Mad world

Искры гаснут в падении

***

      Как я и предполагала (желая, тем не менее, иного), встреча с Ниной, главой модного дома средних лет, продлилась около часа — срок, которого было катастрофически мало, к тому же в невообразимых условиях творческого бардака и суеты — типичной атмосферы для закулисья любого мероприятия, связанного с модой. Признаться, просидев два месяца в личной мастерской, я успела забыть, как вертелась воланчиком в Париже, однако вспомнить не составило труда. С гордостью приняв как критику, так и одобрение, я набросала на некоторых эскизах правки, наспех подколола модели булавками и была абсолютно свободна.       Я покинула атриум и оказалась на мостовой, которую в спешке не успела рассмотреть, но и на этот раз обделила вниманием. Джаспер остался там же, где я спешно махнула на прощание, убежав контролировать портье. Он опирался спиной на пассажирскую дверь блестящего на солнце авто (в этот момент я даже позабыла о неприязни к этой машине и подметила ее элегантный вид), соленый ветер ворошил медовые кудри и разглаживал черты лица, делал их спокойнее и будто бы нес тот же покой в душу. Было очевидно, что ему эта поездка была необходима так же остро, как и мне.       Проходящие мимо девушки украдкой бросали в его сторону повторный взгляд, хихикали в ладонь и обменивались красноречивыми взглядами, замедляя шаг, но Джаспер будто бы их не видел. Он вполоборота задумчиво глядел куда-то вдаль, где на волнах у пирсов покачивались катера, и казалось, что в этот момент его не волновало ни одно внешнее.       Кивнув портье, подоспевшему с увешанным чехлами рейлом, я с уверенностью в каждом шаге проследовала прямо к Джасперу. Вероятно, не ожидав меня столь рано, он наградил меня удивленным взглядом. — Я был твердо убежден, что, когда дело касается женщин и одежды, это занимает бесчисленно много времени... — Что ж, вот такие мы непредсказуемые! — всплеснув руками, я покосилась в сторону неслучайных прохожих, которые, похоже, были до глубины души огорчены моим появлением. — С корабля на бал и тут же на корабль. Теперь нас здесь ничего не держит. — Не торопись в обратный путь. Ты наверняка устала, мы можем остановиться в отеле и поехать завтра. — Вовсе я не устала, — качнула головой, склонив ее и улыбнувшись одним уголком. — Но вообще-то у меня назрел план получше. И он всего лишь в полутора часах отсюда. — Посвятить меня в свой план ты не собираешься, верно?.. — На игривое выражение я ответила хитрым прищуром и не менее хитрой улыбкой. Когда мы сели в машину, я не проронив ни слова ввела в навигатор адрес, не собираясь менять курса таинственности. Однако я знала, как человеку рядом не по душе секреты и особенно сюрпризы, поэтому планировала приоткрыть завесу. — Это не входило в планы изначально? — но долго он не продержался. — Мистер Каллен не говорил, что мы заедем в... Бодега-Бэй. — Я не была уверена, что мы туда успеем и папе не говорила. Но можешь не волноваться, он не будет против, — я расслабленно покачала головой, невинно дотронувшись до его плеча. Джаспер на пару секунд отвлекся от дороги, пронзив нечитаемым взглядом. Бросал бы такие почаще, и я бы... Я прочистила горло, продолжив: — Эти люди, право, поубивают меня, если узнают, что мы проехали мимо. Дважды, между прочим!       Мои слова вошли в конфликт с эмоциями в голосе и вызвали на лице мужчины крайнее замешательство, поэтому он произнес: — Если этот визит нежелателен, или тебе угрожает опасность... — О да, все верно, лучше тебе вооружиться. Хотя ни за что не поверю, что папа отправил тебя сопровождать меня без оружия, — я хихикнула в гробовой тишине, но вскоре поняла, что он был серьезно настроен. — Я же шучу.       Частично. Если опустить небольшой черный чемодан на заднем сидении, в содержании которого я не сомневалась. — Никаких проблем, правда. Джаспер.       