Mad world

Прочь из Форкса

***

— Где он? — Тихо, тихо, мелкая. Давай без поножовщины?..       Эммета я безмерно любила, но его предрасположенность к прозвищам просто... просто выводила из себя! А этот нескончаемый поток сарказма? Совершенно невовремя и потому возмутительно! — Для начала проясним пару моментов, — он опустил поднятые руки, растянутыми фразами давая понять, что разговор обречен на иронию. — Я все-таки чувствую за тебя ответственность и хочу убедиться, что мне потом не придется отчитываться перед твоим папочкой.       Я с недюжинным терпением возвела глаза к небу. — Зачем ты выясняешь адрес проживания нашего дражайшего майора и что ты планируешь делать непосредственно на месте? — деловым тоном выдал здоровяк. — Ты же понимаешь, что в сущности это один и тот же вопрос? — я скрестила на груди руки и склонила голову набок. — А вот тут позвольте не согласиться, — но он, похоже, был в ударе сегодня. — Уверен, что повод является неумелым прикрытием.       Вот ведь шутник несчастный! — Да ну тебя! Все более чем серьезно! Он... — я запнулась под пристальным, насмешливым взглядом, но вдруг откуда-то пришла уверенность. — Джаспер оставил один очень важный пакет и уехал в город. Теперь не отвечает на телефон. Я просто боюсь за него... Да я в ужасе, если признаться! Неужели ты не понимаешь?.. — Нет-нет, я всего лишь решил попробовать его методику рационального мышления, только что, — даже коварство в его исполнении было столь добрым, что я не сомневалась: он расскажет. Только перед этим хорошенько поиздевается за все! — Забыл пакет. Интересно. Где забыл и, главное, что делала ты в обществе Уитлока и его жизненно необходимого пакета?       Несносный! — Мы разговаривали. — Втроем с пакетом? Колесами балуетесь? — Эммет! Ну-ка прекрати сейчас же! Если хочешь знать, между нами ничего пока не было! — Нравится мне это пока, — хмыкнул он, но в улыбке читался азарт. — Гризли, прошу, — я сглотнула, в очередной раз бросив нервный взгляд на маленькие наручные часы. А когда подняла его обратно, прочитала в обычно несерьезных глазах напряжение. — Это какое-то лекарство, — я несколько раз моргнула, отведя взгляд в сторону. Точнее, не какое-то, а вполне известное мне лекарство, но рассказать все в подробностях Эммету показалось бестактным, даже если вероятность того, что он тоже знал, была велика. — Не стал бы же Джаспер специально менять маршрут, чтобы купить аспирин.       Уверена, МакКарти все понял, судя по несколько виноватым глазам. — Ладно, сейчас скину точный адрес, он вроде в Порт-Анджелес рванул. Квартира там у него, — он достал из кармана телефон, даровав мне несказанное облегчение. — Только ты смотри мне, — вновь притормозил Эммет, — не гони. Пообещай. — Клянусь. — Да. А то отвечать мне, — снова напомнил он о том, чем закончились мои личные дела в Ла-Пуше. И я бы закатила глаза, но слишком многое сейчас зависело от мелочей. К тому же, я прекрасно понимала, что в первую очередь его волнует моя безопасность, а не данное папе слово.       Импульс от телефона дошел, кажется, до самого сердца, и губы растянулись в улыбке. — Спасибо, — я как всегда немного несдержанно обняла довольного Эммета, но вскоре отпрянула, пролетая над ступеньками к парковке. — Ты там это, — крикнул мне вдогонку он на грани смеха, — руки не распускай!       На этот раз глаза я все же закатила, дернув уголком губ. Правда все это хлынувшее наваждение и ирония растворились в тревоге. Сердце неровно билось, словно чувствуя... Нет, я и в самом деле чувствовала что-то плохое. Что-то более того — ужасное.       