Мне не нужна книга, чтобы знать, как правильно тебя любить

Ванины задорные ямочки на пояснице всегда хотелось обвести языком. У Рудбоя какой-то фетиш был, и он каждый раз, видя эти прекрасные ямочки, облизывался и глотал слюну, представлял всякое-разное. Особенно западал раньше, когда Ванечка лежал рядом на кровати, оттопырив свою сочную жопу, что-то пиздел, а Ванька даже и не слушал, любуясь, лаская одним взглядом, все ещё представляя всякое-разное. У Ванечки, в отличие от Ваньки, кожа светлая была, чистая. Такую только гладить, любоваться чистотой и свежестью, целовать до умопомрачения. Ванечка весь такой был: мягкий, тёплый, родной, и Евстигнеев крышей ехал, понимая, что вот сейчас ну нельзя. Светло как-то установку дал: попробуем как бы заново. Ваня его не понял, напрягся даже. Светло пояснил, мол, мы теперь по свиданкам ходим, так что, считай, у нас конфетно-букетный, который ты у меня, дескать, отобрал. Евстигнеев его и тогда не понял, а потом уехал, где невообразимым образом скучал. Их отношения переживали период цветения. Казалось, раньше они попали в холодную, дико ледяную зиму, а сейчас все становилось лучше и двигалось к тому, с чего они начали. Светло сам впервые заговорил о проблеме, и Ванька даже не спорил, потому что проблема очевидно была, однако взгляд на нее поменялся. Проблема была, но они словно отрицали её или не замечали. Сейчас, приняв, что происходит дерьмо, оного стало сразу меньше. Ваня замечал, что Ванечка и смотрит иначе, и выглядит по-другому. Цвела весна, радовала, а сердце пело, и именно в такой момент Рудбой уехал. Было непривычно ждать ответа на свои сообщения спустя столько времени. Ваня понимал, что Светло занят, да и у самого времени было мало, но натурально ждал, а потом, получив таки ответ, радовался и улыбался, как идиот. И Ванечка как специально отказывал в фото, говорил, что всё будет, когда он приедет. Это он так момент оттягивал, чтобы потом было мощнее и круче, чтобы Ваня соскучиться успел. А Ваня с ума сходил. И вот, сидя рядом с расслабленным и горячим Ванечкой, он думал о том, как сильно соскучился, а ещё — о блядских ямочках. Светло опустил плечи, тихо выстонал что-то, откидываясь спиной на ванину грудь. Рудбой тут же обхватил его за талию, притянул ближе, положив подбородок на плечо. Пена доходила высоко, но была мягкая, из-за чего даже не мешала, словно её и нет, но места в ванне было по-прежнему мало, так что приходилось жаться, что было очень даже на руку. — Ванечка…- выдохнул Ваня. Он погладил чуть выпирающий мягкий живот, ощущая, как он напрягается под его заботливыми ладонями. Хрен знает, как ему удалось затащить Ванечку с собой в одну ванну, но был так рад мять его бока, расслабляясь от тепла и запаха. Напрягаясь от близости. Он провел по шее Светло носом, втянул запах кожи и пены, легко коснулся губами под ухом, щекоча. — Подожди, блять, — шикнул Светло. Он так старался быть «недотрогой», сам в это не веря, что Ваня чувствовал, как тот дрожит, как срывается голос, и тихие стоны слышал, поглаживая чувствительный низ живота, сжимая второй рукой бедро. — Я две недели ждал, Ванюш, — не выдержал Ваня. Он легонько укусил шею, поднял ладонь с живота на грудь, поймал пальцами сосок. — Ты только с дороги! — Я только с дороги! Ванечка обманывал и себя, и его. Старался сопротивляться, потому что не очень любил трахаться в воде. Рудбой прямо-таки видел его закушенную губу и закатившиеся глаза, ощущал дрожь и напряжение. А потом он вспомнил ямочки, облизнулся вновь, но решил не торопиться, приподняв голову и зацепив покрасневшую мочку уха