Chicago Noir

      Смеркалось, и редкие фонари уже выхватывали из надвигающегося сумрака круги треснувшего асфальта и брусчатки. Ещё более редкие автомобили сворачивали на главную улицу, и Паркер в который раз с завистью проводил взглядом удаляющийся «Форд». До бара оставалось, впрочем, не так уж и далеко, так что было даже и славно прогуляться и привести мысли в порядок. Узнай Барнс, что Паркер отправился к Романофф без разрешения и, по сути, вразрез с планами официального расследования, скандала было бы не избежать. Но Нэд со своими правдивыми глазами и подрагивающими от напряжения пальцами легко перечёркивал образ радостного из-за того, что работу больше не нужно делать, Барнса. Один жаждал открытий, другой хотел покоя и праздности. Питер же и вовсе не мог определиться: высказывания Джеймса его злили, но внутренняя леность была втайне рада, что всё решилось само собой. Нэд же наоборот вновь пробуждал в нём желание что-то делать, куда-то бежать, добиваться справедливости. Второе было ему куда ближе – понятие о чести не было пустым звуком, а природное любопытство только подстёгивало разгадывать загадки. Вот только это не были те шарады из детства, где нужно было вдумчиво прочитать условия и найти убийцу в запертой комнате. Здесь всё было куда сложнее, хоть задача оставалась та же – найти убийцу. Возможно, дело было в том, что эта самая пресловутая комната не была заперта. Питер мотнул головой, несколько раз моргнул, вглядываясь в освещённую улицу впереди и только сильнее нахохлился, чувствуя холод надвигающейся ночи. Слишком лёгкий пиджак не грел, но возвращаться обратно за плащом было глупо – он знал, что если повернёт, то решимости сделать задуманное уже не будет. Ещё один автомобиль свернул на Бродвей, и Питер сам не заметил, как оказался на самой оживлённой улице Чикаго. Вывески мигали, зазывая посетителей, клубился пар над решётками люков, слышалась музыка и смех – ничего не поменялось со смертью мэра, и даже на минуту не прекратило движение это колесо запретных развлечений города. У бара уже не было никаких репортёров: стояли девушки, потягивая сигареты в мундштуках, парни добивались их внимания, отпуская сальные шутки, и Паркер почувствовал себя чуть неловко, проходя мимо них внутрь бара. С приходом ночи «Грин Милл» словно бы обновился, засиял и зашумел, сбрасывая с себя пыль прошедшего дня и наполняясь грудным пением темнокожей женщины на небольшой сцене. Казавшиеся безвкусными хрустальные бокалы теперь сияли, как бриллианты на шеях дам, отдавая рубиново-алым в неярком свете красных ламп. И в этом полумраке было невероятно трудно угадать, что же плещется в такт блюзу в бокалах. – Мистер Паркер! – томный, всегда негромкий голос Пеппер Потс нельзя было не услышать при всём своём желании. Питер резко обернулся к ней и вновь застыл, совсем забыв, каким невероятным гипнотическим взглядом обладает эта женщина. – Сынишка сурового папочки Баки решил выбраться из отеческих сетей? Она мягко улыбнулась и аккуратно провела кончиком пальца по плечу Паркера, чуть наклонившись вперёд. Усыпанная камнями повязка в волосах мисс Потс игриво колыхнулась перышком, и Питер, сам не понимая, отчего, покраснел. – Он не мой «папочка», – протянул он, пытаясь отстраниться. И желание отвести глаза от прекрасного смеющегося лица Пеппер было колоссальным, но Питер не хотел показывать слабость. Впрочем, горячая волна, заливающая щёки и уши, уже была показателем. – Я только дразнюсь, – рассмеялась мисс Потс, не прекращая. – Таким суровым полицейским тоже нужно иногда расслабляться. Насмешки явно приняли новый уровень мастерства, и Паркер вдруг разозлился – решительно отодвинулся, через силу заставив себя улыбнуться (и он искренне надеялся, что улыбка эта вышла дружелюбной), а потом всё же отвёл взгляд в зал – словно бы любуясь поющей о любви и о том, как бы она хотела остаться в дураках, женщиной на сцене. Питер же в дураках остаться не хотел. – Я надеялся посмотреть шоу мисс Романофф, – твёрдо проговорил он. – Она приглашала. – Вот как, – тонкая бровь мисс Потс изогнулась в удивлении, на мгновение выдавая настоящие чувства. – Тогда могу только порадоваться – круг почитателей её… таланта растёт. Язвительный тон настолько не шёл Пеппер, что смущение, одолевавшее Питера всё это время, отступило, и он почувствовал себя свободнее и увереннее. – Занимайте столик, мистер Паркер, – взяв себя в руки и изящно указав на небольшое уединенное место под красной, как и всё вокруг, лампой, проговорила мисс Потс. – Виски? Питер вгляделся в её глаза и заметил, как