Поэтому через несколько минут, нарушая данную Эммету клятву, я вжимала педаль газа в пол. Скорее бы добраться до Порт-Анджелеса. Скорее бы убедиться в том, что все тревоги напрасны. Но предчувствие редко подводило меня. Оно следовало попятам за мной с раннего детства и когда-то к счастью, когда-то к сожалению, не обманывало. Например, я совершенно спокойно шла на самый пугающий, по мнению одноклассников, экзамен, несмотря на ряд суеверий, случившихся тем днем. И не хотела отпускать родителей перед Рождеством 1998 года в приют нашего округа, куда они регулярно ездили.       Были времена, когда я откровенно не прислушивалась к шестому чувству, даже шла наперекор, устав от ощущения постоянного, настойчивого голоса в голове. Но ничего путного из этого не вышло. И сейчас я нервно сжимала руль, так опасаясь опоздать.       Джаспер был сильным, однако почему-то не всем было дано понять, что у любого есть предел. Он предпочитал работать наизнос и никогда никому не давал повода подумать, что он на грани. И дело усугублялось тем, что он не доводил себя до нее — он жил на грани вот уже несколько лет.       Мой взгляд всегда был пристальнее и извлекал истину гораздо раньше остальных. Мне мешала лишь редкость наших встреч. И насколько бы мертвой оставалась точка, на которой мы застряли, если бы не папина просьба сопроводить меня в Сан-Франциско?       Три дня в другом мире. Где мне ничего не мешало, а его отпустили проблемы.       После моей фееричной стажировки в Париже филиал одного из их модных домов в Нью-Йорке заключил со мной контракт. Все шло по плану, несмотря на удаленный формат работы, подразумевающий появление на генеральных репетициях и важных мероприятиях. Однако проблемы, вернувшие Розали домой, отрезали мне путь: папа ясно дал понять, что появление в Нью-Йорке исключено для всех членов семьи до устранения всех вопросов. Удачно завершив осеннюю неделю моды в Париже, я вернулась домой и понадеялась, что все образуется в скором времени. Но оно неумолимо близилось к праздникам, а проблемы Розали так и не решились. Нужен был новый план.       И к счастью, судьба мне благоволила: директор модного дома сообщила, что будет на мероприятии в Сан-Франциско и готова устроить примерку прямо там. Окрыленная этим, я была встречена печальными новостями: из-за неблагоприятных погодных условий — частых обывателей нашего штата и, в частности, Сиэтла, — большинство рейсов было отложено на сутки, и частные джеты не стали исключением. Располагался город неблизко. Двигаясь строго на юг, надо было проехать через весь Вашингтон, пересечь Орегон и половину Калифорнии. Обучаясь в Лос-Анджелесе (он был на несколько миль южнее Сан-Франциско), я всегда перемещалась на самолетах, но сейчас выбирать не приходилось. Впрочем, всего пятнадцать часов в пути — можно преодолеть за пару дней с ночевкой. Оставалось только согласовать это с папой... — Сейчас мокрые дороги, местами гололед. Ехать одной так далеко опасно, — он неодобрительно покачал головой, выслушав мой рассказ, и я уже приготовилась аргументировать обратное, но он вдруг предложил: — Я попрошу Джаспера сопровождать тебя, — он перестал хмуриться, подыскав благоприятный выход из ситуации, и успокоился, тогда как внутри меня все восторженно задергалось. — Он всегда собран и внимателен, к тому же, опытный водитель. Ты ведь не против? — Нет, совсем нет, — я улыбнулась, отступая назад еще более счастливой, чем пришла.       Окрыленно организовав свой саквояж и распределив заказы по чехлам, я не заметила, как наступило утро следующего дня.       Забывшись в воспоминаниях, я едва не пропустила нужный поворот и, не жалея колодок, дала по тормозам, чтобы войти в крутой виток дороги. Со вздохом перечислила в уме множество спорткаров, которые вписались бы в такой поворот куда элегантнее, но мысленный ряд прервался. Я нахмурилась, вспомнив из того утра кое-что еще.       