зубами, укусил, потянул, зная, что Ванечка так любит. В ответ прилетел рваный выдох и тихий хриплый стон. Светло заёрзал, невольно потираясь жопой меж ног Вани. — Я только с дороги и безумно соскучился, — закончил Рудбой. Конкретно сейчас Ваня даже представить не мог, что способен не хотеть этого парня. Оказалось, достаточно дать ему ментальный подзатыльник, показать, чего Ванечка стоит, какой он, когда особенно по-настоящему расстроен. Ваня наблюдал потускневший взгляд больше месяца, не понимал его причины. С пониманием проще стало и Ванечку прочитать, и вернуть. Казалось, что они расставались на этот период, чтобы понять, каково это — когда они порознь. И это отвратительно, невыносимо. Ваня хотел всегда держать Светло в своих руках, ощущать его руки на себе, быть рядом. И он был готов на всё, чтобы его Ванечка только улыбался. Вызвать улыбку Ванечки оказалось легче, и это заставляло ощущать себя по-настоящему счастливым. Светло мелко вздрогнул, не выдерживая. Он завёл руку, ища ванин член, сильно сжал у основания, пока ладонь Рудбоя скользила по его бедру, специально не касаясь хрена. Ванечка уже высоко стонал, дёргаясь и потираясь жопой. — Я тебе интернет отключу, — решил Рудбой, — чтобы не читал всякую херню на форумах. Ванечка его будто и не слышал. Он сам начал ласкать себя и ускорил движения, когда чужая рука отвела ягодицу и начала дразнить напряжённую дырку. Рудбой вылизывал его шею, толкался в руку, но вовремя остановился, отталкивая Ванечку от себя. Было кое-что, что он хотел сделать прямо сейчас и ни минутой позже. Светло замер, захлопал ресницами, вопросительно глядя. Нагнуть Ванечку было нетрудно. Он был удивительно мягкий и податливый. Доверчивый. Рудбой легко поставил его на колени и заставил опереться на бортик, задрал задницу, глядя на такие любимые ямочки и изящный изгиб спины, мокрые ягодицы и яйца, по которым стекала сочная пена. Ваня так часто облизывался, что слюны не хватало. Он положил ладони на ягодицы, развёл их, помял, ненадолго прижался своими бедрами, представляя, как после войдёт в горячую узкую дырку, как будет трахать Ванечку до хрипа и криков. После. А сперва он решил сделать то, о чем грезил все дни в поездке. Из-за пены чуть покрасневшая кожа на пояснице была горьковатая, но тем не менее самая вкусная. Юркий язык скользил, обводя кончиком ямочки, пока сильные пальцы крепко держали ягодицы, мяли, сжимали до побелевших следов. Ванечка единожды громко и задушиливо вдохнул, после чего замер, кусая кулак. Рудбой тёрся носом, целовал, кусал там, где получалось, вновь лизал, жадно хрипя. Он опустил ладони чуть ниже, развёл ягодицы, скользя языком по ложбинке, но не задевая дырку. Носом провел дорожку, прошедшую языком, и сильно укусил чувствительное место на внутренней стороне бедра, совсем близко к яйцам. Задница под ладонями часто напряглась, а бедра дрожали. — Пидор, — взвизгнул Ванечка, когда Рудбой принялся тихонько часто покусывать его в том же месте, но с другой стороны. Ваня звонко шлёпнул его, умудряясь выгнуться так, чтобы всосать в рот одно яйцо, шлёпнул ещё раз, выпуская, и вновь заработал языком. — Ненавижу, блять. Ванечка скулил, но даже не пытался оттолкнуть. Он лишь напрягался, дёргался иногда, но охотно выпячивал задницу. Пару раз Светло пытался приласкать себя, за что каждый раз получал по жопе. Ваня не мог наиграться. Он до одури боялся, что его Ванечку отберут, скажут, что все, он не твой больше. Парень думал об этом несколько раз, и каждый — больнее предыдущего. Сейчас Светло был его, и он мог вертеть им, трогать, как хочется, целовать, кусать. Ванечка лишь