насмешливо дёрнулась её губа, словно бы говоря: «Давайте, мистер полицейский, арестуйте наш бар за хранение контрабандного алкоголя. Давайте!» Но Паркер не мог. И мисс Потс, сверкающая, прекрасная и обворожительная в своём коктейльном платье, знала это. Наверное, именно поэтому Питер смог только проговорить: – Не стоит. Лучше чай с молоком. – Я попрошу у официантки, – всё так же тонко улыбнулась Пеппер и отошла. На сцене по-прежнему пела Элис Фэй, поблёскивая прищуренными глазами в толпу, но чаще всего в сторону – на мужчину, который и вовсе не смотрел на неё. Тёмный его пиджак щеголял модной клеткой, элегантный жилет был небрежно украшен цепочкой с часами, расслабленно вытянутые ноги венчали даже по внешнему виду баснословно дорогие туфли, а на пальцах, держащих сигару, мерцало массивное кольцо. Однако все эти атрибуты денди, неуместные и раздражающие в других, у этого человека казались неотъемлемыми от образа. Было ли дело в живом подвижном лице, в изогнутых в усмешке губах, во взъерошенных волосах или в манере сидеть, но Паркер был точно уверен, что мужчина этот в любом, даже самом захудалом баре, будет выглядеть, как король Старого света. И что-то знакомое, мелькнувшее в тёмных глазах, стоило мужчине податься над бокалом с виски вперёд, стало узнаваемым – в окружении блёклых и тусклых шестёрок, спиной к сцене сидел сам глава мафиозного синдиката Энтони Старк. Осознав это, Питер даже удивился, как он сразу не узнал его, ведь в газетах фотографии Старка были не так уж редки, но, рассмотрев его получше, понял, в чём было дело – густые брови и глубокие глаза на зернистых фотографиях казались просто тёмными пятнами, тогда как в жизни эти глаза и были знаменитым мистером Старком. Он не смотрел шоу, лишь в такт постукивал пальцем по стакану, изредка потягивая виски и морщась. В волосах его – по-прежнему чёрных и густых – кое-где мелькали серебряные пряди, но это не прибавляло ему возраста, а только солидности. Впрочем, именно это и было силой Тони, его волшебное заклинание, которое без труда могло покорить всех присутствующих. Пеппер Потс, останавливаясь для мимолётной беседы то тут, то там, в итоге подошла к Старку и, всё так же изящно и неспешно наклонившись, что-то шепнула ему на ухо. Питер видел, как она, улыбаясь, смотрит на него, прочитал по её губам своё имя и, напряжённо вглядываясь, не в силах отвести собственных глаз, заметил, как Старк чуть повернул в его сторону голову. Мисс Фэй на сцене снова запела о любви, а темнокожие парни за её спиной страстно наигрывали блюз – это было обёрткой происходящего. Эти красные тона и ленты дыма, уходящие под зеркальный потолок, эти бокалы и смех посетителей, подхватывающий мелодию дикого необузданного джаза. Но сердцевиной «Грин Милл» был Старк. И если бы Паркеру сейчас представили к виску револьвер, чтобы он отвернулся, он бы не смог. Старк же смотрел на него и слушал, слушал о том, что же говорила ему Пеппер. – Ваш чай, – послышалось над ухом Паркера, и он вздрогнул, оборвав это мгновение. – Да… спасибо, – проговорил он, отодвигаясь и неловко дёргая рукой. В глазах темнело и кружилась голова так, словно он только-только вынырнул со дна Атлантики и отчаянно хватал воздух губами. Украдкой посмотрев на Старка ещё раз, он больше не заметил ни Пеппер рядом, ни то, чтобы Тони был хотя бы каплю заинтересован в мальчишке-полицейском, сидящем напротив. Тот, очевидно, не расценивал его как угрозу – что вообще мог сделать Питер главе мафии? Паркер стряхнул с себя оцепенение, отхлебнув чаю – очень вкусного, к слову, с молоком и мёдом, – и снова посмотрел на сцену. Мисс Фэй сделала реверанс и покинула сцену, уступая место сразу нескольким танцовщицам, среди которых Паркер заметил Наташу. Она, прищурившись, вглядывалась в зал и, увидев его, чуть заметно улыбнулась. «Неужели ждала меня?» – мелькнула мысль, и Питер напрягся ещё сильнее: значит, Романофф преследовала собственную цель, хотела указать ему на что-то, и это «что-то» должно было свершиться сейчас. Блюз сменился на кан-кан, и девушки закружились в танце, шелестя юбками и сверкая камнями на шеях. Паркер напряжённо искал глазами подсказку, пытаясь разобраться в заданной Романофф загадке. Что-то должно произойти… Он не сразу заметил, как в и без того полный зал вошли ещё несколько человек: Наташе пришлось бросить аккуратный взгляд за его спину, чтобы Паркер медленно и незаметно оглянулся. Продолжая делать вид, что он увлечён шоу, Питер старательно пытался рассмотреть их: высокого мужчину с ухоженной бородкой и выдающимися даже под