Городок, в который мы держали путь, в действительности сложно было назвать таковым. Небольшое поселение на берегу Тихого океана, заласканное теплым климатом Калифорнии, было меньше Форкса. Красивые коттеджи утопали в зелени эвкалиптов посреди бескрайних, высушенных солнцем холмов, закрытые от штормов полуостровом. — Ах, этот запах, — довольно протянула я, едва мы вышли на улицу. Вдохнула снова полной грудью, чтобы пропитаться холодящим ароматом листьев, и подставила лицо солнечным лучам. Для второй половины декабря в этих местах стояла прекрасная погода, позволившая оставить куртку в салоне и отправиться к знакомому дому, лишь немного ежась от прохладного ветерка. Сделав несколько шагов, я оглянулась на застывшего мужчину: он до сих пор глядел на меня до дрожи подозрительно и находился в явном замешательстве. Обычно решительности ему было не занимать, но этот случай ввел беднягу в ступор, будто прямо сейчас он решал, взять свой чемоданчик или же обойтись без него. — Идем же, — я расслабленно махнула рукой, сняв его задумчивость. — Скажу по секрету, они не кусаются, но все же мне бы не хотелось бросаться на растерзание в одиночку. — С каждым словом ты все сильнее вводишь в заблуждение, — вскинув бровь, высказал мысли Джаспер и оказался за моей спиной, когда, лихо взлетев на крыльцо с развевающимся флагом, я устремила палец прямо в кнопку дверного звонка. Незамедлительно по ту сторону раздался приятный перезвон, и лязганье тарелок где-то поодаль затихло, оставив шумливый телевизор в одиночестве.       Дверь нам открыла пожилая женщина, седовласая, с загорелым лицом, которое давно тронули морщины, в форме сердца и пронзительными, карими глазами, в которые я уставилась с замершим от волнения дыханием. — Элис! — воскликнул знакомый голос, и она всплеснула ладонями. — Неужели это моя милая внучка?! Опять с короткими волосами, мм?       Практически видя спиной удивление Джаспера, я рассмеялась и, ощущая особое счастье, оказалась в теплых объятиях бабушки. — И без предупреждения, ай! — с шутливой строгостью добавила она, безустанно бегая по мне взглядом. — Ты же знаешь, как я люблю делать сюрпризы, — загадочная улыбка тронула губы, и в ответ я получила такой же взгляд. — И это — один из них, м-м? — женщина заговорщически хихикнула, поглядывая мне за спину. Ах да! — Миссис Платт, — тем не менее, Джаспер не растерялся, безошибочно догадавшись, кто перед нами был, и почтительно кивнул. — Джаспер Уитлок, мэм. Рад знакомству. — Это Джаспер, бабушка, — я махнула рукой, слегка разрядив обстановку и предотвратив дальнейшие уточнения по поводу его функции в этой поездке, которые несомненно последовали бы после столь официального приветствия. Версия, подсказанная бабулей, нравилась мне куда больше.       Пробормотав что-то вроде «ну наконец-то», она запричитала о том, что мы все еще на пороге и спешно переместила в дом, не терпя возражений. — Твой дед — ну как всегда! — свинтил в наш клуб к своим старикам и сотовый, конечно же, оставил, старый дурачок, — ворковала по пути в гостиную бабуля с напускным недовольством, — вот как водить он не забыл, а сотовый — за милу душу!.. Не оглядываясь, я на ощупь схватила окаменевшую руку и потянула за собой, чтобы не лишиться сопровождения, а оно ведь вот-вот могло меня покинуть! Успешность действия была, конечно, не в моей силе: Джаспер не стал бы идти туда, куда не хотел... Если бы его не просила я.       Так мы оказались в креслах у камина, а бабуля, оперативно накрывшая столик между нами к чаю, уселась напротив, явно настроившись на допрос. — Ах, дорогие мои, — она сложила ладони, не отрывая от нас блестящих глаз, — как отрадно на вас смотреть, как вы замечательно смотритесь вместе, как подходите... — Мэм, — Джаспер вдруг поднялся и прочистил горло, — прошу прощения, мэм, но произошло недопонимание... — Верно, — я вскочила следом, — все гораздо серьезнее, — кажется, с такой уверенностью я врала лишь в деканате, — у Джаспера серьезные намерения. Мы помолвлены... практически.       Даже не знаю, кто здесь удивился сильнее, но скажу одно: удивление было выражено по-разному. Бабушка ахнула от счастья и кинулась нас обнимать, от чего оторопевший и, похоже, не дышавший Джаспер не успел среагировать и выпрыгнуть в окно. Не оскверняя радость мыслями о последствиях, я растаяла в улыбке, наслаждаясь объятиями. Благо, они не продлились слишком долго, ведь неизвестно, как бы это отразилось на категоричном к тактильности Джаспере, и бабуля кинулась на кухню. Я слегка волнительно выдохнула и опустилась обратно в кресло, постаралась не замечать однозначное присутствие некоторого... недоумения, заполнившего всю гостиную. — Что это было? — оно и нависло надо мной, с примесью зачинавшегося гнева. Если это слово, конечно, употребимо в мою сторону...       