But you won't love a ghost 58

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
My Chemical Romance, Frank Iero, Gerard Way (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Джерард Артур Уэй/Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший, Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший, Джерард Артур Уэй, ОЖП
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Миди, 48 страниц, 10 частей
Статус:
закончен
Домашнее насилие Нездоровые отношения Селфхарм Упоминания самоубийства Курение Анальный секс Минет Как ориджинал ООС Насилие Изнасилование Нецензурная лексика Ангст Психология Дарк PWP AU ER Омегаверс Нелинейное повествование Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Ему хотелось бы, чтобы Джерард ушёл. Оставил его в покое и не прикасался больше никогда. Чтобы боли больше не было.

Посвящение:
всем, кто любит страдающего Фрэнка.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Пишу, чтобы потешить свои грязные, нездоровые кинки. Это дается мне нелегко, потому что я сталкивался с токсичными отношениями.

Жёсткий ООС, в жанрах указан ПВП, и я не думаю, что вы увидите здесь захватывающий сюжет.
Пишу по настроению, так что стиль каждой главы может меняться.

Помните, что абьюзивные отношения вас когда-нибудь убьют :)

p. s. https://vk.com/idbevampire - мой паблик, где я выкладываю свои арты, а также контент по мкр, который вам может понравиться.

It's worth the wait.

13 мая 2019, 20:49

Х

      Ночь, она… темна и полна ужасов. Фрэнк прячется от нее в своей комнате, включая все лампы, которые у него имеются, и темнота отступает. Она лижет окна, но не решается проникать внутрь. Фрэнку спокойней, хотя иногда его тревожат черные тени, которые отбрасывают на стены застывшие вещи.       Здесь только он один и ему не жаль. Сейчас почти всё так, как было когда-то раньше, только, разве что, у него на коленях сидит собака — первый в его жизни питомец, о котором он всегда мечтал.       Фрэнк снова бежал, за спиной у него один рюкзак, а в кармане не больше сотни долларов. Он проверил несколько раз, точно ли закрыл дверь, перед тем как выбросить ключи в канализацию, когда в последний раз уходил из той жизни и надеялся, что больше никогда не вернётся туда. В ней Фрэнк оставил свои слезы и крики, растворившиеся в сухом бетонном цементе и записку, унося с собой взамен уродливый шрам на правой руке и другие отметины на своем теле вместе с яркими выжженными пятнами воспоминаний.       Джерард, придя вечером в свою квартиру, сначала не понял что не так. Потом он читает кривые строки, косящие вниз, и после мнет письмо, кидая его на стол. Неровным почерком было написано всё, что Фрэнк хотел высказать ему, но не мог, и теперь же он просто исчез, оставив после себя лишь клочок исписанной бумаги. Даже вещи, которые Джерард покупал ему, он просто бросил на том же месте, где они стояли.       — Трус и лжец, — бормочет Джерард, шагая по комнате туда-сюда. Он набирает номер телефона, но в ответ упорно звучит механический голос оператора и тревожные гудки. Набранный вами номер недоступен, номер недоступен, недоступен.       Потом он со злостью пинает рядом стоящий стул, и тот с громким стуком падает на пол.

