Chicago Noir

Домой Питер возвращался уже глубоко за полночь: казалось, что вечеринка в «Грин Милл» только набирала обороты, но для него самое интересное уже свершилось – ещё с часик Блейк составлял компанию Старку, а потом покинул заведение, прихватив с собой свою спутницу. Шоу, о котором говорила Наташа, закончилось, и Питер, пожелав ей приятной ночи (это показалось ему очень плохой шуткой), тоже покинул бар. Уже в дверях, под ритмичные отзвуки контрабаса в заводном блюзе, он обернулся и посмотрел на Тони Старка, всё так же сидящего спиной к сцене. Очевидно, музыка ему нравилась – он притоптывал ногой, попивал виски… и смотрел на Питера. И быть может Паркеру только показалось, но во взгляде его читалась добродушная насмешка взрослого, который наблюдает за малышом, впервые самостоятельно принявшемся за исследование детской площадки. И всё это, вкупе с музыкой и красным светом, делавшим всё таким роскошным и блестящим, заставило Питера вдруг разозлиться: он, мучительно смущаясь, заставил себя кивнуть ему и прикоснуться к козырьку фетровой шляпы на своей голове. Старк улыбнулся ещё сильнее, и в уголках его глаз заиграли лучики-морщинки. «К черту...» – подумал Паркер, отворачиваясь и радуясь, что в сумраке холла никто не заметит его покрасневшего лица. Он толкнул дверь, пропуская перед собой двух припозднившихся гуляк, поднял воротник пиджака и подставил морозному мартовскому ветру разгоряченные щеки. Холод пробирал до костей, заставляя ёжиться, а зубы непроизвольно отбивать чечетку. Но денег на такси явно бы не хватило, собственно, сам Паркер бы не стал так тратиться – точно не во времена финансовой депрессии. Он пропихнул замёрзшие ладони в карманы пиджака и, нахохлившись, пошёл вдоль по улице, не обращая внимания на продолжавшие моргать вывески баров и ресторанов. Эта ночь принесла больше вопросов, чем ответов, но чувство уверенности в правильности своих действий не пропадало. Он дал слово Наташе Романофф, подчинившись неясному чувству долга и абстрактному – справедливости. По сути, у него ничего не было, кроме подозрений, и даже эти подозрения, пусть косвенно подтверждённые слухами и догадками, не могли вывести ни Дональда Блейка, ни Энтони Старка на чистую воду. Может быть, реши поохотиться на них полиция, те бы сели за решетку, но полиция была куплена. Так кто же подкупит его?... «Тони Старк,» – подумал Питер и дёрнулся словно от порыва ветра. Но он знал, что дело было вовсе не в морозе и не в холоде – взгляд главы мафиозного синдиката пронизывал похлеще любого норд-веста. «Ни один преступник не может быть настолько увереннным в себе и в завтрашнем дне. Ни один...» – подумал он решительно, ощущая, как по спине бегут мурашки. Ему было страшно, что уж говорить, он боялся, но сам не знал чего – опасного задания ли, увольнения, если станет все известно, провала… чего? За спиной его послышался гул машины, резкий взвизг клаксона, и Паркер, не отдавая себе отчета, остановился, оборачиваясь. Автомобиль плавно припарковался в луче фонаря, и дверца распахнулась. Питеру показалось, что он спит. Из салона показался носок баснословно дорогого ботинка «Rayne» (лучший выбор обуви любого гангстера), затем выутюженная штанина «Дом Куппенхеймера» (для поистине элегантного убийства), а потом уже весь Тони Старк (самый знаменитый бутлегер во всем Иллинойсе). Он, небрежно откинув полу пиджака, вытащил из кармана зажигалку и портсигар. Возможно, Питер бы так и стоял ошеломлённый, около трёх часов ночи с пятницы на субботу на углу Лоренс-авеню и Кларк-стрит, но этот, знакомый ему от Баки и уже успевший надоесть жест с сигарами, сбросил всю пелену удивления. Он глубоко вздохнул, пытаясь разобраться теперь уже с накатившим страхом, и остался стоять напротив. «Он решил убить меня,» – обречённо мелькнуло у него в голове, но сказал Питер совершенно другое: – Добрый… доброй ночи. Старк почти ласково улыбнулся, и эта улыбка отозвалась целым роем мурашек на спине у Питера. – Доброй ночи, мистер Паркер, – медленно протянул Старк. С необъяснимым восторгом Питер осознал, что голос у Тони ровно такой, каким он и должен быть у настоящего гангстера: глубокий, вибрирующий где-то в груди, низкий и очень, очень властный. Паркер поднял голову выше, совсем по-детски выпятив подборок, осознал, что выглядит смешно, и густо