С мыслями о предстоящем, вытекающими в мечтательную улыбку, я наслаждалась чашечкой свежесваренного кофе в одиночестве мрачного зимнего утра, и ни одно предположение, что кто-то может помешать, не посетило меня, когда с лестницы раздались узнаваемые шаги. Все-таки кроме меня и Джейн в нашем доме никто не носил шпильки. — Добро пожаловать, — ее появление, благо, не спугнуло улыбки с лица, которую пришлось бы натягивать. Правда, потребовались силы, чтобы ее удержать. — Не думала, что ты вернешься так скоро, — наполнив голос радушием, я повернулась к женщине: теперь она направлялась сюда. — Надеюсь, ничего не случилось, и ты вернулась лишь потому, что скучала? — Несомненно, — низкий, но женственный голос разрезал звенящую тишину кухни своим острым лезвием. Определенно намереваясь сказать что-то еще, Джейн неторопясь оказалась с другой стороны барной стойки. — Это ведь и мой дом тоже. — Конечно, — я улыбнулась, опустив чашку на темный мрамор столешницы, и в миллионный раз задалась вопросом, что их с папой держало вместе. — Но, увы, теперь уезжаю я. Как печально, что нам до сих пор не удалось пообщаться ближе. Жизнь неустанно разделяет наши пути даже теперь, когда мы живем под одной крышей. — Особенность больших домов, — блондинка непоколебимо пожала плечами, чуть откинув гладкую длину волос за спину. Надо отдать должное, она всегда выглядела безупречно, даже после долгой дороги. — Но мне не привыкать. Живя в замке, члены одной семьи могут не видеться неделями, пока кто-либо не пожелает встречи.       Я кивнула, усердно не впуская в черты печаль. Вспомнила времена, когда ни один уголок этого необъятного дома не пустовал, буквально искрился жизнью, ее ярким светом даже в самый пасмурный день... Смех мамы эхом разносился по комнатам, отражаясь от стен, которые теперь выглядели иначе... Буря эмоций, сменяющих друг друга, в живом и непокорном голосе Розали также покинула это место, и тени стали унывнее. Ничего мне не хотелось так сильно, как вернуть в наш дом счастье, и не было для меня ничего более очевидного, что эта задача была моей. — Я все же надеюсь, у нас получится исправить ситуацию, — слегка встряхнув головой и передернув плечами, я отогнала воспоминания, чтобы без тени, несмотря ни на что, подвести черту улыбкой. — Кофе?       Неожиданно отказавшись от отстраненности, Джейн согласилась, хотя холодность так и не покинула ее глаза. В них также не было и дружелюбия. Проблема была в том, что обе, мы смотрели друг на друга свысока. Обоюдная, подчеркнутая вежливость переходила грань лишь с моей стороны и только потому, что мною руководил живой интерес. И искреннее желание уберечь родного человека.       Причин не любить Джейн у меня не было. История того, как ей удалось войти в нашу семью, произошла в период моего отсутствия и была представлена весьма скупо, с явно недостающими подробностями. А в них я нуждалась. Череда событий в мельчайших деталях — вот мой воздух. Сперва я испытала счастье и облегчение от перемен в жизни папы, решила, что все наконец позади, что эта черная скорбь отпустила его, однако вскоре стало ясно: все было иначе. И не великое чувство стало причиной таких перемен, а жизнь, снова ее обстоятельства, к которым пришлось подстраиваться. В том, что обстоятельства эти устраивали Джейн, не было сомнений, как и в том, что папу они тяготили. Было ли это ее игрой или независимыми силыми, я не знала, но в бывшем Вольтури, хоть и никогда не была со мной груба, отталкивала чем-то необъяснимым. Я словно видела в ее взгляде мрачное намерение, но мне никак не удавалось его прочитать.       Как бы там ни было, с ней Каллены были уже не тем, чем раньше, и этого было достаточно.       