Chicago Noir

      В офисе было сильно накурено, и дым клубился, путаясь в жалюзи. Питер в очередной раз дёрнул себя за галстук, пытаясь вдохнуть свежего воздуха, но попытка была явно провальной – он с тоской посмотрел на приоткрытое окно с заляпанными стёклами, такими грязными, что заваленный мусором переулок за ними казался привлекательным. – Хочешь сказать, ты не разглядела его? – в очередной раз спросил Баки, постукивая карандашом по столу. – У него был платок с бахромой, – язвительно пояснила Романофф и стряхнула пепел – черепаший панцирь, предназначенный для этого, был абсолютно пустой и, удивительно для этого места, чистый. Впрочем, Паркер заметил недовольный взгляд Барнса, брошенный на кучку пепла, и сразу понял, что стол с аккуратно разложенными документами, ручками и карандашами был в участке островком порядка, который тот ревниво охранял. – Рассказать о бахроме подробнее? – выгнула бровь Наташа. Джеймс откинулся на спинку кресла (то жалобно скрипнуло) и потёр переносицу. – Почему я не должен думать, что его убила ты? – проговорил он. – А пистолет я проглотила? – всё так же ехидно уточнила Романофф. И снова стряхнула пепел. – Глотать ты умеешь, – рассеянно протянул Баки, снова упираясь локтями о столешницу. – Не переходите на личности, – в голосе Наташи почувствовался такой яд, что Паркер даже перестал ёрзать на своём диванчике. – Я же не перехожу. Джеймс бросил на неё усталый взгляд, а потом снова отвернулся к окну, разглядывая тощего голубя на карнизе. – А лучше бы перешла, – отрезал он. – Что ты запомнила ещё? Язвить на этот раз Наташа не стала, а только нахмурилась, словно бы пытаясь восстановить в мыслях события прошлой ночи. – Высокий, в плаще, – раздражённо повторила она в который уже раз. – В шляпе и с платком на лице.... От того, что вы меня об этом спрашиваете раз за разом, по-другому этот козёл выглядеть не станет. – Какого цвета глаза? – этот вопрос Питер слышал уже не впервые, собственно, как и предыдущие – беседа напоминала заевший трек на пластинке. – За полями не было видно, – Романофф вытянула из сумочки пачку «Pall Mall» и нервно зажгла спичку. – Как я уже и говорила. – Руки? Татуировки? – устало спросил Баки, внимательно глядя, как она раскуривает сигарету и тушит огонь. – Мы не успели перейти к этой плоскости отношений, – она резко выдохнула дым и громко щёлкнула застёжкой сумочки. – Это всё? Питер видел, как недовольно хмурится Барнс, но проблема была очевидна – Романофф не могла ничего больше им сообщить. Или не хотела. И даже было не до конца понятно, не хотела или не могла. В любом случае, нужно было разбираться дальше самостоятельно, пытаясь выуживать всё что только есть из ситуации, а не продолжать сидеть в сумрачном офисе с окнами, засиженными мухами. – На прошлой неделе в бар приходил один парень, – проговорила Романофф внезапно. – Не один. – Кто? – тут же оживился Баки, поднимая на неё глаза. Наташа неспешно затянулась, мастерски скрывая эмоции под маской, но сидящий на неудобном продавленном диване сбоку от неё Питер заметил, как блеснули её глаза. – Кто? – нетерпеливо повторил Барнс, глядя прямо в лицо Наташи. – Блейк, – ладонью отгоняя от лица дым, проговорила Романофф. – Я никогда раньше его у нас не видела. Обычно… Она криво улыбнулась. – Обычно ему там не рады, – шлёпнув зажигалкой по столу, продолжил за неё Баки. – С кем он встречался? Романофф ничего не ответила, продолжая курить и перебирать бисер на рисунке сумочки, но Баки отчего-то улыбнулся. – Назови имя, Романофф, и ты будешь под защитой, – медленно и негромко проговорил он, но Наташа только саркастично рассмеялась, не глядя ему в глаза.