Ocean Eyes

В Сеуле никогда не темнеет; небо светится будто изнутри, рассеивая мутные лучи во все закоулки огромного города, где каждую секунду что-то происходит: люди смеются, влюбляются, ссорятся, плачут — и все это до бесконечности. И где-то рядом Тэхен, чувствующий себя неполноценным и каким-то пустым, потому что безумно скучает, но не может увидеть Чонгука. Такова действительность, он просто не может себе этого позволить. Он уныло плетется по улице, всматриваясь в пестрые витрины и иногда улыбаясь пешеходам. Вечно спешащие люди не смогут затянуть его в водоворот, потому что ему есть, за что держаться. В парке необычно темно, даже уютно, несмотря на небольшой снег и легкий морозец, покалывающий неприкрытые пальцы. Здесь можно не думать, можно просто смотреть по сторонам, что-то подмечать и вспоминать. Дома так не получается, там Тэхен постоянно возвращался к письму, разворачивал его, перечитывал и представлял Чонгука, пишущего только для него. Тэ делал это так часто, что листок потрепался. Прошла почти неделя, до школы остается всего ничего, и нужно морально готовиться к возвращению, но к чему это все, когда Тэхен только и способен, что радоваться скорой встрече с Чонгуком… Джин, когда узнал о письме, неловко пошутил: — О, он как Ромео… Неплохой парень, знаешь, так сильно любил Джульетту, — сказал Джин, рассматривая листок. — Знаю, как сильно. — А еще они умерли в конце, но это ты, конечно, тоже знаешь, — тихо проговорил Джин и нервно засмеялся. — Знаю. У Тэхена нет проблем, он знает, что нравится — и это еще слабо сказано! — Чонгуку, он спокоен, он почти счастлив. Вот только внутреннее разрешение смотреть на ученика дольше обычного не дает покоя. — Господин Ким! — доносится откуда-то сзади тот самый голос, от которого мурашки табунами спину покрывают. — Постойте! Чонгук подбегает к учителю, на ходу поправляя съезжающий шарф. Щеки парня красные от холода, а руки скрываются в варежках, и это так чертовски мило, что даже больно. Тэхен беспомощно и как-то жалко улыбается, боясь, что прямо сейчас растечется на холодной земле безвольной лужей. Он безнадежен на самом деле, но ничего поделать не может — все нутро трепещет под внимательным взглядом темных глаз напротив. — Вам холодно? — тихо спрашивает Чонгук, смотря куда-то ниже. Тэхен только сейчас замечает, что его руки дрожат, и он точно не знает от чего: из-за холода или самого школьника. Чонгук реагирует мгновенно, стаскивает варежки и ловит замерзшие ладони учителя своими, согревая, кажется, еще и душу учителя. Это слишком горячо, что Тэхен боится потерять равновесие. Ему нужно постараться, чтобы не оторваться от земли, потому что, кажется, крылья за спиной достаточно окрепли. Стоя напротив друг друга, смотря в глаза и почти не дыша, каждый думает о своем, но одном и том же — что делать дальше. Нужно ли что-то вообще делать. Возможно ли просто убежать домой и скрыться за родными стенами на добрые пару лет? Тэхена эта мысль как никогда привлекает. — Вы прочитали? — нарушает тишину Чонгук, с надеждой смотря на Тэ, как бы спрашивая, все ли правильно понял учитель, не обиделся ли на его детские чувства? — Да, — отвечает, пожимая ладошку Чона, и парень начинает улыбаться, почувствовав облегчение. — Может, пройдемся? Будет не так холодно, — предлагает Чонгук, разрывая их руки и протягивая варежки учителю. Тэхен предупредительно выставляет руки вперед, мол, еще чего, не мне тут восемнадцать. И вообще. Учитель засовывает руки в карманы пальто и кивает. Они идут несколько минут в тишине, не решаясь начать разговор или хотя бы посмотреть друг на друга. Тэхен в выигрышном положении, он знает все, значит, может управлять ситуацией, и это только в его мыслях. На деле же он так же беспомощен, находя силы только идти прямо, не падая на холодную землю. — Вы ненавидите меня? — осторожно спрашивает Чонгук. — Если… — Нет-нет! — отвечает слишком резко Тэ, поворачиваясь к школьнику. — Ни в коем случае, Чонгук. Нисколько. Парень выдохнул и чуть улыбнулся. Мелкие снежинки кружатся в воздухе, равнодушно ложась на плечи людей, делая всех равными и