Осмысливая смешанные чувства от разделенного с Джейн утра, я укладывала объемные чехлы с одеждой на задних сидениях машины. Эта раздражала жуткой нерасторопностью, что папа назвал мерами безопасности. Я скучала даже по инертному внедорожнику, который испортили Квилеты! Но времени на покупку новой не было, и я продолжала пользоваться этой. Из груди вырвался тяжелый и слегка раздраженный выдох, который, увы, некому было выслушать, и я задумалась, как бы поскорее избавиться от этой улитки на колесах, которая и рядом не стояла ни с одной спортивной иномаркой. Незаметно держать в гараже Ламборгини или хотя бы Порше не выйдет, а сохранять в тайне — тем более, так что требовался какой-то план. — Где ты пропадаешь, Элис Каллен? Почему мы живем в одном городе, а видимся так же редко? — Удивленно вскинув брови, я приняла входящий, и динамик содрогнулся праведным гневом любимой тети. — Прости, Роуз, я совсем не замечаю, как бежит время, — я выдохнула, прекратив шуршать вещами, и облокотилась на холодный металл автомобиля. — Меня окружают сотни нерешенных вопросов! Хотя... разве когда-нибудь было иначе? Ладно, это неважно, я обещала заехать и обязательно заеду перед праздниками. Клянусь, Розали.       Пыхтение и фырканье на том конце сменилось понимающим вздохом принятия. — Ты невозможна, Элис. — Пытаюсь соответствовать, — я хмыкнула, и невольно губы растянулись в улыбке. — Между прочим, ответного визита с твоей стороны так и не было, так что... — Ты знаешь, что это невозможно, дорогая, — несмотря на ласковый тон, в голосе отчетливо слышались леденящие нити. — И не стоит пытаться меня переубедить или... — Да, да, — я покорно согласилась, закатив глаза, и дала себе обещание никогда не оставлять эту тему в прошлом. Но сейчас в этом действительно не было смысла, запас упрямства еще не иссяк ни в ней, ни в папе, поэтому предпринимать что-либо было бессмысленно, и я перевела тему. — Вообще-то, меня не будет в городе дня три-четыре, я...       Краем глаза я уловила движение между деревьями, за которыми петляла дорога, и через пару секунд показалась машина Джаспера. Сердце замерло, и я не сразу вспомнила, с кем и о чем говорила. — ... еду на встречу по работе в Сан-Франциско, собиралась еще повидать Платтов по дороге. Я передам от тебя привет, Роуз. Целую! — быстренько прощебетала в трубку, чтобы не нарваться на составление точных планов. Жизнь по плану, бесспорно, удобнее, однако по возвращении в Форкс мне все никак не удается вернуть дела в прежнее русло. — Надеюсь, мы не оторвали тебя от важных дел? — из последних капель терпения сдерживаясь, я проследила черный автомобиль, который, как мне казалось, двигался изрядно медленно. Тем не менее, Джаспер быстро оказался передо мной. Дальше, чем я хотела бы, но удовлетворительно. Выглядел радушно, но напряженным взглядом осматривал все вокруг. Все, кроме меня. Что ж, не бывает непоправимых вещей. — Они без особых усилий отложились. Да и что может быть важнее?.. — вопрос прозвучал незаконченным, замершей мыслью, такой же как мое дыхание и сдержанная улыбка на его лице. — Я бы и сама справилась, — чуть вскинув подбородок, я качнулась и взволнованно сцепила руки за спиной, — но папа настоял. — То есть перспективе разделить мою компанию ты не обрадовалась? — усмехнулся он, конечно, несерьезно, но до меня дошло, как прозвучали мои слова. — Я имела в виду не это, — невозмутимо покачала головой, пожав плечами. — И кстати, я уже уложила все вещи в эту машину, — кивнула на нее, принципиально не назвав своей. — Думал, она тебе не нравится, — прокомментировал Джаспер, возвращаясь за руль своей. — Не нравится, — я кивнула, когда он опустил окно, и непроизвольно сморщила нос. — Но у меня есть надежда, что за такую долгую поездку с ней случится нечто непоправимое. Шанс ведь велик, не правда ли? — Не думаю, что шведский автопром так легко сдастся, — аккуратно заметил Джаспер, видимо, чтобы не лишать меня надежды так резко, и направил автомобиль в открытые ворота гаража. Кажется, предстоящая поездка действительно не стала для него проблемой, а, возможно, и повлияла на настроение лучшим образом.       