока Хаффер горел рядом от стыда и напряжения, все еще ненавидящий, но покрывающийся статикой, сдерживающий крики. Блюстрик щупал его под столом, чувствуя обильно текущий хладагент – стандартная ошибка после внимания Тейлгейта. Он сам так же сливал несколько дней подряд, пока все не настроил.       – Ты скоро ребутнешься, маленькая развалина, – зашептал он. – Я хочу, чтобы ты сбросил все, что выпил, мне в руку. И я отстану. Слово автобота. Давай, это весело!       Он заставил Хаффера приподняться, просовывая ладонь к шлюзу, с силой проворачивая заглушку и втискивая пальцы. Фиксаторы попытались захватить их, но остались недовольны формой и щелкнули вхолостую. Блюстрик широко улыбнулся, вращая рукой внутри, царапая резиновые стенки. Те сокращались, выталкивая посторонний предмет. Какой чувствительный! Было бы интересно что-нибудь в него запихнуть… Хаффер отчаянно завертелся, рискуя раскрыть их грязное занятие всему бару, Блюстрик жахнул его посильнее, и с пальцев тоже, и его кисть забрызгало горячим пенящимся топливом.       Хаффер отключился на несколько нанокликов. Он явно запрограммировал быстрое возвращение, поскольку вскоре уже зло мерцал оптикой, пока остатки топлива стекали с дивана на пол. Сверву придется прибраться тут…       Блюстрик ухмыльнулся, не отрывая от Хаффера взгляда и картинно приподнимая коктейль чистой рукой.       – Ты поплатишься, – пообещал Хаффер.       – Посмотрим, – легкомысленно пожал он плечами, – как жребий выпадет.              

***

      Блюстрик был на невероятном подъеме. Он с самого начала дня чувствовал себя отлично, а покидая бар Сверва – так и вовсе окрыленным. Он не мог понять, откуда взялось столько сил и энергии, но до самого отбоя не задумывался о пустой трате времени, о скуке, о том, что ненавидит весь экипаж… Наоборот, он пообщался с очень старыми знакомыми, выпросил у Ферст Эйда новые заплатки на трубопроводы и даже заговорил с Вирлом у масляного резервуара. Поучаствовал в устроенной там стрельбе по движущимся мишеням – сегодня выпало удирать Скейтеру и Флексу. Это был самый насыщенный день с тех пор, как он вообще попал на корабль.       Когда подошел Скидс, он подсчитывал потраченные на стрельбище заряды, чтобы прикинуть объем энергоячеек, которые надо запросить у Хаунда (или Трейлкаттера, если удастся поймать его уже не трезвым, но не слишком пьяным, потому что в эти моменты с ним договориться проще всего). Скидс тоже участвовал. Стрелял он, кстати, отлично, но почти не глядя на цель, словно настаивал, что каждое попадание случайно.       Он вел себя непринужденно, улыбался всем, и никто его не сторонился. Если Скидс живет по правилам рандома, разве все эти болты не должны были стать его врагами? Вот Хаффер точно сегодня затаил злобу на Блюстрика, и не помогло бы даже признаться, что он полез из-за кубиков…       Из-за кубиков ли? Ему слишком понравилось. Он как будто всегда мечтал не прыгать вокруг приглянувшегося малыша, а заставить слушаться, прилюдно, опираясь на смесь страха и стыда. Такое насилие среди своих автоботами осуждалось. Найди кона или нейтрала – и хоть башку ему во время интерфейса откручивай, никто слова не скажет. Но если лезешь к другому автоботу – жди ответки. Блюстрику приходилось склонять силой, но никогда – проговаривая все эти грязные, гадкие вещи вслух.       Теперь он сомневался в собственных эмоциях. Они связаны – он, Хаффер, Тейлгейт. Все связаны с Родимусом возможностями «выключателя», и Блюстрик все еще новичок… Чем может обернуться сегодняшний коннект в баре? Местью? Пинком за борт? Он сомневался – однако разогревался от одной мысли о Хаффере, насаженном на пальцы и жалобно булькающем в свой стакан. Партнер, который ненавидит тебя – но делает все, что ты хочешь. Вот с какими мехами Блюстрик раньше не трахался.       – Ты в хорошем настроении, – заметил Скидс.       – Да, – Блюстрик заулыбался. – Это был настоящий кайф! В баре, я имею в виду. Хотя размяться тоже неплохо.       – Почему тогда ты так нервничаешь?       – Я нервничаю? С чего ты взял?! – проницательная светлая оптика Скидса словно сканировала его, и он не стал врать: – Да я тут задумался… Немного странно все вышло. Не в моем стиле. Я собирался его, ну, поддержать там… А он начал упираться…       – И ты ему пригрозил? – догадался Скидс. – Разумно. Ты показываешь себя очень сообразительным, Блюстрик…       – Ты так говоришь, будто ожидал, что я тупица! – Блюстрик поддал ему рукоятью бластера в плечо. Как ни крути, а почему-то приятно было слышать от Скидса похвалу. – Я не о том… меня реально выбесил он. Я не могу понять, откуда взялось прям… столько злости. Он, вроде как, мне нравился… казался нормальным. Я почти уверен, что уболтал бы его, если бы постарался. Я всегда убалтываю, это моя фишка, типа того. А тут, я не мог остановиться, – особенно – когда Хаффер правда залил его ладонь отработкой. И потом, пока Блюстрик загораживал его дверцей, когда он с ненавистью вылизывал пальцы… Тоже было божественно. До сих пор от воспоминаний его подбрасывало, и хотелось возбужденно сжимать воображаемый подбородок. – Знаешь, Скидс… я как будто стал кем-то другим.       Скидс склонил голову набок и нешироко усмехнулся:       – Это хороший знак.       – Правда? По-моему, я переборщил, – Блюстрик сгреб свое оружие и посмотрел на темное отражение в масляном резервуаре. – То есть, другого шанса заставить Хаффера сидеть там не было, но я, не знаю… стоило попробовать там… утешения. Я не силен в этом шлаке, правда…       Скидс поймал его за локоть:       – Ты не должен испытывать стыд за стремление исполнить Жребий.       – Да шлак, он же оклемается и мстить начнет, – Блюстрик сердито посмотрел на ладонь, отполированную сегодня глоссой Хаффера. – Нельзя заводить врагов внутри команды, это, фраг, первое автоботское правило вообще.       – Решай проблемы по мере их поступления, – посоветовал Скидс. – Я еще жив, как ты мог заметить.       Блюстрик мотнул головой:       – Проблема в том, что до сегодняшнего дня я не видел, чтобы ты хоть с кем-нибудь кроме Ранга и Сверва разговаривал!..       – Но теперь-то видел, – отозвался Скидс. – Поверь, то, что ты почувствовал – правильно. Не имею в виду, что правильным было обидеть Хаффера. Это – сопутствующий ущерб. Ты сделал все, чтобы исполнить Жребий, и чувствуешь, что тебе дало послушание? Ты выглядишь отлично. И, мне кажется, ты доволен.       – Фраг, как твоей брехне удается быть правдой? – Блюстрик на миг воздел руки, демонстрируя немного наигранное, но искреннее недоумение. – Но – да, меня улетно вставило…       – Ты готов к завтрашнему дню? – с задорными нотками в голосе спросил Скидс.       – Да как никогда, знаешь! – расхохотался он.              

***

      Ввалившись к себе после наполненного событиями дня, Блюстрик с изумлением обнаружил, что Пайпс возится с терминалом у его платформы. А еще – что в углу стоит контейнер, которого тут раньше не было.       – Эй… – неуверенно начал Блюстрик. Пайпс обернулся.       – А! Это ты. Я пытался разобраться с проводкой, – он постучал по панели. – Но, видимо, нужна помощь специалиста. Где-то выше прогорело.       – Э-э… ну, я вторым воспользуюсь, – сказал Блюстрик и добавил: – Бывает.       – Я завтра разберусь, – пообещал Пайпс, усаживаясь на его платформу как ни в чем не бывало. – Вообще, я подзарядился, пока Инферно шлялся по приказам Родимуса Прайма, так что… – он выразительно замолчал.       Блюстрик заторможенно кивнул, не очень понимая, к чему тот клонит.       – Я отдохнуть собирался, типа того, – наконец сформулировал он, приближаясь.       – Ничего, я тихий сосед. Обычно. Если мне не захочется наброситься на тебя, пока ты в оффлайне, но вроде ты вчера сам хотел, так что без претензий…       «Тебя вообще тут уже быть не должно», – не стал произносить Блюстрик. Пайпс развалился на его платформе, как на своей, и сегодня от него совершенно точно пахло иначе, чем вчера. Он присмотрелся и понял, что интерфейс-панель маслянисто поблескивает. Смазка. Откровенно подтекает из-под приоткрытой пластины, да еще и бедра отливают при свете, и пояс… Да этот болт на взводе походу! Вчера так не истекал, даже когда весь трещал во время перезагрузки…       В памяти Блюстрика всплыл Хаффер, прыгающий на его руке. Он оказался очень тесным, в шлюз едва пара пальцев пролезла, а… Пайпс, с его апгрейдами, интересно, насколько вместительный? Он обычного строения для своего размера. Отверстие должно быть примерно как родное у Блюстрика, но тут побывал Рэтчет, поэтому возможен любой вариант.       