***

      Фрэнк не идиот. Он знал, что Джерард в любом случае будет его искать, и для этого недостаточно того, что он сломал свою старую симку и удалил все свои аккаунты в соцсетях. Первым делом Джерард поедет по адресу, где Фрэнк снимал комнату до их знакомства, пусть это и находилось в какой-то дыре. Но он тогда ещё не знал, что Фрэнк сразу передал ключи хозяйке и, не останавливаясь даже на ночь, ушёл в совершенно другом направлении.       Идя по ночным улицам, главным проспектам города, переполненными толпами людей, которые не обращали на него внимания и цветным пятном маячили перед его глазами, Фрэнк чувствовал себя живым впервые за долгое время. Его сердце билось быстрее, гоняя кровь по запыленным артериям и венам, наполняя весь его организм азартом и чем-то ещё, щекотавшим его ниже диафрагмы и будоража нервы. Яркие огни ночного города ослепляли его, и Фрэнк вдруг понял, что давно не гулял в такое время. Где-то слышалось пение уличных музыкантов, смех, громкие разговоры. Он легко затеряется здесь, и никто, никто его не найдёт.       Джерард стучал в глухую дверь, пытался заглянуть в глазок, но ожидаемо не получал ответа. Он знал, что это, скорее всего бесполезно, но он мог проторчать в своей машине целый день, маникально вглядываясь в лица выходящих из подъезда людей и разочаровываясь каждый раз, когда не находил в них своего омегу. Точнее, уже не его. Здесь больше не было нужного Джерарду запаха, и он всё слабее чувствовал связь, невидимой нитью связывавшей их. Теперь же один её конец был отрублен химическим ожогом. С каждым днем он постепенно забывал его пряный, сладкий запах, тот самый, что кружил ему голову, когда Фрэнк был рядом. Но теперь его нет, и Джерард бесится, метаясь словно в клетке по опустевшей квартире.       Он не мог себе вообразить, что Фрэнк на такое способен. Фрэнк, который никогда не доводил начатое до конца, который постоянно забывал о чем-то, который заикался и постоянно плакал, смотря на него затравленным взглядом. Его место было у его коленей рядом с ним, как и положено омеге. Джерард был просто в ярости, и если бы Фрэнк попался тогда на глаза, ему было бы очень плохо.       Однако Фрэнк, может быть, слабак, но не идиот.       В идеале было бы уехать в другой штат, страну, континент, но ему было достаточно перебраться в северную часть города — это большее, что он сейчас может со своими финансами. Но он потихоньку начинает справляться. Не без помощи Бекки.       Они встретились в приюте для собак, куда Фрэнк однажды зашёл, чтобы найти себе друга. Эта небольшая полудворняжка сидела в клетке в самом углу, и на первый взгляд, её можно было назвать уродливой. Выпуклые чёрные глаза, мохнатая, словно плюшевая морда, оттопыренные непонятной формы уши. Но она не знала о своей уродливости и радостно лизала Фрэнку ладони, тыкаясь в них носом. А он не смог оставить её там.       