Ocean Eyes

В какой-то момент становится невыносимо вставать к нулевому уроку, невыносимо терпеть пробуждение от криков Джина, который не успокоится, пока Тэхен не «соизволит поднять свой зад и не умоется». По правде говоря, Тэхен совсем выдохся и мечтает о недельном отпуске. Точнее, его мозг совсем не дает ему расслабиться, напуская слабость на все тело. — Я заболел, хен, — бурчит Тэ в подушку. — Иди отсюда, я не пойду сегодня в школу. Парень заматывается в одеяло сильнее, чтобы не слышать новый поток ругани от друга, потому что они уже безбожно опаздывают. — Ты можешь хотя бы сегодня сходить, чтобы попросить отпуск? Что за безответственность? Ты издеваешься! Подумай об учениках, которые сегодня готовились к твоему уроку! Идиот, да как ты можешь? Не первый год работаешь, — Джин снова пытается сдернуть одеяло, — а ведешь себя как ребенок! Вставай, черт тебя побери! — Я не могу, у меня депрессия… — Тэ высовывает голову наружу. От яркого света хочется закрыть глаза, но слова Джина правдивы, он очень легкомысленно себя ведет. Работа учителя не предполагает резких перепадов настроения, а тем более того, чтобы оно влияло на окружающих. — Какая депрессия, идиот?! — Сокджин выдергивает подушку из-под головы друга и бьет того, что есть силы. — О чем ты?! У тебя пять уроков сегодня, ты не можешь валяться дома! Не можешь! Тэхен поднимается с кровати и бредет в ванную, как во сне. Голова болит, а ноги словно свинцовые. Последняя неделя была не самой легкой в его жизни, а еще и… Нет, он не может так делать, Джин прав, просто нужно перебороть себя, в конце концов, он же взрослый человек, какие-то неуместные мысли не могут мешать его работе, его здоровью. Но это все равно происходит. — Быстрее! Жду тебя в машине! — кричит Джин из-за двери. Тэхен хмыкает и выбирает, что надеть. Ему в принципе без разницы, ему вообще все равно, но что-то подталкивает надеть облегающую водолазку песочного цвета и черные узкие брюки. «Что я творю?» — снова проносится в голове, но он не в силах больше спорить с собственными чувствами. Он так много времени потратил на переубеждение, даже попробовал гипноз (слишком жалкие попытки), но мысли никуда не ушли. Формулировать их четко было еще страшнее, но выводы напрашивались сами. В голове красным неоном мигало худшее, что могло случиться со школьным учителем — его непреодолимо тянуло к своему ученику. И не просто к ученику, а к чертовски талантливому, скромному, красивому и умному Чон Чонгуку. Какого черта это происходит именно с ним? Неделя размышлений, мучительных раздумий ни к чему не привела. Ничего не помогало — он может только принять это как факт и скрывать. Да, таков его план. Вот только он не знал, что бывает так плохо, когда мозг не принимает сердце — все тело неимоверно болит, учитель чувствует приближающуюся депрессию, которая ему точно не нужна. — Вот и отлично, давай, отведешь пять уроков и отправишься снова домой, а потом разберемся, что с тобой происходит, — примирительно говорит Джин, когда Тэ падает на сидение рядом с ним. — Расскажешь? — Не сейчас, — почти шепчет Тэхен, протирая очки. — Позже, я пока сам не совсем осознаю. — Хорошо, не торопись. Но нужно держаться, ты же понимаешь? Парень безнадежно кивает и заглатывает таблетку от головной боли, запивая большими глотками воды. Он пытался понять, когда все перестало быть прежним. Может, когда прочитал рассказ школьника или когда его первое сочинение? А может, когда тот пел романс на стихи Лорки… Нет, нет, это все только усугубляло его чувство. Просто Чонгук сам по себе замечательный, с первых встреч это было понятно, новые открытия в нем только подталкивали Тэхена к краю. Он чувствует, как медленно приближается к пропасти, из которой уже не выбраться. «Господи, как же глупо. Какой я глупый». Школа встречает привычным шумом, и это помогает Тэхену расслабиться. Дома, в тишине, он только и мог, что грызть себя, самобичевание добило его окончательно, оставив вместо обычно веселого учителя жалкую тень. Джин хлопает друга по плечу и отправляется в свой кабинет, а Тэхен безнадежно бредет навстречу новым угрызениям и ненужным — но, черт возьми, каким приятным! — мыслям. У кабинета его уже встречают