Пайпс ухмыльнулся и собрал стекающую по пластине каплю пальцем. Ух, настало время соблазнения наоборот.       Ладно. В конце концов, Блюстрику нравилось, когда его хотели. Хаффер сегодня слушался, но… без искры. Насилие нужно затем, чтобы пар спустить. По-настоящему интерфейс заходит, когда у маленького партнера просто огро-омное желание. А дырки у Пайпса после того, как Рэтчет их подправил, точно как у минибота, так что можно наверстать упущенное с Хаффером. Сделать то, что собирался делать с ним, прежде чем все пошло наперекосяк и пришлось прилюдно трахать его пальцами в шлюз.       Он подхватил Пайпса поперек корпуса и рывком заставил перевернуться. Содрал щиток – тот и не держался, по сути. По смазке пальцы заскользили легко, и он немедленно огрел интерфейс-панель шлепком заряженной ладони. Учитывая, как много внимания он привык уделять ласке, то в первую очередь позаботился о контактах на поверхности кистей. Ржа с ней, с чувствительностью. Ты должен шпарить руками так же, как джампером, чтобы партнеры действительно хотели на тебя запрыгнуть.       Пайпс взвизгнул, схватился за противоположный край платформы и простонал:       – Прости!.. Я все… не вмещу…       И снова дернул бедрами навстречу руке, когда почувствовал ее приближение. Статика жадно разливалась по смазке.       – Да я уж чувствую, – Блюстрик едва смог нашарить малюсенькие разъемы, несмотря на то что знал, где они расположены.       – Даже смазка… ну, я наношу… чтобы… ах… – при следующем разряде он шарахнулся шлемом о платформу. – У меня… шесть микропортов для подключения модулей ниже класса S, с двойной защитой. Адаптер внутри… Ты… укомплектован? – без особой надежды спросил он и торопливо добавил: – У меня… переходник есть…       – Конечно я укомплектован, – успокоил его Блюстрик деловито. Извращенец же Рэтчет, а. Такие порты вон у кассет бывают, а Пайпс размером с нормальную машинку, ему через эти шесть соединений нужно столетие, чтобы ребутнуться! Ясно, почему он предпочитает джампер. Но ничего. Его ждет сюрприз. Блюстрик наклонился, прижимая Пайпса всем весом, и позволил высвободившимся проводам щелкнуть током по отставленным бедрам. – У меня до тебя было много… очень… развратных… маленьких ботов… – понижая голос до едва улавливаемого аудиодатчиками, сказал он.       Затем понадобилось немного повозиться, опять же, не больше, чем обычно, так что настроение это лишь поднимало. Те свои провода, которые точно не пригодятся. Блюстрик отвел, и они, скрутившись, тянулись сейчас к бедрам Пайпса, к его пока свернутому под заглушкой джамперу. Остальные просунул внутрь, до щелчка заглушек двойной защиты, зафиксировавших кабели так, что лучше больше не дергаться – или штекеры останутся внутри.       – Что, тут никто без переходника не того?.. – спросил он тем временем. – Все любят навесы помощнее?       – Н-никто, – задушенно признался Пайпс, дергаясь от первых токов. Контуры замкнулись, и он блаженно вскрикнул, будто тысячу лет вместо настоящего джампера какой-нибудь простенький малоэнергоемкий усилитель к себе подключал. – А столько… утекает… когда не напряму… а-а… давай! Д-да!..       Он заколотил ладонями в экстазе. Ему, похоже, много не надо… Блюстрик подхватил его под бедра, вбивая шлемом в платформу, и сдавил заглушку джампера. Пайпс пытался отвернуть ее. Он не позволял. Пайпс начал подвывать, пинаться, но Блюстрик был неумолим. Пока он не может нормально сбрасывать ток вхолостую, тот накапливается во внутренней сети. Это изматывающе – и о-очень приятно, если сможешь вытерпеть до ребута.       