покраснел, нахмурившись. Показывать свою слабость было нельзя, нельзя было и бояться, но сейчас, на углу Лоренс-авеню и Кларк-стрит решалась его судьба. «И дернуло же тебя… идиот,» – подумал Питер, но усилием воли заставил себя успокоиться. Насколько это, конечно, было возможно. – Дивная ночь, мистер Паркер, – продолжил Старк, пуская над головой клубы дыма. В свете фонаря те казались кучкой заблудившихся призраков. – Да, мистер Старк, – выдавил из себя Питер. – Но всё же я подумал, что мой водитель мог бы подвезти вас, – Энтони улыбнулся, кивнув на заглушившую мотор машину, и Паркер, прищурившись, попытался разглядеть сумрачную фигуру за рулем. Однако свет падал на стекло, преломляясь и слепя, так что фигура эта – грузная и широкоплечая, по тому, что мог увидеть Паркер – оставалась неузнанной. – Очень любезно, сэр, – как можно более небрежно и спокойно отозвался Питер. – Но я бы предпочел пройтись… Он кивнул на улицу, и Старк улыбнулся снова, выдыхая густой сизый дым. – Я настаиваю, – проговорил он дружелюбно – как будто они были старыми друзьями, между которыми не должно было быть никакого стеснения. – Идемте, мистер Паркер, я очень жду. Питер бросил прощальный взгляд на темную улицу за своей спиной и сделал шаг. Под его ботинком так громко хрустнул камешек, что Паркер даже вздрогнул. «Дурной знак?...» – подумал он, но, стоило ему снова посмотреть на Тони, как липкий страх, зародившийся где-то в животе, отступил, и он почувствовал, что не должен сомневаться – мистер Старк его действительно ждал. Захлопнув дверцу со своей стороны, Тони обошёл машину и как-то совсем уж по джентельменски и немного насмешливо распахнул дверцу для Паркера. Этот жест показался Питеру немного старомодным да и не к месту – в конце концов он мог сам справиться. Но он всё равно ничего не сказал: молча нырнул на сиденье, подумав, что смерть в одиночестве от руки какого-то проходимца из шайки Тони Старка могла бы быть оскорбительной и унизительной, но раз уж его пригласил сам главарь, уступив собственное место... В салоне пахло табаком и дорогой кожей, и Паркер на секунду прикрыл глаза, пытаясь не дышать слишком глубоко. Но уже в следующую секунду широко распахнул их, услышав, как открывается противоположная дверь. Он удивленно замер, силясь хоть что-то сказать, но так и не смог. Зато Старк заметил эту растерянность, бросив на него быстрый взгляд. – Что-то не так? – уточнил он, расстёгивая пуговицу пиджака. – Я просто… подумал, что вряд ли найдётся время у вас, чтобы провожать меня, – с ударением проговорил он и потёр влажные ладони о колени. – Не говорите ерунды, мистер Паркер, – совершенно беззлобно и с улыбкой отозвался Тони, делая знак водителю трогать. – Не возвращаться же мне в бар пешком. Он выразительно приподнял бровь, и Питер без слов понял абсолютно всё: в то время как сам Паркер играл в кошки-мышки с мафией и рассчитывал, что сможет загнать главу синдиката в угол, Тони Старк прекрасно помнил об опасностях Чикаго. Помнил и соблюдал самые простые правила для спасения собственной шкуры. Например, “никогда не поворачивайся спиной к возможному убийце”. Или: “не разгуливай ночами по темным закоулкам города”. Как там в детской игре? Город засыпает… просыпается мафия. Верно. Словно бы расслышав его мысли, мужчина вдруг проговорил: – Молодым полицейским вроде вас не стоит шляться по ночам. Это бывает опасно. Всякие головорезы... – Но… – попробовал встрять Питер, однако Старк не дал ему: – Не перебивай взрослых, – и тут же опомнившись, быстро и слегка насмешливо добавил: – Ты же не против, что я так легко перешёл на фамильярности? Питер был абсолютно и точно против, однако, подумав о тех самых пресловутых правилах сохранения жизни (“Правило номер три: никогда не перечь Тони Старку”), промолчал. И Старк, так и не услышав возражений, продолжил: – У улиц есть глаза, а у баров уши. Тони расслабленно смотрел в окно на пробегавшие мимо их машины фонари, на давно погасшие окна домов, а потом снова перевёл взгляд на Питера. И Паркер, что уж говорить, испуганный и взвинченный, словил этот взгляд. В глазах Старка не было неприязни – быть может, дело было в прекрасной актерской игре, а может он действительно был настроен благосклонно. Это были удивительно, невероятно добрые глаза – Тони Старк просто потирал свою