Но это была Элис Каллен — хорошая девочка, всегда берущая свое. — Что? — пожала плечами, отпив из фамильного сервиза. Как раз когда мужчина собрался со словами, чтобы объяснить, что, бабушка вернулась в очках и с телефоном, в который неуверенно и чересчур усердно тыкала пальцем. — Только это пока секрет, — опомнившись, я с некрасивым лязгом опустила чашку с блюдцем на столик. — Никак было не удержаться, вот я и рассказала! — Конечно-конечно, дорогая! — но, похоже, она не собиралась тотчас же разносить новость по всем подругам и, все настроив, направила камеру на нас. — Ах, какие вы красивые, какие молодые!..       Потянув Джаспера вниз, я выверенно подобралась и улыбнулась, искренне, живя одним мгновением — и пусть! Зато столько чувств переполняло сердце, что оно вот-вот готово было выпрыгнуть наружу. Повинуясь ненавязчивым приказам нервно подмахивающей ладони, я склонилась в сторону жениха. Боковым зрением попыталась понять, не выглядит ли он странно, но Джаспер давно взял себя в руки и был запечатлен вполне собранным, с на дюйм приподнятым уголком губ. Правда, слегка бледным... — Ох, как хорошо, что вы заехали — не забыли! — испытывая все ракурсы и нервы Джаспера, бабушка кружила по гостиной. — Надеюсь, вы задержитесь, мне так о многом нужно спросить! А как обрадуется дедушка, Элис! Ах, да-да, это секрет, помню, дорогая, но ведь мы будем держать рот на замке, не сомневайтесь!..

***

      Середина дня пролетела незаметно за обедом, теплой встречей с дедушкой, их с Джаспером скупым знакомством и бесконечными вопросами, касавшимися, благо, не только моего изменившегося положения. Как папа, Эдвард, Розали (как! Она вернулась?!.), погода, работа, планы… Ну и конечно же, куда без воспоминаний?.. Выбраться из сетей любвеобильных родственников удалось лишь когда за окнами стемнело, а я пожаловалась, что даже не успела дойти до пляжа и вдохнуть нагретый дневным солнцем соленый воздух. Конечно, я хотела этого, но более я опасалась, что дергающийся нерв под глазом спутника привлечет ненужное внимание. — Да, знаю, я… слегка подыграла бабушке, — идя впереди, я улыбнулась: предвкушала прогулку по берегу океана. Конечно, недовольство Джаспера было на лицо, но сгладить его не было для меня трудностью, ведь отношение мужчины ко мне было совсем другим, обходительным, даже если мои поступки шли вразрез с его. — Слегка подыграла? — ожидаемая сталь в голосе холодом догнала в спину. — Зачем? Что за сцену разыграла?       Терпеливо выдохнув, я остановилась у кромки помоста, развернулась, чтобы видеть сверкающие негодованием глаза. — Знаю, ты злишься, но… — Я не зол, Элис, — оборвал меня Джаспер весьма спокойно, но не так, как обычно говорил со мной. — Я не понимаю твой поступок. Допустим, у тебя и есть какой-то мотив, но о последствиях ты подумала? — О, да никаких последствий! — на остатках оптимизма заверила я. — Мотив. Разве он не тот же, что у тебя? Соври, что ничего не чувствуешь, — я покачала головой, сделав шаг вперед. — Я все вижу, даже когда ты думаешь, что нет. Я сделала то, что сделала. И не для того, чтобы обязать тебя или привязать к себе, нет! Мы мертво стояли на месте, теперь все иначе, нет больше этой стены, этого призрачного запрета!.. — Ты невозможна, Элис, — он мрачно хмыкнул в сторону, резко повернул голову словно от пощечины. — Говоришь о произошедшем как о самой обыденной вещи, как о пустяке. Какие цели ты преследуешь, это одно, но как добиваешься их — другое, — назидательно проговорил он, сцепив за спиной подрагивающие руки. — Я не буду тебе врать, поступиться со своими принципами я не могу, что бы ни испытывал. Я работаю на твоего отца и не предам его доверия ни во имя чувств, ни во имя кого-либо. — Вовсе это не предательство! Ты же не какой-то охранник, малознакомый и находящийся на расстоянии, ты почти семья! — Среди Калленов нет места тому, кто привык делать что-то за спинами членов семьи. Элис, — он вдруг замолчал, видимо, совладав с эмоциями. — Я сделаю ради тебя все. Что бы ни