Перезагрузка получилась не очень быстрой, но очень шумной, потому что Пайпс орал, ругался и требовал отпустить, но не вырывался на самом деле. Он ребутнулся, повиснув всем корпусом на руках Блюстрика. Тот оставил заглушку в покое, скрутка вывалилась, недосплетенная, бешено сверкающая статикой. Блюстрик покатал ее в ладони, принимая и гася заряд.       – Открывай шлюз, – потребовал он, едва Пайпс загрузился.       – По-о-огоди… я…       – Оба! – немедленно перебил Блюстрик. – Верхний и где тут у тебя основной.       Пайпс слабо мотнул головой:       – Давай так продолжим, ты не пролезешь все равно…       Демонстрируя недовольство, он поддал тока больше, чем могли нормально пропустить шесть жалких соединений, и стащил Пайпса на пол, пока тот выл и царапался. Кабели в порту теперь натянулись и перекрутились, опасно колеблясь в разъемах, но, если вчера Блюстрик все правильно понял, Пайпсу нравились короткие разрывы. Вот, он и сейчас абсолютно удовлетворенно засучил ногами.       Теперь он трубами упирался в пол, спиной – о платформу, а его ноги Блюстрик удерживал в воздухе. Пайпс сдвинул маску, обнажая очень узкое круглое внешнее отверстие шлюза. Похожее открылось над поясом, видимо, в непосредственной близости к баку. Блюстрик потянулся к своему шкафчику, встроенному в стену, вынуждая Пайпса болтать ногами в воздухе, и недолго копался, пока не нашел нужные насадки. Самые-самые миниботские, какие у него были.       Фраг, Пайпс, конечно, габаритный, но чем больше Блюстрик узнавал о его конфигурации, тем больше прельщала идея забить ему абсолютно все дыры. Джампер Пайпса уже скрутился, и тот активно прижимал его к себе ладонью, наслаждаясь скачущим по передающей смазке током. Так вот зачем он всего себя измазал! Без внешней стимуляции датчиков ему сложно перезагрузиться. Нужно сильное напряжение снаружи, которое системы воспримут, даже если не будет прямого подключения.       Блюстрик вывалил свои шланги, надеясь, что Пайпс действительно немного побеспокоится из-за насадок. Но, в отличие от джампера, тут все проще. Не надо возиться с переходниками – вечными причинами некачественного и травмоопасного коннекта. Не надо себе даже ничего устанавливать. На шланг с абсолютно любой конфигурацией наконечника для любого шлюза найдется подходящая насадка. Главное – озаботиться.       У Блюстрика их была огромная коллекция. Однажды он заправлял кассету со звериным альтмодом, который сам в длину не больше джампера… так у него в пасти отверстие было диаметром меньше пальца, и ничего. Пережил это, вполне!       Пайпс под ним подхватил протянутый ему конец шланга, уже с насадкой, и протолкнул в верхний шлюз. Внутренние мембраны сдвинулись и тут же сомкнулись на медном наконечнике, обработанном антистатиком. Блюстрик тем временем сдвинул чужой джампер в сторону и, пока Пайпс извивался, подключился к основному баку.       – Проверим, насколько ты и правда герметичный, – протянул он.       Любой другой на месте Пайпса брызгал бы во все стороны, как пульверизатор. Но тут насадки не выдержали раньше: сквозь стык просачивались капли, а Блюстрик тем временем заливал лежащего под ним Пайпса хладагентом. Система стравливания лагала до сих пор, она многое пережила – сначала шоу Тейлгейта, потом приключение у Сверва после закрытия бара. Поэтому Блюстрик быстро устал стоять на ногах.       Он качался, заполняя чужой бак, чтобы потом вытянуть оттуда замечательную смесь – и заставить Пайпса глотать ее снова, прогонять через верхние фильтры, требовательные и чувствительные… Пайпс бился и хватал его за ноги, пока они оба не повалились. Изо рта шланг вылетел, и теперь медный адаптер торчал оттуда чуть более широкой воронкой. Блюстрик и Пайпс ползали в луже смешанного топлива, все искрило, включая их самих. Просунув палец в застрявшую насадку, Блюстрик пускал туда слабый ток, который почти гасился покрытием и не мог повредить мозговому модулю, но все равно вырывал из Пайпса тонкие писки, производимые словно каким-нибудь «одноразовым» звероботом.       Что ж. Если так подумать… Блюстрик собирался отдохнуть – и отдохнул.