уязвимыми. Тэхен чувствует себя самым незащищенным и слабым, потому что устоять перед Чонгуком невозможно. Никогда еще он так не жалел о своем возрасте и статусе, а теперь, находясь в непозволительной близости со своим учеником, мечтает родиться хотя бы на пять лет позже. «Любви все возрасты покорны…» — припоминает слова русского классика Тэхен и горько усмехается. — Господин Ким, вы… — начинает Чонгук, смотря на свои ботинки. — Вы так красивы. — О, — только и может сказать Тэхен, краснея до корней волос. Все происходящее похоже на сон, на самую нереальную мечту, но Тэхен все принимает, верит и надеется, что это не в последний раз. Чонгук смотрит на него вопросительно и чуть наклоняется вперед. Если честно, это единственное, что удерживает Тэ от обморока — это его статус и возраст. В следующую секунду школьник легонько дотрагивается холодными губами до губ учителя, невесомо целуя. Голова отключается, Тэ не в силах даже глаза сомкнуть, потому что боится, что сон закончится, и прекрасная картинка пропадет. Школьник робко притягивает учителя ближе, целуя глубже. Подчиниться ситуации — это все, что может и хочет Тэхен. Учитель расслабляется в руках Гука и ответно прижимается ближе, наслаждаясь, может быть, единственным моментом близости. Он чувствует, как школьник улыбается и целует смелее. Голова приятно кружится, как и снег вокруг, превращая жизнь Тэ в сказку. Воздуха становится мало, и он отклоняется, пряча лицо в шарфе и не смея посмотреть на Чонгука, который убирает руки и отворачивается, смотря в небо. — Простите, — шепчет школьник. — Мне показалось, что если я не сделаю этого, то… то все разрушится, я проснусь, и… ничего не будет. Вас не будет. Тэхен улыбается, но не показывает Чонгуку, что ему эти слова дороже всего на свете, приятнее любых похвал. Он думает, что это лучшее, что он когда-либо слышал. И это был не сон, Чонгук сам доказал. — Почему вы молчите, господин Ким? — нетерпеливо спрашивает парень, возвращая взгляд к Тэ. — Скажите хоть что-то. — Я понимаю, что ты чувствуешь, Чонгук, — говорит Ким, грустно улыбаясь. — Мне очень близки твои чувства, даже слишком. Но мы позволили себе слишком много. Давай… давай оставим все это здесь, в этом парке, в этой зиме… Чонгук, я твой учитель, а ты мой ученик… это… — Я… знаю, знаю, но как… мне так… — Тэхен видит, как глаза школьника начинают блестеть, с них вот-вот сорвутся слезы, но что он может сделать. Он и сам сейчас на грани, потому что единственный правильный вариант — это закончить все здесь и сейчас. И совсем не то, чего хочется учителю. Хочется стоять под снегом и целоваться так долго, пока губы не онемеют, пока руки не затекут, пока не наступит новый день. Решение было тяжелым, и разгребать последствия придется ему долго. — Чонгук, — зовет учитель и подходит к парню, севшему на запорошенную снегом скамейку, — это пройдет. Все будет по-прежнему, как раньше, ты можешь писать, если тебя эти чувства вдохновляют, это прекрасно. Но я не могу себе позволить большего, прости меня. Парень кивает и утирает скатившуюся по щеке слезу, затем поднимает голову и вымученно улыбается. Тэхену так больно от этой улыбки, а еще от того, что именно он виновен в грусти этого ребенка. — Пойдем, холодно, — говорит учитель, стараясь не звучать грустно и безнадежно. Грустить он будет дома, плакать тем более. В лучшем случае один, в худшем видеть его страдания придется еще и Джину, но это волнует в самую последнюю очередь. — Господин Ким, — говорит Чонгук и резко подлетает к учителю и крепко обнимает, обдавая лицо горячим дыханием. — Пообещайте, что не измените своего отношения ко мне. — Обещаю, никогда, — отвечает Тэхен, обнимая парня в ответ. Чонгук кивает и, махнув на прощание, уходит в противоположную сторону, низко повесив голову. Тэхен обреченно смотрит в оранжевое небо и мечтает, чтобы земля под ним разверзлась и поглотила его. Ему самое место на девятом круге Ада, потому что он предатель. Он скрыл правду, заставил страдать человека, для которого хотел бы самого лучшего. Смирение не будет его лекарством, Тэхена вылечит только счастливая улыбка Чонгука.