дорогим плащом бицепсами и стройную женщину рядом с ним. Она заливисто смеялась над шуткой спутника, но взгляд её и повадки казались совсем не такими, как у остальных дам – она точно чего-то выжидала, готовилась к чему-то и бросала осторожные взгляды по углам. – А вот и основное шоу, – услышал над своим ухом голос Наташи Паркер. Она уселась напротив, элегантно закинув обнажённую ногу на ногу и откинув в сторону шлейф своего платья. Грудь её равномерно вздымалась, утянутая в тугой корсет, и Питер тоскливо подумал о том, что тётя Мэй сейчас бы пришла в ужас, узнай, где он ошивается, и с кем. – Кто они? – проговорил Паркер, отведя глаза от её груди. – Блейк, – прошептала Наташа, мягко и наигранно улыбаясь. – Смотри на меня и красней. Все должны думать, что ты пришёл ко мне. «Ну с этим я точно справлюсь», – подумал Питер и, ещё раз опустив глаза на игривые кружева, выглядывающие из выреза её платья, почувствовал, как краска непритворного стыда опускается от ушей к шее. – Какой ты молодец, – искренне похвалила его Романофф и, дав знак официанту принести им выпить, снова посмотрела на Питера. – Ничего сложного, – выдохнул он. – Не привык бывать в таких заведениях. – Как мило, – разулыбалась Наташа. Она выгнулась на кресле и откинула голову назад, открывая ему вид на свою шею. – Послушайте, мисс, я просто… – не в силах справляться с неловкостью, начал было Паркер, но Романофф так изящно приложила к его губам палец, что он тут же замолчал. – Смотри, – проговорила она, чуть дёрнув бровью и покосив глаза в сторону Блейка. – Я позвала тебя смотреть. И Питер, продолжая изображать усиленное внимание к даме, смотрел. Блейк улыбался. Громко говорил что-то, перекрикивая музыку, и казался совершенно расслабленным: не знай Питер, что за столиком сидят две главы противодействующих группировок, подумал бы, что это встреча старых друзей. Несколько официанток услужливо метались туда-сюда, доставая из подвала запотевшие бутылки, а из кухни – закуски. И Блейк с аппетитом ел, не обращая внимания на посетителей, смеялся на недовольно искривлённые губы Старка и поглядывал на свою спутницу. – Зачем он здесь? – проговорил Питер, от нечего делать потрепав в свою очередь шляпу, лежащую на столе. – Я не знаю, – отозвалась Наташа, неотрывно глядя в его глаза. – В последнее время они часто бывают тут. – Это связано со смертью мэра? – медленно произнёс Паркер, и Романофф придвинулась к нему ближе, положив на его ладонь свою. Ответ был очевиден – как же не связаны, если все факты были на лицо. И даже их план легко читался по пунктам – подмять под себя полицию, избавиться от действующего мэра и ввести свою пешку – но для чего? Что будет дальше? – Улыбайтесь, мистер Паркер, – пропела ему на ухо, едва не касаясь своими губами кожи, Романофф. – Вы на свидании с самой очаровательной женщиной на Бродвее. – И эта очаровательная женщина устроила наше свидание на свидании двух мафиози? – нервно улыбнувшись, уточнил Питер. – Где же ещё встречаться с невинными полицейскими-стажёрами? – всё так же игриво ответила она и благодарно улыбнулась официанту, который поднёс ей бокал шампанского. Питер покачал головой, проводив взглядом упавшую на её шею капельку и скользнувшую за край корсажа, но тут же вздрогнул: он почувствовал тяжёлый взгляд и, отозвавшись на него, по наитию обернулся к Старку. Тот смотрел на него, не обращая внимания на смех Блейка, пил свой виски и постукивал по подлокотнику кресла. – Зря вы меня позвали, – проговорил Питер, усилием воли заставляя себя сосредоточиться на салфетке в своей руке. И с удивлением осознал, что изорвал её в клочья. – Если не ты, то кто? – слишком резко выдохнула Наташа. – Барнс? Паркер качнул головой. Полиции было наплевать, а мэра больше не было. Но что мог он сделать против этой машины предательств и подкупа? – Зачем вы рассказываете мне всё это? – вдруг спросил Питер. – Я не смогу помочь. – Не сможешь или не хочешь?.. – проговорила Романофф, наклонившись к нему. Она улыбалась, и в уголках её глаз блестели фальшивые бриллианты. Или это были настоящие слёзы? – Не могу, – твёрдо проговорил он. – Главное, чтобы ты хотел, – махнула она рукой, словно границ не существовало. – Несколько людей, крупинки, но достаточно и крупинки, чтобы остановить часы. Питер снова посмотрел на улыбающегося Старка и вдруг заметил, что тот приподнял бокал в его сторону, а потом отпил. Это что же – Тони Старк только что выпил за его здоровье?.. – Я помогу вам, мисс Романофф, – вдруг решительно произнёс Питер и пригубил свой чай. Тот был совершенно холодным.