дети из среднего звена и громко здороваются. Он успешно, как он думает, натягивает маски приветливости и улыбается школьникам. Как же это, оказывается, тяжело, но выбора у него точно нет. Ему нужно совсем немного потерпеть, до конца дня, когда он сможет взять небольшой отпуск и обсудить волнующий вопрос с Джином. Хотя готов ли он к этому? — Здравствуйте, — приветствует он класс и пишет на доске слово «Сказка». — Вы любите сказки? Школьники дружно отвечают «да» и улыбаются учителю. Он хорош в этом, Джин всегда так говорит, так говорит вся школа, но достаточно ли он хорош в скрытии эмоций? Кажется, пришло время для тренировки — класс Чонгука придет на третий урок. У Тэхена еще есть время. — Я тоже, но не обычные, — Тэ поднимает бровь, вопросительно смотря на школьников. — Что-то вроде… Пугающих сказок? Как вам такое? — Настоящие сказки братьев Гримм? — говорит Даву, который был страстным любителем немецкой культуры — и это в свои 15! Тэхен им очень гордится. — Очень-очень близко! Даже слишком, но можно что-то менее… фольклорное? Определенный автор, например… — он задумчиво расхаживает перед первыми партами, а ученики как завороженные следят за его передвижениями, и это ему так нравится. — Идеи? Класс молчит, но Ким понимает — это достаточно сложная задача, но его уроки никогда не бывают простыми. Только так можно всех заинтересовать, это он уяснил еще в первый год работы в школе. — Можно маленькую подсказку? — спрашивает Крис, мило хлопая ресничками. — Его имя близко к имени Моцарта. Почти весь класс хором закричал ответ — Эрнст Теодор Амадей Гофман. Тэхен хлопает детям и пишет имя на доске. Сказки, пусть и жестокие, — это то, что ему сейчас нужно. Отчего-то Тэ хочется, чтобы все его проблемы решила фея-крестная, ведьма из леса, да хоть сам Мефистофель — уже все равно, лишь бы избавиться от неожиданного груза в виде ненужных чувств. Весь урок они увлеченно читают и обсуждают «Золотой горшок», Тэхен больше молчит, давая высказаться каждому. Все дети говорят, что волшебство было бы очень нужной вещью в современном мире, а Тэ горько соглашается, грустно улыбаясь. Такие маленькие, а уже все понимают, думает он. Возможно, чем больше людей этого хочет, то, может, волшебство появится? Глупо, но если бы так было можно, то он бы обсудил этот вопрос со всей школой. Тэхен безнадежен. На перемене он с опаской посматривает на дверь — лишь бы в нее неожиданно не зашли старшеклассники, ко встрече с которыми он пока не готов. Внешне может и незаметно, что его мучит, но душевных терзаний он точно не выдержит. На следующем уроке он читает со школьниками лучшие сочинения и они коллективно их обсуждают. Ничего интересного, но это дает Тэ время подумать. Наверное, он давно не влюблялся. Он вообще был холоден, влюбленности и симпатии редко посещали его сердце, он привык считать, что и не влюбится больше. Видимо, он просто скучал по ощущениям и все себе придумал? Тогда почему он не придумал это раньше? Он сам себя загнал в круговорот, где смысла точно не было. Чонгук замечательный, нет ничего удивительного в том, что в него можно влюбиться. Только вот… Тэхен его учитель, да, и это большая проблема? Руки потеют, скоро урок у класса Чонгука. Учитель чувствует, как сердце бьется где-то в горле, отдаваясь неприятной дробью в уши и голову. Его тошнит, и он мечтает сбежать с урока. Глаза мечутся по кабинету в поисках чего-то отвлекающего, но взгляд снова упирается в дверь. «Может, он заболел?» — с надеждой думает Тэхен, но быстро понимает, что все равно хотел бы увидеть Гука. — Доброе утро, господин Ким! — почти кричит с порога Чимин, чем сильно пугает Тэхена. За ним в аудиторию заходят остальные, тоже здороваясь, заставляя учителя улыбаться. Но в аудиторию так и не заходит Чонгук. Бог услышал молитвы Тэхена? Серьезно, именно сегодня? Возможно, теперь он поверит в высшие силы. — Доброе утро! Надеюсь, вы в хорошем настроении и понимаете английский юмор? — он с улыбкой осматривает класс, радуясь, что понемногу успокаивается. Ребята кивают. — Тогда как насчет Чарльза Диккенса? — Что делать тем, кто не понимает английский юмор? — спрашивает Кай, и Тэхен понимающе ему кивает. — Согласен переводить