Фрэнк заново отстраивал свою жизнь. Не с первого раза, но ему удалось устроиться на работу, и пусть он весь провонял жареной курицей и прогорклым маслом, у него были деньги. Фрэнк уставал, беря ещё подработки уборщиком и курьером, чтобы платить по счетам, но он был живым и свободным, а дома было спокойно. Это стоило того.       Он стал чаще появляться в том небольшом приюте в качестве волонтёра, когда выдавалось свободное время. Работников не хватало на всех собак, и Фрэнк, не зная почему, сам возился с ними с разрешения Кэри, которая фактически содержала этот приют. Она была благодарна ему за то, что он ухаживал за больными животными, выгуливал их и кормил с ложки. Фрэнк не спорит, что эта работа действительно тяжёлая. Сложно безучастно наблюдать, как мучаются от физической или душевной боли ни в чем невинные существа, которых просто выбросили на улицу на произвол судьбы или же привели в приют и оставили, как ненужную вещь или игрушку. Может быть, Фрэнк чувствовал что-то общее с ними, и если он не может избавиться от собственной боли, он хочет облегчить страдания другим. А может, он просто хотел сделать что-то полезное для этого мира. То есть, не только готовить картошку фри и укладывать бургеры по пакетам, а давать шанс другим на лучшую жизнь. Пусть это и не так значимо, как научные открытия или меценатство, но Фрэнк чувствовал себя лучше, когда приносил в этот мир маленькую частичку себя.       Так проходят дни, недели, месяцы. Казалось, прошлое навсегда осталось в прошлом, словно это все было в другой жизни. Его стали реже мучить кошмары и панические атаки, он больше гулял (опять же, благодаря Бекки, которой требовалась утренняя и вечерняя прогулка). Если случалось такое, что Фрэнк плакал, она забиралась к нему на кровать и тихо скулила, тыкаясь мокрым носом и тёплым языком в его лицо. Он улыбался сквозь слезы, всхлипывая и обнимая её, и ему становилось чуть легче.       Фрэнк хотел бы прожить так всю оставшуюся жизнь. Топтать пожухшие листья клёна в парке, дышать осенним воздухом, пока в его руке тянется поводок, смотреть на закатное небо с моста и иногда ходить в кино с Кэри. Но внутри его всё что-то гложет и не даёт покоя. Оно замирает на какое-то время, затаивается, а потом снова неприятно ворочается, оживает при виде воспоминаний и ещё сильнее разъедает его изнутри.       Фрэнк впервые чувствует зависть к людям с амнезией. Он хочет забыть кривую улыбку и взгляд зелёных глаз, кисло-сладкий цитрусовый запах вперемешку с красной маркой сигарет. Хочет забыть о шрамах на своём теле, покрывая их татуировками. Он не хочет видеть его в своих снах и вспоминать у стойки в магазине, покупая молоко. Иногда Фрэнку кажется, что он снова слышит голос Джерарда, который может неожиданно зазвенеть его голове, пугая и сковывая его. Фрэнк озирается по сторонам и понимает, что это всего лишь его воображение, но каждый раз это повторяется снова и снова, сводя его с ума.       Фрэнк ненавидит Джерарда, который не может отпустить его, наблюдая за ним из тени, невесомой и неосязаемой, которая преследует его везде. Но он ничего не может поделать с этим.