– Назови. Никто тебе не навредит. – Скажи это Большому Биллу, – фыркнула она, затушив очередной бычок. – Это был Старк? Блейк встречался со Старком? – Баки приподнялся, и Паркеру показалось, что тот уже близок к тому, чтобы в прямом смысле задавить женщину и своим авторитетом, и голосом, и самим собой, если потребуется. – Я и так сказала слишком много, – прошипела она чуть слышно, решительно застёгивая клатч. – Вы меня больше не задерживаете, детектив? Вопрос прозвучал скорее как утверждение – Питер недоуменно перевёл взгляд на Баки, ожидая увидеть разочарование или злость на его лице, но тот был на удивление доволен. – Идите, мисс Романофф. Больше вопросов нет, – он откинулся на спинку своего кресла и прикрыл глаза. Питер был бы рад сказать, глядя на выходящую из офиса Наташу Романофф, что всё понимает, но это было совсем не так. Игра в загадки, быть может, и имела смысл для них, однако сам он лишь больше запутался, пытаясь вычленить из разговора хоть что-то. – Заходите вечером, – проговорила она, остановившись в дверях. – Это вряд ли, – отозвался Баки, потирая уставшие глаза. – На вас я и не рассчитывала, – ответила Наташа и, бросив выразительный взгляд на Питера, вышла из кабинета. Несколько секунд Паркер сидел ошеломлённый и растерянный, а потом поднялся на ноги. – И что это было? – выдохнул он в конце концов. – Проститутка, – объяснил Барнс, хмыкнув. Напряжение, которое душило его весь день, уже отпустило, и Питер заметил, что Барнс даже расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и закатал рукава. – Не кто, а что, – укоризненно проговорил Паркер, становясь у окна и пропихивая в карманы брюк ладони. – Почему вы её отпустили? – Потому что она сказала всё, что только могла, – всё так же спокойно отозвался Барнс. – И то, что я хотел услышать. Что непонятного? – Всё, – тряхнул головой Питер, дёргая за жалюзи. – Оставь их в покое, – попросил Баки, а потом потянулся к портсигару. – Всё просто: сейчас я пойду к шефу Фьюри и скажу, что официальная версия смерти мэра Томпсона – убийство. И он скажет, чтобы мы закрыли это дело, позвонит в газеты и расскажет, что Билл Томпсон умер от рук какого-нибудь ниггера*, и мы такого найдем. – Что?.. Барнс сухо улыбнулся. – Это сделали люди Старка, – медленно объяснил Джеймс. – А его мы брать не будем. Питер закусил губу. Он слышал о Тони Старке – тот был кем-то вроде крестного отца преступного мира всего округа. Но, оставаясь известным бутлегером, сутенёром и контрабандистом, Старк мелькал на страницах газет исключительно в статьях об открытии новых больниц и госпиталей, в участии благотворительных вечеров и концертов, а вот его криминальная составляющая оставалась в тени. И, будучи ещё только школьником, Паркер мельком просматривал его фото и статьи, совсем не думая о том, что за ними что-то кроется. И вот, пожалуйста. В сводках полиции часто мелькало его имя – Тони Старк, глава мафиозной группировки целого округа. На складах исчезало оружие, кто-то наживался на скачках и подпольных боях, в борделях лился виски рекой, но шеф Фьюри старательно закрывал на это глаза. Всё заминалось, затушёвывалось за раскрытием других дел, куда более несерьёзных и единичных. А Тони Старк всё так же мелькал в таблоидах как хороший парень, филантроп и гений медицины. Но вот про Блейка он ещё никогда не слышал – это имя не мелькало нигде. – Почему нельзя взять Старка? – нахмурился Питер, уже зная ответ. Впрочем, и Барнс знал, что Паркер задал его лишь для проформы. – Ты ведь вроде не идиот, – проговорил он беззлобно. Он удобно устроился в кресле и сложил на груди руки, криво ухмыляясь. – Поймать и посадить преступника в тюрьму – это идиотизм? – Питер отвернулся к окну и постарался успокоиться: внезапно накатившая бессильная злоба не давала расслабиться, пульсируя