///

Он подумать не мог, что будет так трудно подняться раньше одиннадцати. И выбора, как назло, не было, Джин уже колотился во входные двери, разгоняя последние капли сна. Снова школа, уроки, тетради, сочинения, разговоры, рисовые пирожки от мамы Юнги и улыбки школьников. Смешанные чувства, на самом деле, Тэхен не понимает, каково его реальное желание вернуться в школу, где он точно увидит Чонгука. — Если все музы писателей выглядят, как ты, то я искренне не понимаю, что они прекрасного в этом находят, — говорит Джин, скептически осматривая представшего перед ним Кима, заспанного и с диким беспорядком на голове. — А еще я хамлю по утрам и иногда храплю, — хмыкает Тэ. — Ну, как же без этого. Джин по-хозяйски готовит кофе, пока Тэхен пытается привести себя в приемлемый для учителя вид. Взгляд падает на бордовый костюм, и настроение поднимается как-то само собой. Сокджин присвистывает и одобрительно улыбается, показывая большие пальцы вверх. — Я так понимаю, ты во всеоружии? — Зачем? Просто этот цвет хорошо сочетается с… со снегом, — соображает Тэ, смотря в окно. Они быстро добираются до школы и бредут в учительскую, и Тэхен надеется, что найдет там то, о чем мечтает уже несколько недель. На столе снова множество ненужного хлама, писем и лишь одно желанное — послание с результатами из Университета искусств. Учитель подзывает к себе Джина и нетерпеливо разрывает упаковку. Его глаза горят так, будто от этого зависит его жизнь, результаты Чонгука имеют для него особое значение, поэтому так волнительно. Джин убирает его дрожащие руки и сам разворачивает листы документа. Они внимательно просматривают таблицу результатов, где и было-то всего четыре участника от их школы, и у Тэхена сердце падает вниз: его Чонгук занял второе место и получил грант на обучение. — «…лауреаты также получают грант на обучение в старшей школе при университете», — читает Джин и заглядывает в глаза Тэ. Тот сразу погрустнел и перечитал про себя отчего-то страшные строчки. — «Приступать к обучению можно с первого февраля, предварительно пройдя собеседование на базе школы». Джин похлопал по спине сгорбившегося друга и улыбнулся окружившим их коллегам. Тэхен не может трезво соображать, мысли мечутся быстрее света, и голова болит. Обучение в другой школе… Конечно, Чонгук пройдет это чертово собеседование, даже сомневаться не нужно. Но сможет ли Тэхен жить дальше, зная, что больше никогда с ним не встретится в стенах родной школы? — Коллеги, хотим сообщить вам радостную новость: наш ученик, Чон Чонгук получил грант на обучение в Университете искусств, а также грант на обучение в старшей школе при университете! — объявляет Тэхен, гордый за своего ученика, но в душе плачущий и несчастный. Как же так все против него? Со всех сторон раздаются поздравления, потому что Тэхен главный наставник Чонгука и лучший учитель литературы в школе. Кто-то советует и ему поучаствовать в каком-то конкурсе, но он не слушает, сгребает нужные бумаги в охапку и почти выбегает из учительской, мечтая поскорее оказаться в родном кабинете и услышать детские разговоры, которые точно сейчас успокоят. — Господин Ким, доброе утро! — приветствуют веселые дети, видящие улыбку учителя и совсем не подозревающие, что прямо сейчас Тэ готов сорваться домой и бесконечно рыдать в подушку, включив альбом Ланы Дель Рей. Он бы с таким удовольствием это сделал, но нельзя. — Так-так, кажется, сегодня будет… что-то скучное и грустное, но вы ведь справитесь с этим, правда? — начинает Тэхен, усадив детей. — Пробная контрольная, например, — быстро говорит Ким, улыбаясь во все 32. По классу проносится недовольный шепот, а мальчишки с последних парт негодующе смотрят на учителя, а Тэхен делает вид, что не замечает их несчастья. — Но есть и другой вариант… Можем устроить импровизированный конкурс чтецов, так как на выходных вы учили стихи романтиков, насколько я