их шутки на наши реалии, но они не будут такими смешными, к сожалению, — отвечает он, пожимая плечами. — Но думаю, прочитав Диккенса самостоятельно, вы начнете понимать англичан. Кай грустно улыбается и о чем-то переговаривается с соседкой по парте. Тэхен знал, что английский юмор понятен не всем, и был к этому готов. Это необычный опыт, но ведь и корейских тараканов понимают не везде! — Раздайте книги, они в правом шкафу, — говорит Тэ, проверяя подготовленный конспект. Пара девочек разносит книги, а он пересчитывает присутствующих. — «Посмертные записки Пиквикского клуба» — это литературный дебют Чарльза Диккен … — начинает Тэ, но его прерывает настойчивый стук в дверь, а затем и сам опоздавший. Чонгук стоит на пороге кабинета и испуганно смотрит на учителя, щеки которого предательски начинают краснеть. «Соберись, идиот!» — говорит сам себе Тэ и пытается посмотреть на Чонгука строго. — Господин Ким, простите за опоздание, — еле выговаривает парень, одергивая форменный пиджак. — Присаживайтесь, Чонгук, подойдете после урока за темой. — Как издалека до Тэхена доносится его собственный спокойный голос, но внутри все напряжено до предела. — Да-да, конечно, простите… — Парень кланяется и быстро отходит в конец кабинета. Тэхен точно попал. Не в силах оторвать взгляд от спины школьника, он мысленно молит себя перестать это делать. Не место, не время, не тот человек — все не то. Не с ним это должно было случиться, а с какой-нибудь милой девушкой-отличницей, которой бы Чонгук мог петь серенады и посвящать рассказы. А Тэхен, если честно, в большой заднице, и это не проходит. — Что ж, давайте продолжим, — говорит рассеянно учитель. — «Посмертные записки Пиквикского клуба» были литературным дебютом писателя, и очень успешным. Он старается не смотреть на последние парты, часто отвлекается на окна, но не может сосредоточиться. В голове все пульсирует от навязчивой идеи просто смотреть на Чонгука, видеть его, знать, что он здесь и дышит с ним одним воздухом. Бред сумасшедшего, не иначе, Тэхен и чувствует себя больным. Это новый вид гриппа, поражает все тело, но в первую очередь сердце. К сожалению, мозг тоже под угрозой, а лекарство разработать не успели. Внешне, скорее всего (Тэхен очень надеется), он не выглядит взволнованным и — о боже — влюбленным, но любой взгляд Чонгука в его сторону отзывается приятной болью на кончиках пальцев. Школьник, к счастью, совсем не подозревает, что творится с Тэ, и смеется над шутками в романе, очевидно, понимая юмор. Это приятно, это удивительно, в который раз парень поражает. Тэхен переключает внимание на тех, кому трудно даются шутки, но не без помощи Чонгука объясняет какие-то детали. Он не смотрит на школьника, но чувствует внутренностями осторожные взгляды, которые и напрягают и расслабляют одновременно. Это почти невыносимо — таких противоречивых ощущений он никогда не испытывал, и это пугает настолько, что он готов заказать билет и улететь из страны хоть сегодня вечером. Класс будто ничего не замечает, Тэхен держит себя в руках, все-таки он профессионал. К концу урока все начинают смеяться над очередной глупой репликой Пиквика, и это лучшая благодарность для учителя — он помог детям разобраться с материалом. — Господин Ким, — слышится откуда-то сзади, когда Тэхен залезает под стол в поисках свалившейся сумки. Конечно, Чонгуку необходимо стоять в этот момент позади него. Тэхен неосторожно достает сумку, рассыпая содержимое по полу кабинета. Он чертыхается и просит секунду подождать его, пока он уладит беспорядок, но Чонгук тут же бросается вниз, подбирая многочисленные вещи. Тэхен надеется, что ничего подозрительного (пачка сигарет, например) в его сумке не было. Но сколько всего там лежало, он и подумать не мог. — Вы болеете? — спрашивает Чонгук, протягивая учителю упаковку таблеток. Тэхен и глаз на него поднять не может, боится, что щеки красные, но нужно что-то делать. — Эм, да… немного? Голова с утра разболелась, — отмахивается он, собирая ручки и карандаши в пенал. — Ничего серьезного, — «только ты» — хочется добавить. Он мельком смотрит на Чонгука, щеки которого кажутся красными. Учитель распрямляется и набирается смелости посмотреть