где-то в висках. – Только если ты считаешь себя супергероем, мистер справедливость, – хохотнул, явно наслаждаясь недовольством Питера, Баки. – Ты поймёшь. Возможно, не сейчас, но лучше бы поскорее, иначе... полиция может потерять одного доставучего стажёра. Паркер молча проглотил сказанное, качнув головой и глянув на наручные часы. – Тебя подвезти домой? – предложил Барнс великодушно: он пребывал в том весёлом расположении духа, когда чужое плохое настроение только лишь подстёгивало и радовало. – Не нужно, – сухо ответил Паркер. Подхватив шляпу и кивнув на прощание детективу, он поспешил прочь – поскорее избавиться от дурацкого галстука и самостоятельно обдумать то, что он узнал. По всему получалось, что полиции эти разборки были только на руку: банды справлялись сами, уничтожая друг друга. То, что в этом был замешан мэр, ничуть не меняло дело. В конце концов, лес рубят – щепки летят. Да и какую власть на самом деле имел Большой Билл? Малую, судя по всему. Куда меньше, чем, допустим, даже тот же Фьюри, а ведь и шеф полиции предпочитал не вмешиваться до поры до времени. Да, полиция реагировала, да, власти формально были рядом и расследовали дело, но сути это не меняло: когда на сцену вышли новые фигуры, полиция дала стрекача. Блейк и, вероятнее всего, Старк – имя, так и не произнесённое Романофф, но рябящее на страницах газет. Он был переменной в уравнении, которая так и не показала своё истинное значение. Что было им нужно? Зачем убивать мэра Томпсона? Ответа так и не находилось. Паркер быстрым шагом преодолел коридор и лестницу, ведущую к выходу; немного неловко и застенчиво попрощался с коллегами, которые до сих пор ещё не успели стать ему по-настоящему знакомыми – месяца в новой обстановке едва ли достаточно, чтобы действительно стать дружелюбными друг к другу, – и вышел из полиции.       На улице было по-настоящему тепло. Календарная зима ещё и не думала заканчиваться, зато вот природа явно устала от холодов. Прищурившись, Питер поправил воротник и, оглянувшись по сторонам, поспешил к остановке, на ходу продолжая размышлять. Если обо всем этом знали только мафия и полиция, то почему молчат газеты? Почему нет ни слова о том же Старке или этом Блейке в ключе разгула преступности? Всё просто – кто-то умело манипулирует городом, заставляя молчать о правде. Питер криво ухмыльнулся, словно почувствовав на языке привкус этого слова. Правда. А что на самом деле было правдой? Его квартирка, которую он снял с соседом на западной Лоренс-авеню, казалась мышеловкой по сравнению с домом тёти Мэй в пригороде. Но решение переехать, тем не менее, принял он сам, посчитав, что уже давно вырос из «детских штанишек». Правда, тётя Мэй так не считала и с удивительной настойчивостью все норовила приехать к нему, чтобы проверить, как он питается и живёт. – Почему ты тут? – на ступеньках подъезда, прислонившись к поручням, сидел Нэд – его сосед, с которым они дружили ещё со школы. – Я забыл ключи, – отозвался тот, с удивительной легкостью для его тучного тела поднимаясь на ноги. – Вот и жду тебя. Паркер улыбнулся, похлопав себя по карманам, вытащил связку и кивнул на дверь. – Как у тебя на работе? – спросил Нэд. Паркер дёрнул плечом – пожалуй, слишком резко, и Лидс понятливо кивнул. – У меня тоже не очень. В коридоре было темно, и, пока Питер вешал на крючок плащ, пока он на ощупь пробирался к кухне, за его спиной все топтался Нэд. Собственно, напряжение, висящее в воздухе подразумевало пока невысказанный вопрос, к которому Питер пытался подготовиться. Ну не мог Лидс не спросить его… – Если честно, я так и не понял, что произошло в «Грин Милл», – выпалил в конце концов Нэд. Паркер чиркнул спичкой, пытаясь зажечь старенькую плиту в их