помню. Дети сразу же меняются в лице и одобрительно кивают, начиная улыбаться. Тэхен хлопает в ладоши и присаживается за стол, оговаривая с выбранными судьями черты хорошего прочтения. Сам он усаживается в конце аудитории, наблюдая за ребятами, выразительно читающими Китса, Бёрнса и раннего Гюго. Это и правда расслабляет, позволяя забыться ненадолго. Как жаль, что никто, кроме него, не может объявить Чонгуку о результатах. От мыслей, что ему снова придется разговаривать с Чонгуком, видеть его краснеющие щеки и слушать хрипловатый голос, пальцы волнительно покалывает. Урок пролетает быстро, его выдергивает из мыслей просьба помочь решить, кто был лучшим. И Тэхен справедливо решает не делать первого места, разделив его между тремя лучшими. Нет, это не потому, что он прослушал, а потому что его дети достойно читали стихи и он гордится ими. Выставив оценки, он провожает взглядом счастливых школьников и усаживается за стол, проверяя ежедневник — дальше будут выпускники во главе с Юнги, а затем и класс Чонгука. — Классный костюм, господин Ким, — слышится знакомый голос откуда-то сверху. — Спасибо, Соран, ваша форма как всегда неотразима, — говорит он, подмигивая девушке, щеки которой тут же покрываются милым румянцем. Ее одноклассники смеются и быстро рассаживаются по местам. Одним из последних в кабинет заскакивает Юнги, на бегу извиняясь и падая на свое место перед самым носом Тэхена. Учитель вопросительно поднимает брови, а Мин пожимает плечами, мол, жизнь сложная штука, без опозданий никуда. С выпускниками всегда по-другому, с ними можно разговаривать о чем угодно — дружба, любовь, будущее… Тэхену приятно, что ему оказывают доверие десятки старшеклассников, говоря, куда они собираются поступать, что будут делать дальше. Но еще приятнее слушать их размышления о человеке, его чувствах. Недетские мысли обсуждались на уроках Тэхена, и этот не стал исключением. Разговоры о выпускных экзаменах плавно перетекают к обсуждению любимых учителей и студенческого прошлого Тэхена. Он с удовольствием делится впечатлениями от Америки и его практики с американскими студентами. Тэ знает, как это увлекает выпускников и никогда не упускает возможности рассказать и поделиться опытом. — И как вы вернулись в Корею? Можно же было остаться в США! — говорит одна из девушек, негодующе разводя руками. — Америка — это так круто… — Ну, если подумать, то да, там здорово по многим причинам, но Корея… это моя Родина, родная культура и все такое. Вы могли бы подумать, что я веду зарубежную литературу, потому что не люблю отечественную, но это совсем не так, мне очень нравится творчество Ким Сынока, Ли Гвансу, поэзия Хван Джин И. Как и вам, я думаю. Тэхен улыбается ребятам и пожимает плечами, словно говоря, что тут все очевидно — он любит свою страну, людей, менталитет. Учитель пишет домашнее задание на доске и дает некоторые пояснения, чтобы все хорошо справились, затем отпускает детей чуть раньше. Это даст ему время подготовиться к разговору с Чонгуком, которого он непривычно сильно боится. Юнги выходит последним и слишком понимающе улыбается, будто знает все-все. Вдруг до Тэхена доходит, что он и правда может знать абсолютно все, ведь он друг Чонгука. Хочется приложиться лбом о стену, потому что Юнги, наверное, пересказывал их разговоры Чонгуку. Господи, какой Тэхен недогадливый. Кабинет заполняют школьники, здороваясь и улыбаясь так, будто ждали встречи с учителем. Все они выглядят отдохнувшими и расслабленными, совсем по-другому, чем выпускники, которым уже весь мозг проели предстоящими экзаменами. Чонгук, конечно, не опаздывает и смущенно улыбается, сталкиваясь взглядом с Тэ, и от этого становится только хуже. О чувствах Тэхена Чон не знает ничего, но учитель уже отказал ему во всем. Сложно представить, насколько тяжело сейчас школьнику. — Доброе утро, надеюсь, у вас оно выдалось таким же хорошим, как и у