случилось, можешь рассчитывать на меня. — Но бороться ты отказываешься. — Ради невозможного — да. И ради того, что не принесет тебе блага. Рискну предположить, у тебя есть определенные представления о будущем и мечты. Я не хочу быть твоим разочарованием, не стану их рушить. Помимо всего этого, тебе известно, что я состою в отношениях. — Так что, мечты Марии тебе не жаль? — У Марии их нет, — впервые за беседу Джаспер усмехнулся, но с лица не сходила мрачная тень. — Ею движут лишь амбиции. И деньги. — Не замечала за ней признаков бедности. — Другие деньги, ты же понимаешь. Мы используем друг друга, а потом грязно трахаемся, и так по кругу. — Замолчи, — решительно шагнула вперед, накрыв его губы ладонью. Знать и слышать одно и то же почему-то вызывало совсем разные чувства.       Теплое, слегка учащенное дыхание коснулось пальцев лишь на мгновение, а в следующее он осторожно убрал мою руку, обхватив ее резко, но совсем деликатно, и без промедлений опустил. Продолжил. — Ты достойна знать правду. Это не закончится, пока один из нас все-таки не добьется своего. В этом нет ни капли того, что я испытываю к тебе, но это не то, на что можно закрыть глаза. — Но и закрывать глаза на чувства — неправильно! — Тогда почему ты не сказала это себе, когда врала за нас двоих? — прежний тон некстати вернулся в наш разговор, и меня передернуло от холодного ветра.       Джаспер сделал шаг назад и встал в пол-оборота, так, словно собирался немедленно уйти, но недоговорил. — Я не играю в чужие игры, Элис. Тем более, не зная их правил.

***

      Спешный наш отъезд на следующее (стоит отметить, весьма раннее) утро пришлось оправдывать срочными делами в Форксе, требующими присутствия Джаспера. Не удивлюсь, если так оно и было, но он так серьезно был настроен «покинуть сцену», что любой предлог в его исполнении был весомым и аргументированным. Ни капли не тронутый нашим прощанием с бабулей и дедушкой и не испытывающий угрызений совести, разлучник вынес мой чемодан (который мне пришлось собрать в суматохе за час!) и сдержанно попрощался сам, кивнув на каждое напутствие жениху.       С того момента как мы вернулись с прогулки, поговорить толком не удалось, и я совершенно не понимала, что творилось у него на уме. И на сердце. Я видела его таким, каким привыкли видеть все, будто доступ дальше, глубже мне отныне был закрыт. Конечно, сердце саднило от мужского упрямства, но я была благодарна ему: он не отрицал чувств, которые испытывал ко мне, а это уже больше, чем ничего, с этим можно работать.       Такими были мысли, крутившиеся на уме, когда я махала пожилой паре, провожавшей нас с крыльца до последнего взгляда. Судя по построенному в навигаторе маршруту, мы собирались преодолеть расстояние до дома одним рывком, без длительных остановок, что не особенно меня огорчило: пятнадцати часов вполне достаточно, чтобы развернуть локомотив в другую сторону, объяснить абсурдность одного и абсолютную идеальность другого. К тому же сбежать от разговора не представлялось возможным. Однако диалог откровенно не клеился. Того, насколько ярким и горьким будет послевкусие вчерашнего дня, я не учла. Оказывается, не все такие отходчивые, как я!       С проворностью дипломата несносный мистер Уитлок уходил от ответов и развития темы, не позволяя, тем не менее, упрекнуть себя в грубости или хотя бы в бестактности. Даже напротив! С каждой попыткой я чувствовала себя глупым теннисным мячиком, донимающим непреступную стену. От беспомощности злилась все сильнее, без конца бросала взгляд на тающее время и изнывала от невозможности подумать о чем-нибудь другом. От настроя, с которым я покинула Бодега-Бэй, не осталось и следа: своей непреклонностью Джаспер не давал нам и шанса!       Замыслы отвлекали настолько, что я и не заметила, как едва въехав в штат Вашингтон, наш курс изменился. Спустя продолжительное время мы остановились у магазинов в старой застройке какого-то классического городка. Джаспер отлучился, но ненадолго, вернувшись с каким-то свертком, содержимым которого я тут же поинтересовалась. — Не бери в голову, — он отговорился так легко и непринужденно, что я почти поверила. — Просто мигрень замучила, — и почти не глядя отложил шуршащий пакет назад.       