прямо на школьника, который в его слабостях ни в коем случае не виноват, вообще никто, кроме самого Тэхена, не виноват. — Сочинение? — говорит он, чуть улыбаясь. — Начинаю думать, что вы опаздываете специально. Парень зависает, сразу же опускает голову, но от Тэхена не скрылись и правда покрасневшие щечки, которые хочется пощупать. Он улыбается шире и вытаскивает ежедневник. — Та-ак, — он водит пальцем по длинному списку, но ничего не привлекает его внимания. Вдруг в голову приходит гениальная идея. — А как вы смотрите на то, чтобы написать сочинение на свободную тему? Думаю, вы справитесь на «отлично», Чонгук. «Вы» режет слух, но Тэхену нельзя иначе. Нельзя давать себе расслабиться, он даже большее расстояние выдерживает, но тепло от ученика проникает под самую кожу, и становится жарко. Ледяной душ был бы кстати, но это желание жутко не вовремя. — Я не против, но можно идею? Дружба, добро… — Любовь? — не успев подумать, выдает учитель, давая сразу себе мысленный подзатыльник. — Но если вы не сможете, то дружба в вашем распоряжении. — Да, — он неловко осматривается по сторонам, — я… напишу. До свидания? — До свидания, Чонгук, — говорит учитель, прижимая к груди ежедневник и ощущая, как сильно бьется сердце. Парень уже почти у самой двери разворачивается и улыбается Тэхену. — И, господин Ким, выздоравливайте, — лепечет парень и исчезает за дверью, оставляя учителя с глупой счастливой улыбкой.

///

«Не драматизируй», — пишет Тэхен на странице ежедневника, напоминая себе самую частую фразу матери в детстве. Он всегда это любил — преувеличивать, но сейчас его чувства не кажутся чем-то надуманным, он вовсе не скучает, чтобы разрабатывать такие сложные схемы в своей голове. Тэхен вообще редко скучает, ибо школьники регулярно обеспечивают его интересными (и не очень) работами. Он занятой молодой человек, у него нет времени на чепуху. Тэхен не любит растрачивать себя по пустякам, но почему-то упорно уже полнедели проводит в кровати, размышляя над путями отхода и просто жалея себя, попавшего в такую ужасную передрягу. А ведь столько работы скопилось за прошлую неделю… В среду, в самый разгар импровизированного отпуска, он решает проверить тетрадки и кое-что перечитать, потому что самобичеванием заниматься больше невозможно — голова элементарно болит. А так нет, Тэхен ничего не решил, просто постарался принять вещи такими, какими они являются на деле. Ближе к вечеру учителю звонит Джин, которого тот не видел с последнего дня в школе, и предупреждает, что приедет в гости, потому что чувствует, что Тэхен «нуждается в жилетке и бутылочке красного». На самом деле Тэхен нуждается в чем-то странном, что и сам не может сформулировать, а точнее просто боится. Тэхен тот еще трусишка. Он готов все выложить Джину, а главное — готов попросить совета, потому что барахтаться в этом достаточно тяжело для его тонкой натуры. — Ты теперь и по вечерам невыносим? — спрашивает Джин, видя на пороге недовольного друга, который выглядит уставшим, злым и нервным. — Нет, тебе показалось, — отвечает парень, цепляя на лицо приветливую улыбку. — Видишь, я доволен и счастлив. — Не слишком натурально, но сойдет. Парни устраиваются в гостиной, где так же темно, как у Тэ под глазами. Джин делится последними новостями, в том числе и вопросами школьников, где же потерялся господин Ким и когда он вернется. Это льстит Тэхену, и он улыбается, зная, что в школе его ждут. Его замещает не самый лучший учитель, но это не так плохо — ученики должны уметь адаптироваться к разным условиям. Многие новости Тэ узнавал и от Хосока, который не переставал писать во время уроков. Правда, это он будил учителя по утрам, но это были приятные пробуждения, так как обычно начинались со слов «Эти дети жить без тебя не могут!» или «Когда ты вернешься? Зачем я сказал, что мы друзья? ((((Они просят твой номер!». — Ну, так что с тобой? — наконец спрашивает Джин и усаживается поудобней, приготовившись слушать увлекательную историю. Тэхен бессмысленно улыбается и со стороны наверняка похож на душевнобольного, потому что в голове предательски пусто. Еще чуть-чуть, и он услышит завывание ветра. «Нет, время пришло», — решает парень и