***

      Бекки беспокойно юлит у его ног, когда Фрэнк надевает стоптанные кеды в полутемной прихожей. Он пытается успокоить собаку, треплет её за ухом, не понимая её волнение. Сегодня был такой же обычный вечер, как и всегда. Фрэнку оставалось только сходить в приют, хотя сегодня была пятница и он должен был остаться дома, поваляться на диване и поиграть с Бекки. Но он обещал подменить Кэри, пока она будет навещать свою девушку в больнице. Нужно было много чего сделать. Фрэнк гладит Бекки по мягкой шерсти и говорит успокаивающие слова, но это мало помогает. Она не перестает поскуливать, когда он закрывает дверь и выходит из квартиры. Фрэнку тяжело уходить под её негромкий лай, но он должен.       В приюте его встречают дружным вилянием хвостов. Фрэнк знает их всех по именам, постепенно выучив их привычки и характер. Они все разные и такие удивительные. К каждой собаке нужен свой подход, но ни разу не было такого, чтобы Фрэнка пытался кто-то укусить. Он привык к ним и каждый раз ему тяжело расставаться с теми, у кого находился свой хозяин и они покидали приют.       Спустя пару часов, Фрэнк чувствует себя очень уставшим. Он зевает, поправляя свой рюкзак на спине. В животе урчало, а дома не было ничего готового кроме собачьего корма, поэтому он решил зайти в знакомое небольшое кафе по пути как обычно. Ему хватит денег на тёплый суп и маффин.       Он болтает ногами, стукает ложкой по дну тарелки, думает о том, как проведёт свой завтрашний день, а потом замирает.       За все это время Фрэнк не замечал запахи вокруг себя. Ему был безразличен кто-либо, и если он что-то и унюхивал, то только морщился как от запаха дешёвых духов. Но сейчас он слишком ярко чувствует запах цитрусов, что-то среднее между спелыми апельсинами и лимоном, вырывая из воспоминаний Фрэнка всё то, что он так глубоко прятал. Он не хочет думать о том, кому этот запах может принадлежать. Но у стойки он видит знакомый силуэт в потертой кожаной куртке. Фрэнк выплевывает суп обратно.       Он не должен здесь находиться.       Это была территория Фрэнка, одна из частей его маленького мира, а Джерард вломился сюда и разрушил его, растаптывая в грязь всё, что Фрэнк так долго и кропотливо возводил.       Джерард поворачивается со стаканчиком кофе, и шанс, что он не заметит его, один из ста. Как, впрочем, и то, что они снова случайно встретятся в многомиллионном городе, но это не помешало их жизням сегодня вновь пересечься. Альфа тоже, вероятно, уже почувствовал его запах, хоть Фрэнк и приглушил его химической печатью.       Джерард поднимает голову и их разделяют лишь четыре стола.       Фрэнк глупо моргает и как-то сникает, опуская взгляд. Ему было страшно, впервые за это время он хотел исчезнуть и оказаться где-то далеко отсюда. Он может даже издалека видеть, как меняется лицо Джерарда.       Он искал Фрэнка, правда искал, идя по запутанному следу, но его запах быстро смешивался с тысячами людьми, ежедневно проходившим по тем же самым улицам, и растворялся среди выхлопных газов и городского смога. И теперь омега сидит буквально в нескольких метрах от него, словно это не он сбежал четыре месяца назад.       Они сидят так какое-то время, Джерард наблюдая, а Фрэнк оцепенев. Он не решается пройти к двери, рядом с которой сидит альфа. В его голове судорожно метались мысли, пытаясь найти выход, пока Джерард нечитаемым взглядом смотрел на него, допивая свой кофе. Немногочисленным людям вокруг было плевать, а секьюрити нигде не было видно. Касса пуста. Фрэнк оставляет деньги за ужин у тарелки и выскальзывает из-за стола, быстрым шагом направляясь к ближайшему чёрному входу, не зная, на что надеется.       Фрэнк движется к нему, переходя на бег, когда слышит резкий скрип ножек стула по полу. Джерард следует за ним, и Фрэнку все равно не удаётся далеко убежать. Альфа хватает его за рукав куртки, и Фрэнк может слышать, как она жалобно трещит по швам.       — Отпусти меня! Я вызову полицию! — он отчаянно брыкается в его руках, но на заднем дворе было пусто, и никто не слышал его. Фрэнк в панике.       Джерард после недолгой борьбы припирает его к грязной стене и смотрит на него, тяжело дыша. Он предупреждающе скалится, обнажая зубы, когда омега снова пытается вывернуться из хватки. Джерард опускается ниже к шее, жадно вдыхает его запах, который был всё таким же чистым и ни с чем не смешанным. Да, он слабый, заглушенный таблетками и сигаретами, но это был его запах. За это время Фрэнк мог связаться с кем угодно, и Джерарда сгрызала слепая ревность, когда он представлял себе его с кем-то другим. Значит, у него никого нет.       — Что, изнасилуешь меня прямо здесь? — шипит Фрэнк, сдавливая руки, которые прижали его к холодной стене.       Его шея была беззащитна, и Джерарду нужно было только нагнуться ближе и впиться в неё клыками, чтобы пометить его, как делал до этого сотни раз. И тогда Фрэнк обречён.       — Это будет после, — обещает Джерард, чуть отстраняясь и облизывая пересохшие губы. — Сначала я разукрашу твоё милое лицо и трахну тебя так, что ты потом неделю не сможешь ходить. Будешь стонать подо мной, как течная сука. Я знаю, что ты хочешь этого, Фрэнки.       Ему хочется стошнить от этого прозвища и от самоуверенных слов Джерарда, от которых у него подкашивались ноги. Словно он залез в голову Фрэнка и вывернул наизнанку всего его запрятанные мысли, а потом ткнул в них лицом.       — Ты же думаешь об этом, да? Ты дрочишь и думаешь обо мне, — продолжает Джерард, ухмыляясь и все также прижимая его к стене на расстоянии вытянутой руки. Фрэнк мотает опущенной головой, но его щеки горят, потому что это правда. Во время прошлых течек он опять лежал в своей постели и скулил от бессилия. Дрочка почти не помогала, и Фрэнку было так мало. Джерарда всегда было много, постоянно и ежедневно, и Фрэнк привык, а теперь же он голодал. По его прикосновениям, редким объятиям и члену. Он так скучал по этому, сгорая от стыда и кончая себе в руку с отвращением к самому себе. Он ненавидел свое тело, которое предавало его. Его горло спирает.       — Нет, я не хочу этого, — выдавливает Фрэнк, и Джерард видит его насквозь. Он обещал не лгать ему, и что же? Фрэнк избегает прямого контакта, и Джерард, вздыхая, поднимает его подбородок, успокаивающе поглаживая большим пальцем по его щеке.       — Пошли со мной, — уже тише говорит он, заглядывая в его мокрые глаза.       Фрэнк молчит. Потом не сдерживается и смеётся. Сначала это короткие смешки, он давится ими, а потом сгибается от смеха пополам. Он выдыхает, когда более или менее успокаивается, и устало смотрит на Джерарда.       — Идти с тобой? Чтобы ты меня опять запер в своей квартире, и я сидел там как твоя вещь, которую ты периодически трахаешь? Чтобы ты снова бил меня, и я истекал кровью, ползая перед тобой на коленях? Так ты хочешь? — голос Фрэнка, озлобленный и ядовитый под конец дрожит, словно треснутое стекло.       Джерард тяжело смотрит на него, пока Фрэнк глотает солёные слезы.       — Ты никто. И без меня тебе плохо, — наконец отвечает он, и Фрэнк мотает головой.       Он не прав. Это неправда.       — Да, всё так. Ты ничтожество, ты сам признавался мне в этом, — спокойно говорит Джерард, наступая на него.       — Теперь это всё в прошлом, — отвечает Фрэнк, отводя взгляд. Он правда ненавидит себя.       Джерард качает головой и улыбается.       — Нет. Ты ни капли не изменился. Всё такой же, — Фрэнк закрывает глаза, когда Джерард наклоняется ближе, и его шею опаляет горячее дыхание.       Внезапно для себя Фрэнк ударяет его. Бьет под дых правой рукой, сжав ладонь в кулак до побелевших костяшек. Потом сразу же ударяет ногой в пах, чуть смазав, но попав в цель. Джерард сгибается пополам, хрипя, и Фрэнк использует этот момент, чтобы отбежать от стены. Он путается в своих ногах, пока бежит к главной улице. Ему есть куда идти и к чему стремиться. Он думает о Бекки в запертой темной квартире, о Кэри, о своей работе и пригоревших гренках с горьким кофе, о собаках в приюте, которые любят и ждут его каждый день. Он не вернётся назад, обещает он себе.       Фрэнк оборачивается, не чувствуя за собой погони, чтобы увидеть, как Джерард стоит у стены, оперевшись ладонями в колени. На его лице застыла полуулыбка, и он поправляет свои тёмные волосы, зачесывая их назад. Джерард смотрит ему вслед, но не пытается догнать или остановить.       Впервые в жизни он ошибался. Фрэнк не такой, как раньше, он действительно другой. Острый, словно оброс шипами, которые больно жалят, горький и терпкий на вкус. Смотрит с вызовом и немым укором, но в его глазах Джерард видит всё, что тот так тщательно скрывает от него. Но он умеет ждать.       Фрэнк бежит, задыхаясь и постоянно оборачиваясь, взлетает по ступеням и закрывает дверь на все замки, пугая Бекки. Призраки прошлого все равно догнали его, и он лежит на полу, скрючившись из-за них, уже плача во весь голос.       Он, считая, что изучил Джерарда вдоль и поперёк, до сих пор не знает, что тот всегда добивается того, чего хочет.       И сейчас Джерард почувствовал новую кровь.
Примечания:
the end.
всем спасибо, кто был со мной в это время и поддерживал меня <3
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.