сильнее выгибался и твердел, тёк даже, наверное. А Евстигнеев ведь даже не вставил. Ванечка был горячим, любимым. Был его мальчиком. Рудбой вошёл пальцем по костяшки, продолжая ласкать языком вокруг натянутой дырки. Ванечка расставил ноги шире, подставляясь, уткнулся головой в руки, шипел поначалу. Хотелось именно ласкать его, показывать всю степень рвущегося наружу чувства. У Вани у самого член требовал внимания, но сейчас он настолько решил забить на себя, что почти не замечал. Этого хватало. Ему хватало трогать мягкие бока, ощущать реакцию на свои прикосновения и порой издевательские манипуляции. Светло старался не дергаться, замереть, но всё-таки подавался бедрами, будто мало ему этого. Ваня неоднократно отрывался от измученной жопы, смотрел на влажную спину, напряжённые плечи. У Ванечки уже, наверное, колени болели, но он стоял, пока Рудбой не мог отказать себе в том, чтобы войти в него хотя бы кончиком языка. Дырка была тугая, даже когда Ванечка расслаблялся, и от этого голова кругом шла. Светло явно ждал, так же мучился, имея под рукой полный арсенал замены Рудбою. Было слышно, как фоном бренчит чей-то телефон. Ваня мимолётно вспомнил, что обещал отзвониться, когда приедет, однако залез в ванну и Ванечку с собой утащил. Они быстро поцеловались в прихожей, а потом Светло заявил, что приготовил ванну с пенкой для себя любимого, но в принципе готов уступить ее уставшему Ване. И Ваня реально был уставшим, пока перед глазами не замаячила бледная задница. Когда они только сошлись, у Светло была маленькая аккуратная жопа и почти жёсткие бока, сейчас же он хорошо отожрался, отрастил мягкие булки, и Ване это ебать как нравилось. Теперь можно было мять его, тискать до умопомрачения. Ванечка недолго ныл, что пора худеть. И вот весь такой классный, сочный, Ванечка был готов кончить лишь от того, что его вылизывают. Рудбой помнил чувство языка между ягодиц и надеялся, что его Ванечка ощущает все острее, старался, пока не понял, что сам терпеть не может. Он вытянулся, входя сразу двумя пальцами, прижался своими бедрами, как прежде. Колени у самого болели, что он заметил не сразу, а Ванечка разве что не хныкал. — Ещё чуть-чуть, — пообещал Рудбой. Он широко огладил его спину, замирая на ямочках. — Вань, блять, заебал, — рвано позвал Светло. Из последних сил держался. Рудбой понимал, что заигрался, извиняясь, коротко поцеловал в основание шеи. Ванечка повернул голову насколько смог, окидывая темным тяжелым взглядом. Ваня лишь судорожно сглотнул. Он-то не видел, как Светло реагирует на его ласки, чего ему стоило терпеть вот это все. — Ты такой красивый, — пораженно кивнул Ваня, вытащил пальцы, помог Ванечке разогнуться, обернуться и сел, сажая Светло к себе на колени лицом к лицу. У Фаллена были покрасневшие губы, сумасшедший, несколько потерянный взгляд и отсутствие какой-либо опоры. Ровно держаться он не мог. Ваня усадил его удобнее, прижал крепко, пока просто держа на коленях. Светло ухватился за его плечи, скрестил щиколотки за спиной, и лишь тогда поднял голову, глядя глаза в глаза. Взгляд был совсем ебанутый. Ваня не выдержал, посмотрел на губы, которые пострадали не меньше задницы. Красные, опухшие и очевидно закушенные. Такие губы хотелось целовать, но было страшно, ведь казалось, что они лопнут от любого прикосновения к ним. Но Рудбой рискнул: он целовал его сперва неторопливо, потом углубляя до влажного хлюпанья, трахал рот языком, ожидая, когда Ванечка очнётся и даст отпор. Очнулся Светло быстро, начал потираться, шумно дыша. Вода уже сорок раз остыла, но пена на удивление осталась, прилипая к