Пока он заводился и выезжал с небольшой парковки, я задумалась, почему же тогда он не принял таблетки, раз мигрень смогла выкроить дополнительный час к пути. Но подкралась догадка, что это была метафора, а в роли мигрени выступала я. Эта мысль породила сиюсекундную реакцию в груди, заставляя негодующе хлебнуть воздуха, вспыхнуть, поджав губы, и насупиться. Но в следующее же мгновение я опровергла саму себя: вряд ли Джаспер стал бы отвечать на мое беспокойство сарказмом, да и замечалось это за ним лишь в разговорах с Эмметом, колкие, но несерьезные перепалки с которым уже стали неотъемлемой частью их дружбы. Хотя Джаспер всегда использовал формулировку «сотрудничество».       Увы, короткая, беспокойная ночь дала о себе знать во второй половине дня, и за составлением убедительных фраз я не заметила, как уснула, прислонившись лбом к холодящему стеклу. Из странного морока, полного ускользающих образов и видений, меня вернуло лишь какое-то чутье, безошибочно определив геолокацию.       Мы подъехали к особняку уже давно за полночь, уткнувшись светом фар в задний бампер папиной машины, не загнанной в гараж. Все свидетельствовало о том, что на редкость все были дома, но поздний час позволял не искать оправданий промедлению.       Кстати говоря, об убедительных фразах… — Скоро Рождество, — я прочистила горло, не торопясь выходить. — Мы хотим устроить семейную вечеринку у Розали. Приглашены все. — Думаю, мы увидимся в новогоднюю ночь, — я почти закатила глаза, когда прозвучал ответ в духе предыдущих. — Постоянным гостям Холла уже разосланы приглашения. О моих планах на Рождество ты знаешь. К тому же, я не любитель празднеств и появляюсь лишь на тех, где мое присутствие необходимо. — Все как раз так, — я повернулась, чтобы в тусклом свете лампочки увидеть уставшие черты лица. Все еще не теряла надежды склонить на свою сторону. — Мне это необходимо. — А как насчет меня, Элис? — он тоже склонил голову в мою сторону, задав неожиданный вопрос. — Тебе тоже. — Потому что ты так решила? — Ты сказал, что сделаешь все ради меня.       Джаспер вздохнул, отведя взгляд. Зачем он это делает, если сам несчастлив? — Мы не слышим друг друга, и это уже о многом говорит.       Тишину салона нарушила вибрация его телефона; после короткого разговора, в который я старательно не вслушивалась, он выдохнул: — Прости, это срочно. Нужно ехать.       Конечно же, перед этим он выгрузил из машины все вещи прямиком в мои комнаты, с приподнятой бровью отказался от кофе, забрал сумку и маленький чемоданчик в свою машину, оставленную в гараже, и уехал. Некоторое время я сидела на кухне, подпирая рукой голову и безобразно взъерошенные волосы, крутила в руке чашку с кофе. Если быть честной, кофе в ней не преобладал. Вообще.       Прошло около суток с момента сумбурного прощания. Впрочем, контракт с модным домом Нью-Йорка и близящиеся праздники помогали отвлечься от всего, что угодно.       Телефон разрывался от представителей нервных заказчиков, и не один час с зажатой между щекой и плечом трубкой ушел на согласование нововведений. Я практически не покидала мастерскую, затерявшись в эскизах, выкройках и обрезах. Глаза уже замылились, и, провисев с ручкой над пустым листом несколько длинных минут, я поняла, что пора развеяться. Взяла куртку, чмокнула в щеку пробегавшего мимо папу и направилась к машине.       Планировала прокатиться до дома бывшей одноклассницы, чья мама открыла кофейню в милой пристройке к коттеджу, пока не обнаружила на задних сидениях тот самый пакет. Несколько секунд я смотрела на него, не решаясь на что-то большее. Это было личным, но также значимым, поэтому я и проверила содержимое. Чтобы понять, стоит ли волноваться. И оказалось, стоило. Название было длинным и не похожим на те, что прописывают от мигрени. Хмурясь, я скользила беглым взглядом по результатам запроса в поисковой строке, и ни один из них не утешал.       Сигнал автомобиля пробудил от воспоминаний, и я проехала на мигающий зеленый.       Воистину, Порт-Анжелес — тот же Форкс, только чуть больше и развитее. Хоть он и кажется более внушительным городом, нежели моя родная провинция, если приглядеться, различий было мало. Финансовое положение было обусловлено портовым промыслом, здесь крутились деньги, и поэтому инфраструктура выходила за рамки строгой необходимости, как в Форксе.       