Все это просто не могло меня не порадовать, поэтому, пытаясь не улыбаться так широко, я убежала в дом за сумочкой. Вернувшись несколько минут спустя, я была встречена открытой дверью заведенной машины. — Папа уехал раньше, его срочно вызвали в больницу. А Эдвард так беспробудно спал, что даже не заметил, как я заходила, — я улыбнулась умилительным воспоминаниям: во сне у Эдварда было такое невинное лицо, будто и вовсе не принадлежало такому заносчивому, нахальному... — Да, с мистером Калленом я сегодня уже пересекался, — Джаспер кивнул, тронувшись с места, и его красивое, серьезное лицо отчего-то слегка омрачилось печалью.       Стоило нам выехать за пределы города — лопнуло нечто незримое. Чувство, подобное глубокому вдоху в бесконечной череде коротких и поверхностных, подобное расправленным крыльям давно отчаявшейся летать птицы, наполнило грудь. Будто Элис Каллен осталась там, по ту сторону приветственной таблички, а здесь была только я. С человеком, которому, однако, не так-то просто было расстаться с плотным занавесом, разделявшим наши жизни.       Но в Сан-Франциско нас ждало нечто иное, теплое и манящее, а предчувствие меня редко подводило, поэтому я не стала скрывать улыбку. — Покидаешь дом, но улыбаешься, — вскоре заметил Джаспер, казался сдержанным, однако его глаза блестели. — Неужто за пару месяцев мы тебе надоели? Кажется, ты не так счастлива, как была прежде. — Нет, вовсе нет, — я улыбнулась шире, встряхнув слегка влажными волосами. — Там мой дом, и я по всем ужасно скучала. Просто привыкла улыбаться навстречу неизвестности, — завершила на бодрой ноте, но тут же замялась на мысли о том, говорю ли я правду до конца. — Хотя... если быть честной, мне непривычно. Не хватает динамики той жизни, которую я жила эти пять лет. Столько событий, каждый день, столько впечатлений, людей... — Хочешь вернуться? — Нет, — ответила я спустя пару секунд паузы, но не для раздумий — чтобы скорый ответ не казался инфантильным. — Нет, вообще-то, я была рада вернуться домой и... несмотря на мою любовь к изменениям, найти все здесь прежним. Постоянным. Брат здесь, папа тоже, даже Розали... Эммет — все тот же Эммет, ты... — я прочистила горло, переведя дух, — тоже остался. Возможно, я старею? Но в душевном покое что-то есть. — Хорошо, когда есть, куда вернуться, — Джаспер кивнул, стараясь улыбаться, но не смог скрыть натянутую как струна грусть в голосе. — А тебе есть куда? — Форкс стал для меня домом, за столько-то лет, — он криво усмехнулся, уверенно лавируя по петляющему шоссе. — Многое успело случиться. А неприятности сплочают и привязывают к месту эффективнее другого. — Да, конечно. Но думал ты будто совсем о другом доме, — не рассчитывая на ответ, я обернулась к нему и получила неоднозначный взгляд.       Длинные поездки я переносила с трудом, поскольку усидеть на месте столько часов подряд, заняв себя чем-то, было едва ли осуществимо в таких условиях. Но в этот раз цель оправдывала средства, и пришлось смириться. Тишину, однако, я не переносила совсем, поэтому в салоне негромко играла музыка случайной радио-волны. Решетки магнитолы вибрировали легким старым роком, отчего-то нагнетающим атмосферу в салоне, но причину я поняла, лишь взглянув в профиль Джаспера, затем — словно тик, на подрагивающие веки и нервно сжимающие руль руки. Вечно уравновешенный, сейчас он сеял волнение. — Прости, я редко слушаю радио, к тишине привык, — попытался успокоить меня дежурной улыбкой и расслабиться, но от меня не укрылось, сколько для этого потребовалось усилий. — Сейчас популярны резкие звуки, точно не для меня.       Догадавшись, что это как-то связано с военным прошлым, я кивнула и покрутила колесико на магнитоле. Сквозь помехи прорвались знакомые звуки, спустя секунду обретя почти кристально чистое звучание.