кухне. Арендатор всё обещал привести её в порядок, но это обещание растянулось на несколько месяцев, так что парни, не слишком стремящиеся к порядку, махнули на это рукой. Быть может, даже оно было и к лучшему: Паркеру сейчас было очень удобно смотреть на почти отвалившийся карниз с весёленькими шторами в цветочек. – Мы простояли около входа, но так ничего и не разузнали, – продолжил Лидс, усаживаясь на стул. – Ты там был? – уточнил Питер, набирая в чайник воду. – Да, я тебя видел, – осторожно признался Нэд. Его пальцы прошлись по щербатой столешнице и остановились у самого края, теребя отошедшую отделку на стене. – Я думал, что ты… – Ты же понимаешь, что мне нельзя делиться информацией? – облизнув губы, быстро произнёс Питер. – Да! Конечно! Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, пытаясь уловить мысли, витающие над их головами, но слышали лишь шум закипающего чайника. Питер слушал эти шорохи старого дома, изредка поглядывая на Нэда, изо всех сил старающегося не выдать своей заинтересованности в теме разговора. – Нам, по сути, и писать обо всём этом нельзя, – проговорил он наконец. – Главный редактор просто запретил. Хотя я… Паркер неожиданно громко щёлкнул языком и поднялся, а Нэд замолчал, отвернувшись к окну. – Мне очень хочется «взорвать» первые страницы всех изданий, – признался он. – Другого и пути нет – в конце концов ведь надо делать карьеру. Молодой репортёр в захудалой газетёнке... – У меня дела не лучше, – отозвался Питер, покачав головой. – Но, Нэд, если я стану тебе докладывать, то ничего, совсем ничего хорошего не выйдет. – Хочешь сказать, что ты даже не догадываешься, кто убил мэра? – протянул Лидс, оживившись. – Не смеши меня. – Я тебе говорю, что не могу обсуждать детали дела со штатскими, тем более с репортёрами, а ты… – Нет, ты послушай, – решительно проговорил Лидс, поднялся и нервно выключил закипающий чайник на плите. – Я говорю о том, что убили мэра, о том, что ты догадываешься, кто это сделал… Питер отодвинул от себя чашку, пытаясь сосредоточиться и заражаясь нервностью Лидса. Куда тот клонил, было очевидно, но озвучивать мысли было вовсе не нужно – как только бы они прозвучали, проблема стала бы осязаемая, и с ней нужно было бы что-то делать. – Дело закроют, Нэд, – раздражённо проговорил Паркер. – Как только было произнесено имя замешанного в убийстве человека, Барнс просто рассмеялся и явно облегчённо задвинул его в ящик. Нэд скривил губы. – Знаешь, какое дано указание газетам? – медленно проговорил он, наклоняясь к Паркеру. – Большой Билл просто пришёл послушать Хелен Морган, а ведь на самом деле… Питер поднял на него глаза. – И никаких проституток, – выдохнул Нэд. – Но даже не в этом дело. Вся его грузная фигура напряглась, замерла, и Паркер заметил, как в нетерпении Лидс сжимает пустую кружку белого фарфора, в которую он так и не налил чаю. – После похорон пойдут статьи о новом мэре, – он смотрел на дно чашки, но явно не видел её, пытаясь сказать то, что казалось ему таким важным. И Питер ощущал это передающееся волнение, заражался им, нервничая и проглатывая слово за словом Нэда. – Кандидатуру очень сильно продвигают, и едва ли в гонке будет участвовать кто-то кроме него. – С чего ты взял? – нахмурившись, уточнил Паркер. – Потому что это человек Старка, – просто ответил Лидс, вдруг расслабившись. – Вот такая история. Он откинулся к стене, вытянув ноги и немного самодовольно улыбаясь. – Чаю? – спросил Нэд совершенно невпопад, но Питер его уже не слушал: он подхватил шляпу и набросил пиджак. – Куда ты? Паркер махнул ему рукой, но не стал отвечать: если приглашение Романофф оставалось в силе, то сегодня он мог найти хотя бы одну из ниточек, теряющихся в хитросплетениях интриг Чикаго.