вмиг становится серьезным, сверля взглядом Джина. — Ты уверен, что готов сейчас воспринять любую информацию? — Такие вопросы пугают больше, чем нож у горла… — Я тут осознал многие вещи. Точнее, одну, но очень важную. Ты же знаешь класс, где староста Пак Чимин? Так вот, — Тэхен молчит, пока Джин выжидательно на него смотрит. — У них в классе есть парень, он пел на Осеннем бале с Юнги, помнишь? — Джин кивает и начинает улыбаться, а Тэ чувствует, как его щеки стремительно краснеют. — Чонгук? — Точно. Так вот… Я, кажется… ну, так получилось, что я в него влюбился, — на выходе произносит Тэхен и быстро поднимает ворот свитера, чтобы не видеть унижающий взгляд друга. В комнате повисла неловкая тишина, и за эти пару минут Тэхен успел представить свою будущую жизнь в красках: он без друзей, работы, дома скитается по улицам города в поисках… счастья? Это так ужасно. Из мыслей его вытаскивает тихий смех Сокджина. — Ты… смеешься? — Можешь хотя бы свитер стянуть, я должен видеть твое красное лицо, — просит друг. Тэ по голосу чувствует, что тот улыбается. Они снова молчат, но теперь смотрят на пустую бутылку на столе. Тэхен срывается на кухню за новой, не зная, куда себя деть и что думать… Джин своей реакцией нейтрализовал какие-либо эмоции, даже волнение. Не осталось ничего — только ощущение легкости, потому что теперь Тэхен не один несет груз неожиданного чувства. — Это необычно, — начинает друг, поворачивается к Тэхену. — Но… Тэхен, ты же человек, ты мог бы влюбиться в кого угодно… — Но влюбился в своего ученика! — Да, и в этом нет ничего такого! Тэхен, — Джин кладет руку на плечо Кима, чуть сжимая, пока тот прикрывает красное лицо ладонями. — В этом нет проблемы, пока ты не… эм… ты вряд ли захочешь его изнасиловать? — Ты смеешься? Идиот! — кричит Тэхен, у которого от промелькнувших картинок в голове ладошки успели вспотеть. — Совсем с ума сошел. Тут вообще о чувствах речи быть не может, ни о каких проявлениях, вообще. И точка. Все. — Пока это не мешает твоей профессиональной деятельности, ты можешь делать что угодно, я так думаю, — признается Джин, пожимая плечами. — Он симпатичный талантливый парень, уверен, в него часто влюбляются. Вот теперь еще и учитель зарубежной литературы… Так романтично. — Моя жизнь не чертов фильм! Меня могут выпереть из школы! Господи, я влюбился в своего ученика, в своего лучшего ученика… Какой же я идиот.  — Ты идиот, но для этого много других причин. Ты человек, Тэхен, а сердцу не прикажешь. Я думал, что литература учит таким вещам, разве нет? Не пора ли поменять сферу деятельности, раз такие простые вещи не усваиваются твоей головой? Тэхен обескураженно смотрит на друга, который говорит очевидное, но правильное? И это страшно, потому что мозгу нельзя давать зеленый свет, иначе кто знает, что может произойти? Контролировать эмоции одно дело и несложное, но чувства — это уже совсем другое. Вот что Тэхен точно понимает: ему не справиться с собой, если он снимет блок в голове. Джин еще что-то говорит о профессионализме, о том, что учителя — это особенные люди в жизни детей, а он имеет уникальную роль в формировании «лучших качеств личности». Он никогда не слышал от Джина столько о профессии, что почти разуверился, что тот закончил педагогический университет, но теперь сомнений не оставалось. Сокджин относился ко всему проще, и это его спасало всегда. Тэхену, пожалуй, нужно взять у него пару уроков, а начать стоит с принятия себя и своих чувств. Ведь в конце концов, не собирается же он… Конечно, нет. Он просто будет держать это в секрете, влюбленность пройдет, а Чонгук выпустится, ему ведь так мало останется. От этой мысли невыносимо грустно, но что поделать — это его жизнь, где новые выпускники занимают места прежних, где один класс сменяется другим… И всем он должен помочь, всех он должен любить и уважать, все они равны. Просто Чонгук… удивительный. Перед сном Хосок присылает сообщения, от которых в душе Тэхена цветы распускаются: [Хосок-а]: Может вернешься в школу раньше? Пак Чимин лично обратился от всего класса с пожеланиями выздороветь. [Хосок-а]: Если ты не болеешь на самом деле, то берегись — новый пресс буду проверять на твоих пальцах!!!!!