Обозначенной на карте точкой оказался небольшой многоквартирный дом, двухэтажный. Я бросила машину у сквера напротив, так было гораздо быстрее. Парковка около самого дома не блистала размерами и была забита транспортом, среди которого я отыскала взглядом автомобиль Джаспера, покрытый тонким слоем снега. Благо, Эммет не ошибся.       Первый этаж, шестая квартира. Я нервно сжимала пакет в руках, стоя в холодном холле перед слегка обшарпанной дверью. Вместо звонка из стены торчал провод, и все словно кричало о том, что здесь никому не рады. Давящая тишина за дверью, нарушаемая надрывным кашлем через несколько дверей. Догорающая лампочка, издающая треск. Но не стоило забывать, что там, там...       Я занесла кулачок над дверью, и кусок облезлой краски некрасиво царапнул кожу за мгновение до того, как я поняла, что не заперто. Мурашки покрыли спину и будто приподняли корни волос. Воображение рисовало страшные картины, как в квартиру ворвались многочисленные недоброжелатели, воспользовались моментом слабости... — Джаспер?..       Ответом мне стал глухой стон из темноты, заставивший сердце пропустить удар. День выдался мрачным, и тусклый свет едва проникал в комнату сквозь задернутые занавески, но это не помешало оценить происходящее. На полу валялись вещи, скинутые со стола, которые я переступила, продвигаясь дальше, не думала о последствиях — только о пострадавших. Из глубины квартиры доносился шум воды из-под крана. С каждым шагом напряжение нарастало, я едва дышала, мертвой хваткой сжимая ремешок сумочки.       Выйдя из короткого, узкого коридора… — Боже, Джас! — я тут же оказалась на коленях, зажав рот ладонью, утратив и дар речи, и способность думать при виде Джаспера, безумно сжимающим руками голову. Он извивался, словно испытывал боль, источник которой не мог найти. Не кричал, но почти, и мои руки мелко задрожали, пытаясь развернуть этот злосчастный пакет с таблетками. Я ведь даже не предполагала, какой должна быть доза! — Джас… Джас! Я здесь, я здесь! — я все звала и повторяла, как мантру, но вернуть его не получалось: он был в сознании, но будто не слышал и не видел, не чувствовал моих прикосновений.       Паника взвилась в груди, и я не с первого раза, кое-как запихнула в рот таблетку, затем накрыв губы ладонью. Минуты, кажется, тянулись вечно, а судороги приступа не проходили. Отчаяние вынудило достать телефон и судорожно найти папин номер, позже придумав объяснение того, как я здесь оказалась. Я уже занесла палец, когда другую руку, которой я придерживала голову мужчины на коленях, больно сжали. — Это я, Джаспер! Элис, — я медленно отложила телефон, выдыхая, когда в дурном, затуманенном взгляде мелькнуло понимание.       Не уверена, сколько прошло времени, пока я сидела вот так, слушала, как тяжелое, сбитое дыхание замедляется. От вмиг схлынувшего напряжения я почувствовала себя небывало счастливой, отчего захотелось прилечь рядом, но холодный и сомнительно чистый пол заставил воздержаться. Дотянувшись до дивана, я зацепила подушку, чтобы подложить ему под голову и выключить, наконец, навязчиво льющуюся воду. Разгром в маленькой ванной был еще более впечатляющим: все шкафчики были вывернуты наизнанку, практически сорваны с петель, а на мокром полу валялись разбитые склянки с резко пахнущими лекарствами. Едва не задохнувшись, я вернулась. — Как ты? Я тебя напугал. — Почему-то вздрогнув от вернувшегося голоса, я ободряюще улыбнулась Джасперу, сидящему на краю дивана с пакетом льда у виска. Он снова стал похожим на себя, но тень мучительной боли отражалась в уставших чертах лица. — Вовсе нет, я стрессоустойчива, — я убедительно качнула головой, опустив, как еще недавно тряслась на полу и не могла попасть пальцем по номеру на экране. — Не стоит меня недооценивать. Тебе лучше? — Гораздо. Спасибо, — мужчина признательно кивнул, — моей спасительнице. — Ты спасал меня не единожды прежде. И спасешь еще не один раз, — губы растянулись в тонкой улыбке. — И все-таки, как же ты вовремя, — слегка поразительно сказал он, чуть расширив глаза. — Но позволь узнать, что