коже и тут же тая. Ваня видел, как опрокидывает Светло на лопатки и ебет на скорости, широко разведя ноги. Однако они были в воде по грудь, да и без смазки, поэтому Рудбой завел руку за спину Ванечке, опустил ниже, входя двумя пальцами, а после добавляя третий. Фаллен тут же зажался и зашипел. — Вода, блять! — Светло неприятно морщился и хрипел, но даже не пытался встать. Сил явно не было. — Потерпишь? — тихо спросил Ваня. Светло поднял бровь и как-то странно и страшно ухмыльнулся вместо ответа. Он отпрянул, завел руку за спину, вытаскивая затычку из слива ванны, а после прижался, как прежде, и начал двигаться, трахая себя чужими пальцами. Ване даже делать ничего не надо было: он уткнулся носом в шею, чуть выгнул пальцы и иногда разводил их, пока Светло неторопливо двигался, закусив многострадальную губу. Пахло клубникой, что напомнило, почему у них нихуя так просто не выйдет. Ваня обнял лицо напротив ладонями, посмотрел в сожмуренные глаза. Длина руки позволила дотянуться до полки, хоть и пришлось немного привстать, где стояла смазка. Он подождал, пока вода сойдёт, смазал себя и пальцы, быстро вошёл. Рудбою немного хватило. Он приподнял Ванечку, помогая насадиться уже на член. Вода постепенно убывала, и становилось прохладно, но внутри Светло было горячо и мягко. Лучше всего на свете. Ванечка упёрся одной рукой Ване в плечо, а второй — об бортик за его спиной, насаживаясь. Он хмурился, шумно дыша Ване в лицо, и Рудбой решил, что уж лучше отвлечь его немного, вновь полез целоваться. Евстигнеев медленно целовал его, пока не вошел до конца. Он крепко обнял Ванечку, двинул бедрами на пробу и ухватил его под задницу, помогая. Колени, наверняка, ещё болели, а для начала можно было не торопиться, двигаться медленно, целуясь, просто привыкая, вспоминая ощущения, когда они вот так плотно прижимались друг другу, обменивались теплом. Ванечка двинулся первым. Приподнялся, закинув голову назад, и поймал свой спокойный ритм, закрыл глаза, тихонько выстанывая что-то. Ваня залюбовался, но скоро и сам толкнулся поглубже, сжимая и оттягивая его ягодицу. Они не заметили, когда сорвались. Так долго терпели и ждали, что нужно было совсем чуть-чуть. Хотелось растянуть, чтобы подольше, но мощный оргазм накрыл уж больно быстро. Совсем скоро стало прямо-таки зябко. Ваня поднял голову Светло за подбородок, нежно чмокнул в губу, помогая встать. Ванечка почти тут же шикнул, потому что из задницы текло, а разогнуться было большой проблемой. — В следующий раз в койку, — просипел Ванечка, но потом совсем жалобно добавил: — пожалуйста. В этот момент он был таким милым, что мысли о повторном посягательстве пропали мгновенно. Рудбой не представлял, как сейчас приехал бы домой, где его никто не ждёт. Точнее, боялся представить. Он бы сидел в ванной один, смотрел на ванечкино полотенце на крючке и, наверное, рыдал как дура. Почему-то казалось так. Не факт, конечно, что Светло оставил бы полотенце, но Ване хватило бы даже волоска, чтобы вспомнить все мгновения вместе, всё, что пережили. А тут Ванечка, настоящий и живой, сидел на краю ванны и тихо хныкал, матеря Рудбоя, пока тот пытался обтереться. Такой домашний и злой, но всё-таки несколько расслабленный и, Ваня был уверен, удовлетворённый. Он сам себе улыбнулся. Смотрел на Светло, думал, как помочь, но знал, что лучше тупо не лезть. Радуйся, Ванька, что он тебя вообще не убил за такое, ведь даже недовольный взгляд, в котором ясно читалось желание убить, вскоре стал бы мягким и любящим. Так было раньше, произойдет через полчаса и будет происходить всегда. Ваня был в этом уверен.