///

Он вышел раньше, как он мог игнорировать столько сообщений от Хосока и просьбы Джина… И здесь совсем ни при чем многочисленные послания школьников и их желание видеть учителя в школе, Тэхен дает себе в этом полный отчет. Его встречают так, словно он вернулся из длительной экспедиции на северный полюс, а ведь его не было всего четыре дня. Его поздравляют с выздоровлением и желают больше не болеть, и это исцеляет его потрепанную душу. В кабинете уже ждут школьники, которых и он ждал больше остальных, но тщательно это скрывает. Ребята наперебой здороваются и спрашивают о здоровье, и это топит Тэхена. Он чувствует, как к глазам подступают глупые слезы. С каких пор он такой сентиментальный остается загадкой. Одно Тэхен знает точно — вернуться в школу раньше было лучшим решением за последнюю неделю. В конце кабинета сидит улыбающийся Чонгук, и такой улыбки у парня Тэхен еще не видел никогда. И он бы все отдал, чтобы видеть ее постоянно. Щеки парня розовеют, и он отворачивается, переговариваясь о чем-то с Намджуном. Смущение парня придает Тэхену сил, если честно, поэтому он сразу же приступает к уроку, смелее осматривая присутствующих и не боясь посмотреть на задние парты. Он так скучал по ним, и это нельзя скрыть. Во время урока они часто отходят от темы, разговаривая о чем-то совершенно ином, даже о личном, но это никого не волнует. Тэхен внимательно слушает размышления своих учеников и гордится их зрелыми мыслями. А ведь еще несколько дней назад он валялся в кровати, думая, как же тяжела его жизнь… Какой он глупец — его жизнь прекрасна. — Вы отлично поработали, поэтому можете сами выбрать, что будем разбирать в следующий понедельник, — говорит Тэхен в конце урока, усаживаясь на стол. — Фицджеральд? — тихо доносится с конца аудитории, но Тэхен точно знает, что сказал это Чонгук, который тут же опускает голову под внимательным взглядом. — Да, почему нет? Все согласны? Класс одобрительно шумит, а Тэхен всех отпускает, прося прочитать «Великого Гэтсби». Чонгук собирается дольше всех и неторопливо подходит к учительскому столу, протягивая тетрадку с сочинением. — Я рад, что вы так быстро поправились, господин Ким, — говорит парень и улыбается. — Я выбрал любовь. — О, это чудесно, Чонгук, — отвечает Тэхен. Он, если честно, готов растечься по столу и больше никогда не восстанавливаться, потому что это невыносимо — Чонгук слишком близко и слишком радостный, а еще его щечки розовые. Они молчат, Чонгук почему-то не уходит, просто стоит и смотрит куда-то в окно, о чем-то думая. Тэхену неудобно, но прогонять ученика совсем не хочется. Чонгук улыбается и переводит свой взгляд на учителя. — Вы намного лучше других учителей, господин Ким. Ваша замена была ужасной, — тихо говорит парень и смеется в ладонь. — Простите, если так, зато честно. — И правда — честно. Ничего страшного, теперь я с вами и постараюсь никому больше вас не отдавать. — Правда? — Конечно. Знал бы Чонгук, сколько смысла Тэхен вложил в их странный диалог и как учитель ждет его новое сочинение, то точно сбежал бы из школы. Но Чонгук улыбается шире, ускоряя сердцебиение учителя и чуть ли не доводя того до инфаркта. Глаза… глаза, такие темные, затягивают и не выпускают. Он словно в Тихом океане, без помощи, без островов, без связи с реальностью, но он не жалеет. — До свидания, — доносится до Кима, и он на автомате прощается, вновь смотря в спину удаляющемуся школьнику, так нагло поселившемуся в его сердце.