щетину, улыбался и смотрел. – Ты познакомился с мисс Романофф, – вдруг проговорил он, и уголок его губ неприятно дернулся – рассыпавшееся было в прах беспокойство Питера вернулось с прежней силой. – Обворожительная девушка. – Да, – ответил Паркер. Звук его голоса показался ему звуком треснувшей в костре палки. Тони приподнял бровь, явно ожидая продолжения, но Питер не стал ничего говорить: он чувствовал, что ходит по краю, и, быть может, на самом деле напускная вежливость, эта доброжелательность Старка может в любой момент превратиться в капкан, в зыбучую трясину, которая утянет его на дно. – Питер, – проговорил он мягко, и Паркер вздрогнул. – Люди часто бывают не теми, кем кажутся. – Это известная истина, – тут же ответил Питер, облизав губы. – Ничего нового. – Значит, не будет лишним напомнить об этом ещё раз, – твердо проговорил Старк. Он напряженно откинулся на спинку сиденья головой, снова потер подбородок, а потом тряхнул головой. Паркеру показалось, что он пытается стряхнуть с себя этот неприятный разговор. – Я не понимаю, – медленно проговорил Питер, аккуратно, словно кончиками пальцев, словами прощупывая почву разговора. – Лгун из тебя отвратительный, – усмехнулся Тони. Питер не стал уверять его, что не лжёт. – Просто… – выдохнул Старк, вновь бросив взгляд на Паркера, – просто я был бы рад, если бы ты понимал, что всё не так, как кажется. Всё куда сложнее. Это были пробные шары. Тони Старк, глава мафиозного синдиката, бутлегер, миллионер и убийца, сидел в одной машине с юнцом-полицейским, говорил с ним и пытался понять, что же тот вынюхивает в его баре. И Питер правда не знал, зачем ему это. Зачем тратить силы на пацана, которого Старк мог, при желании, превратить в прах одним щелчком пальцев. – Зачем вы мне говорите всё это? – спросил Питер негромко. – Потому что ты пришёл за ответами на свои вопросы, – ответ прозвучал немного странно, и Питер нервно улыбнулся. Немного пафоса, приправленного самоуверенностью и капелькой насмешки – вот такой коктейль подавал ему Старк. Очевидно, бутлегер даже в разговоре им и оставался… – Я… – нерешительно проговорил Паркер, а потом вдруг неожиданно для самого себя расслабился: он устал бояться. – Я пришёл к мисс Романофф. Очаровательная женщина, как вы и сказали. Он уставился в спинку водительского кресла, словно мог увидеть там что-то важное, что-то, что разъяснит все происходящее. Эта сумбурная ночь с идиотскими разговорами, с шуршанием платьев и неразрешимыми загадками уже сидела у Питера в печёнке, и ему хотелось как можно скорее оказаться в своей постели. Но машина всё ехала и ехала, вновь ныряя на Бродвей и выныривая в переулки, так что даже Питер, сосредоточенный на иносказаниях Старка, давно уже приметил, что водитель просто сжигает топливо, наматывая круги. Очевидно, мистер Старк всё же очень хотел поговорить с ним. – Всё дело в мисс Романофф, а? – Тони по свойски пихнул Паркера в плечо, а потом хрипло засмеялся. – Каков… Но Питер всё смотрел в спинку водительского кресла. На периферии сознания мелькнула дежавю, где он точно так же ещё лет семь назад сидел на алгебре и смотрел в спинку стоящего впереди стула, пока тетя Мэй отчитывала его за проделки на пару с учительницей. Его осенило: он вновь чувствовал себя ребёнком. И едва лишь Питер осознал это, заставил себя повернуться к Старку, а потом вдруг наткнулся на взявшийся из ниоткуда и протянутый ему мистером Старком бокал. Янтарная жидкость всколыхнулась, блеснула вывеской за окном машины (“Харпер и Джонс – лучшая парикмахерская округа”), и оказалась на его пиджаке. – Проклятье… – выдохнул Старк деланно виновато, но в то же время, Питеру показалось, даже мстительно. – Извини, пацан. Я хотел предложить тебе выпить. – Я не пью, – пытаясь стряхнуть с себя виски, отозвался Питер. Он сдерживал внутри себя ругательства, смутно осознавая, что это просто годы тётушкиного воспитания («джентльмены не выражаются, молодой человек!»). – Ох… Он подвинулся в сторону, закусил губу и... вдруг рассмеялся. Старк смотрел на него, смотрел и улыбался, сам потягивая виски, улыбался своим мыслям, а Паркер думал, что тот сейчас выпустит ему пулю в лоб. Или скорее это сделает его водитель, раз уж у Тони Старка такие добрые глаза. – Мне кажется, тебе всё это не нужно, пацан, – проговорил Старк, делая ещё один