ты здесь делаешь? — Довольно-таки грубо, — я беззлобно хмыкнула, невесомыми шагами прошлась по комнате, осматривая стены. Отвернулась, чтобы скрыть улыбку, но голос меня выдал. — Я не верю в совпадения, уж прости. — А в интуицию? — Хочешь сказать, ты ею руководствовалась? — Не только. Нашла пакет из аптеки и все поняла. Правильно, судя по всему. А узнать твой адрес не так-то сложно, Эммет меня слишком любит. Но… что это за квартира? — я постаралась не морщиться, осматривая разводы на потолке. — Я думала, ты живешь в недвижимости, принадлежащей компании. Там соседи точно не заливают, — не удержалась. — Я пользуюсь той квартирой, но не живу в ней. И здесь не живу, в общем-то. Но когда-то… — он помедлил, и я обернулась, чтобы увидеть блуждающий взгляд, очерненный худшими воспоминаниями. — После Афгана я год не видел ничего, кроме этих стен.       Джаспер был не самым разговорчивым человеком, но эта тема была почти что табуирована: все мы знали, но никто не обсуждал, тем более с ним. За исключением Эммета, пожалуй, отпускающего порой бестактные шутки, хоть и беззлобные. Но никому больше это не спускалось с рук. Я всегда была противницей молчания, сторонилась запирать проблемы внутри, но горечь, напитавшая его голос, была просто невыносимой… — Зачем же тогда возвращаться сюда? Напоминать себе об этом? — Об этом и не приходится напоминать, — он мрачно усмехнулся, сверкнул глазами как-то совсем несвойственно, отчего мурашки покрыли руки и спину. Лишь мгновением позже я опомнилась: это ведь наш Джаспер. — И как же ты вышел из этих стен? — Своим существованием я обязан только психотерапевтам. Без них я остался бы лишь угрозой для общества и покончил бы с этим однажды, промучившись пару лет. Слишком многие, не умерев на войне, умирают после, по собственной воле, чтобы не гнить в тюрьме за убийство в припадке, которого даже не помнишь. Желание стать кем-то помимо… того, кем я вернулся, толкнуло пойти в университет. А на втором курсе юридического на меня вышел Эдвард-старший. Так я и попал в Форкс. — Ты сказал, Форкс стал тебе домом, — я покачнулась на носках, уводя разговор все дальше от больной темы. — Там забываешь почти обо всем, — он кивнул. — Странное, потустороннее место. И несмотря на сосредоточение негатива, первое, что приходит при мыслях о доме. — Почему тогда не избавиться от этой квартиры? Раз она взывает к таким… флешбэкам?       Ненадолго воцарилась тишина, а после в меня уперся прямой, убедительный взгляд, будто я совсем не понимала, о чем речь. — Дело ведь не в квартире, Элис. Потенциальный покупатель не заберет вместе с ней и мое прошлое, — в том же тоне объяснил мужчина, что совсем не вызвало обиды: я действительно не могла понять его до конца, но всем сердцем к этому стремилась. — И вернулся я сюда не из мазохистских побуждений. Хотя лучше бы из них…       Окончательно запутавшись, я присела на пуфик рядом, не торопилась задавать вопросы, которые даже не могла сформулировать. — Все началось со звонка из военной академии, где я учился и до сих пор держу связи, чтобы контролировать ситуацию. Решили поставить меня в известность, что готовятся принять в свои ряды моего брата.       Его взгляд, брошенный даже не на меня, разбил сердце. Дыхание перехватило, я нахмурилась, но не планировала отчаиваться и тем более позволить это Джасперу. — Разве он не учится в военной школе? — Да. В другой. Там нормальная программа, не зацикленная на военной подготовке. Сначала я не понял, что движет отцом. Вернее, — он прервался, чтобы перевести дыхание, — почему так внезапно. Но потом позвонил Матильде, его жене. Оказалось, у Роба возникли какие-то проблемы с оценками по гуманитарным предметам, отец вспылил и, даже не разобравшись, забрал документы. Матильда в ужасе, говорит, что Роб не выходит из комнаты и отказывается есть. — Джас… — я сжала его плечо, беспомощно наблюдая, как под внешней сдержанностью рвется в клочья чувство, спрятанное глубоко внутри. Вниз по руке стекали ледяные капли, но он этого даже не замечал. — Я даже не могу увидеть его, когда захочу, только волей случая. — Вы же договорились, что проведете рождественские каникулы вместе, — я попыталась улыбнуться, но Джаспер не разделил моей веры в лучшее. — Это было до произошедшего. Теперь отец его до следующего полугодия не выпустит из дома. Я знаю его методы, поверь.       