You were my first love

And you'll be my last love.

I will never make you blue.

      После долгое время Джаспер оставался задумчивым и молчал. Лишь когда мы проехали весь штат и остановились в закусочной недалеко от границы, он продолжил тему, будто мы и не прерывались. — Ты сказала о доме, и я вспомнил детство, — без особых эмоций произнес мужчина. — Дом там, где семья. Там, где живы братья, где родители еще вместе, — его голос прервался неожиданно, и мне показалось необходимым сказать хоть что-нибудь. — Да, помню, однажды ты рассказывал о своих братьях, но совсем немного... — Предпочитаю обходить эту тему стороной, — несколько секунд подбирал слова, но все-таки озвучил мысли, натянуто улыбнувшись мне. — А я вот не избегаю разговоров о маме, — я пожала плечами, откинувшись на спинку. Пыталась не впускать печаль в голос, чтобы подбодрить Джаспера, а не наоборот. — Ведь, не затрагивая какую-то больную тему, мы так или иначе касаемся ее внутри. В большей или меньшей степени терзаемся ею. Я осознала это уже давно и поэтому никогда не боялась говорить о горестях. Так они не приносят столько боли. Не оставаясь в тени. — Возможно, ты права, — спустя продолжительную паузу резюмировал мужчина, но что у него на душе, я не знала. — И к тому же, у тебя есть Роберт, — я взволнованно приподнялась, вспомнив эту важную деталь. — Он нуждается в тебе больше, чем мысли о прошлом.       Упоминание младшего брата Джаспера, живого и более обсуждаемого, зажгло искры в окутанных прочным холодом глазах. В них смешались любовь и одновременно грусть, которую по ошибке я списала на тоску по двум другим братьям, пока он неожиданно не начал свой рассказ о том, что происходило за закрытыми дверьми дома Уитлоков. Почему он был так открыт именно мне и без выуживающих вопросов, я до сих пор не поняла, но теплое чувство чего-то сокровенно доверенного окутывало сердце до сих пор. — Боюсь, если я не вмешаюсь в его жизнь в ближайшее время, потеряю через несколько лет. Точно так же, — сказал он в конце с горечью, сжимающей и мое сердце. — И с этой потерей я уже не смирюсь никогда. — Думаю, еще есть время, Джас, — я подалась вперед, накрыв его напряженно сжатую руку пальцами, стремясь согреть этим невинным прикосновением. — Я верю, у тебя получится. И я всегда рядом, все мы. Можешь смело рассчитывать на нашу помощь. — Благодарю, — губы растянулись в признательной улыбке, — но я привык справляться со своими проблемами сам. — Никому не выстоять в одиночку, — мягко, но я гнула свою линию. — Даже такому сильному человеку, как ты. Прошу, не отказывайся от помощи.       Прошу, не отказывайся от нас. Так громко стучало эти слова сердце. Казалось, оно металось по груди, игнорируя невозможность подобного явления. Казалось, этими словами горели мои глаза, отчего их обжигало. Страдали взаперти мыслей, желающие вырваться наружу.       И также казалось, что Джаспер сумел прочитать их в глазах. Но был слишком благороден, готовый пожертвовать любыми мечтаниями и желаниями, полагая, что недопустимо лишний в моей жизни.       Он промолчал, но накрыл мою руку в ответ и чуть сжал ее. Это была очередная стена, хоть и могло показаться иначе. Твердый ответ на оба вопроса разом.       Что ж, о том, что в любви нужно быть настойчивым, я знала не по наслышке.

I'll be true to you.

In this whole world

You can love but one girl.

Let me be that one girl,

For I'll be true to you.

      После мы проехали еще столько же, негласно решив пересечь штат Орегон без остановок, особенно в виду того, что трасса пролегала через Розберг. Несмотря на то, что папа все уладил, и два клана разошлись полюбовно, воспоминания о прошедшем инциденте до сих пор вызывали неприятную дрожь. Едва въехав в Калифорнию, когда уже подкрадывалась ночь, мы свернули на дорогу, что вела в небольшой туристический городок у горы Шаста — места, вовсе не отвечающие стереотипам об этом штате, где ожидают увидеть местами засушливые равнины, покрытые колючим кустарником. Уголок, в котором нам предстояло провести ночь, напоминал о родных краях — лесных и озерных, холмистых и прохладных.       Мой номер в шале был небольшим, но полностью соответствовал ожиданиям. Спустя некоторое время я поднялась с кровати, проверенной на мягкость, и толкнула балконную дверь в бок. Ветерок принес свежесть снежных вершин, напомнивших о пристрастии дедушки по отцовской линии к горным лыжам: последние годы своей жизни, в основном вдали от Форкса и переложенных обязанностей, он провел на заснеженных склонах Альп.       Предавшись светлой памяти, я вдохнула полной грудью и всмотрелась в окутавшую территорию гостиницы темноту. В ней не было ни звука — лишь плывущий огонек тлеющей сигареты и алые искорки, гаснущие в падении.