глоток. – Что именно? – позволив себе смотреть на него, Питер уже не мог прекратить, и сейчас пялился, пытаясь понять, что же творится в голове у самого опасного человека Чикаго. – Всё это, – пожал плечами Тони. – Быть здесь. – Я здесь, потому что вы меня позвали, – Питер произнёс это раньше, чем понял, насколько это прозвучало двусмысленно. – Я-я… не это хотел сказать... – Вот как, – перебил его Старк и хлопнул Паркера по плечу. – Просто положил меня на лопатки. Питер покраснел, в который раз мучаясь от своей неловкости. Он попадал в передряги и раньше, но сегодняшняя ночь стала апофеозом. Быть может, из-за этого он и злился особенно сильно – никто не хочет ощущать себя в дураках. – Послушайте… – проговорил он, пытаясь сгладить сказанное, но сформулировать так и не смог. – У меня сеть химчисток, пацан, – перебил его Старк. – Принеси свой пиджак в любую, и просто скажи, что от меня. – Вы пытаетесь… что? – удивленно протянул Паркер, намекая на подкуп. Это было настолько же глупо, насколько и смешно. – Спасти твой пиджак, – совершенно серьёзно ответил Старк. – Раз уж я его облил лучшим виски во всем Иллинойсе. – Это незаконно. Старк ухмыльнулся. – Чистить пиджаки? – Продавать виски. Пить виски. Обливать виски чужие пиджаки, – перечислил Паркер, начиная раздражаться. “Чертов Нэд со своими сенсациями, черт бы побрал Баки с этими его “я умываю руки, сэр” и чертова Романофф со своей справедливостью,” – подумал он, от души выругавшись. Но не вслух, конечно. “Настоящие джентльмены такого себе не позволяют…” – Хочешь меня за это посадить? – предположил Старк. В его голосе не звучала издёвка, не было насмешки, но именно это и показалось Питеру особенно обидным. Словно бы Тони Старк действительно предлагал ему это так же легко как химчистку. – Это было бы справедливо, – медленно проговорил Паркер, уже совсем растеряв свой страх. Старк на это ничего не ответил, но Питер заметил улыбку, мелькнувшую на его лице. Опять же не насмешливую, не циничную, не вымученную – ту, какой отвечал он на шутки Блейка в баре – а… искреннюю? – Зачем вы подвозите меня? – снова спросил его Питер. – Потому что Чикаго очень опасный город, пацан, – ответил Тони, ставя бутылку между ними на сиденье. – Только поэтому. Машина плавно остановилась, погасив фары, и в салоне наступила всеобъемлющая тьма – только мерно тикали часы Старка на цепочке. – Что ж… – протянул Паркер, отчего-то медля. Ему казалось, что сейчас, в это мгновение произойдёт кульминация этой странной ночи, возросшей из не менее странного дня. Он чувствовал каждую секунду, проведённую в этой всепоглощающей тишине, вдыхал запах контрабандного виски, кажется, пропитавшего весь салон, всю его кожу и укоренившегося на его языке. Питер чувствовал горечь выкуренных Старком сигар, словно бы сам курил их, а изредка, примерно раз в три тысячи, как ему казалось, секунд, замечал огонёк проезжающих вдалеке тихой улицы автомобилей. Время остановилось, прекратив превращать всё сущее в прах. – Если ты действительно решишь посадить меня, я очень постараюсь сесть, – вдруг хрипло проговорил Старк, и Питер вздрогнул. – Я знаю, – он не знал, действительно ли произнёс эту фразу или, быть может, Старк и вовсе ничего не говорил, но уже через мгновение Тони перегнулся через него, вытянув руку, и… – Это не объятие, пацан, – вот теперь в голосе Старка звучала насмешка. И, что удивительно, именно она имела поистине отрезвляющий эффект. – Я просто открывал тебе дверь. Паркер тут же отпрянул назад, поспешно убрав с плеча Старка свою руку и пребольно ударился спиной о дверцу машины. – Ох… – вздох получился приглушённым, а волна стыда – обжигающей. – Я… я… Наконец пальцы нащупали замок, и дверь поддалась, а Питер пулей выскочил на холод улицы, чудом не упав на тротуар. Старк выглядывал из-за открытой двери, продолжая улыбаться, а Питер стоял, ощущая, как холодный ветер пронизывает его насквозь. Как горят его щеки, словно у мальчишки-подростка. Как бьется сердце, едва не выпрыгивая из груди. – Доброй ночи, мистер Паркер. Но пиджак ты всё же сноси в химчистку, – посоветовал ему Старк. – Пятно останется. И, захлопнув дверь, потрепал водителя по плечу. – Трогай, Хэппи. Машина, громко заурчав, быстро скрылась в темноте улицы, а Питер так и остался стоять, ежась от холода и сгорая от стыда.