Резко выдохнув, я поднялась и прошлась по комнате. — Вот что: мы обязаны этому помешать! — от собственной уверенности в помещении стало несколько светлее, хотя никакой конкретной идеи и в помине не было. Но главное — хотеть. — Что ты предлагаешь? Похитить его? — Джаспер предосудительно покачал головой. — Да хоть бы и так. Однако я не о каникулах. Надо помешать процессу зачисления. Сделать так, чтобы его не приняли. Ты же только что сказал, что у тебя связи в этой академии. — Все не так просто, Элис, — слегка раздражительно возразил он. — Я не могу позвонить туда и сказать, чтобы они не зачисляли брата. Как ты себе это представляешь? — Знаю, что непросто, — я вскинула подбородок. — У нас ведь есть время подумать?       Мужчина скрестил на груди руки и задумался, кажется, поддавшись наполняющей меня надежде. — Документы еще на рассмотрении. В целом, я могу затянуть этот процесс до рождества. Списки будут обновлять до праздников, следовательно, и решение дадут до. Но создать ситуацию, в которой они будут способны отказать моему отцу, весьма затруднительно. — Мы успеем что-нибудь придумать, Джаспер, — я заговорщически улыбнулась. — И-и возможно, мне удастся искупить свою вину за твой подневольный статус в глазах моих родственников. — С трудом верится, что ты испытываешь вину, — он характерно вскинул бровь, окинув меня насмешливым взглядом. — Что ж, не стану этого отрицать…

***

      В кабинете папы не было, и путем несложных логических размышлений я вычислила, что искать его нужно в библиотеке.       Маялась около двери, расхаживая по холлу, как маленькая. Но слишком многое теперь отличало меня от прежней, поэтому пришлось преодолеть слабость, осторожно заглянув внутрь. День на редкость выдался ясным, и солнечные лучи скользили по высоким стеллажам, освещая корешки книг один за другим. Тишину нарушали лишь едва слышное пение птиц из охватывающего дом леса и размеренные удары по клавиатуре. — Не помешаю? — За правой книжной стеной располагался длинный стол из дуба, помнивший, кажется, всех моих предков. Папа сидел в торце и обернулся, отвечая на вопрос приветливой улыбкой, однако вскоре вернулся к экрану: видимо, важная переписка. — Нет, Элис. Как ты можешь мне помешать? Не говори ерунды, — тепло произнес он, заставив мои уши покраснеть, как когда-то в детстве. Что-то действительно не меняется. — Поговорить хотела? Подожди минут десять. — У меня быстрый, действительно быстрый вопрос, папа, — ждать я не любила больше всего. — Тебе и не надо отвлекаться. — Ладно, слушаю. — Мне нужно уехать в Сиэтл. Ненадолго, — уточнила, поймав беспокойный взгляд. — На неделю. — И что требуется от меня? Разрешение? — он усмехнулся, покачав головой. — Ты уже не маленькая, Элис, и то, что ты снова здесь, не значит, что я буду контролировать каждый твой шаг. Если он, конечно, не в сторону Резервации. — Нет, там я уже побывала, — хмыкнула я в ответ, сделав пару шагов вдоль стола. Задумчиво погладила спинку стула, ближнего к торцу, и, наконец, решительно на него села. — Эта поездка выпадает на Рождество и... — договаривать не пришлось, я и так видела, что папа понял, по тому, как сжались челюсти, как в глазах мелькнула мрачная тень. Каждый год... Каждый год. И он никому не давал помочь себе за эти пятнадцать лет. — Езжай, Элис. Если у тебя свои дела или планы в Сиэтле, я точно не тот, кто встанет у тебя на пути. Развейся, — он как ни в чем не бывало улыбнулся, глядя на меня, а не в экран ноутбука. — Ты же знаешь, что я не сторонник рождественских традиций, так что не волнуйся, скучать мне не придется. Если у тебя остались вопросы, давай поговорим ближе к вечеру.       Я кивнула. Он говорил мягко и деликатно, но я знала его уже достаточно, чтобы твердо почувствовать: разговор окончен, и мы еще долго не вернемся к этой теме. Спорить и уговаривать было бесполезно, а мысль о том, что в эти страшные дни он останется наедине с собой, липкой, холодной рукой ползала по спине. Нет, тут требовался тонкий, закулисный подход.       И я обязательно что-нибудь придумаю. Не зря же меня зовут Элис Каллен.