меня? — Тэ вопросительно осматривает класс и, увидев кивки, продолжает. — Это хорошо, потому что сегодня мы с вами займемся творчеством Хемингуэя… Помнится, в список я включил «По ком звонит колокол» и новеллу «Кошка под дождем». С чего хотите начать? Класс просит обратиться ко второму варианту, чтобы «разогнаться», и Тэхен их понимает. Они приступают к анализу новеллы, находят какие-то интересные нюансы и детали. К концу урока все удовлетворены и чуть взбудоражены от накативших эмоций. Тэхен решает, что сейчас самое время для объявления результатов. — А сейчас минутку внимания! Чонгук принимал участие в конкурсе для начинающих писателей и… занял призовое место! — Тэхен пытается звучать максимально радостно и улыбается так, что десны сводит. — Чонгук, ты получил грант на обучение в старшей школе при университете и на дальнейшее обучение в самом университете. Поздравляем тебя! Парень удивленно смотрит на Тэхена и не моргает совсем, затем его из оцепенения выводит Намджун, обнимая за плечи и крича поздравления. К нему подлетают остальные одноклассники и желают дальнейших успехов. Дальше Тэ не видит, просто не смотрит, опускается на стул, но его скелет словно расплавился, не способен держать тело прямо. Учитель слышит все и ничего, его накрывает, но он не позволяет слезам пролиться при детях, продолжая на автомате улыбаться. Он теряется в эмоциях и чувствах, не зная, что будет в следующую секунду. Он кое-как прощается с ребятами и девушками и падает на стул. Он пялится в ежедневник, не в силах поднять глаза на стоящего около стола Чонгука. — Господин Ким, что это значит? — тихо спрашивает парень, усаживаясь напротив учителя. — Это значит, что ты переводишься в новую школу и готовишься там к поступлению в университет, — отстраненно говорит Ким, выдавливая улыбку. — Это замечательно, такая возможность выпадает редко, и ты должен это понимать, Чонгук. — Я не могу перевестись в середине семестра, — отрешенно проговаривает парень, упрямо смотря на Тэхена, которому хочется бежать от внимательного взгляда черных глаз. — Я не хочу переводиться… — Чонгук, я знаю, что это может быть тяжело — расставаться с одноклассниками, с родной школой, но ты же понимаешь, что там тебе будут давать совершенно другие знания, лучше подготовят к поступлению… — Вы бы и так отлично подготовили меня к поступлению! — Тэхен впервые слышит, как Гук повышает голос, и это шокирует — насколько младший может властно звучать. — Я не буду переводиться. — Нет, ты переведешься! — не уступает Тэхен, еле сдерживая слезы. Приходится смотреть куда угодно, лишь бы не на школьника, который тоже вот-вот расплачется. — Чонгук, ты… поверь, там очень хорошее образование, это стоит того, чтобы перевестись. Ты умный мальчик, и должен принять верное решение. С друзьями ты сможешь встречаться, ведь ты не в другой город переезжаешь… — Но я не смогу видеться с вами. С этими словами Гук поднимается и быстро выходит из кабинета, оставляя Тэхена копаться в себе и мучаться из-за того, что накричал, сам отправил в другую школу. Он буквально чувствует, как начинает истекать кровью изнутри, не выдерживая давления обстоятельств. Это действительно очень больно, но правильно. Так будет в первую очередь лучше для Чонгука, и потому решение Тэхена верное.

///

Чонгук не приходит на уроки ни через день, ни через неделю, и Тэ понимает, что парень выбрал верный вариант — перевестись в другую школу. Тэхен, честно, держится молодцом, не унывает, по-прежнему улыбается школьникам и коллегам, проводит интересные уроки, вызывая восторг учеников и зависть других учителей. Он, кажется, совсем не изменился, вот только глаза стали грустными настолько, что хочется обнять странно сжавшегося учителя и долго-долго не отпускать, укачивая и усыпляя. Он позволяет себе грустить только по вечерам, когда совсем один. Ни Джин, ни Хосок не должны видеть его в таком состоянии, хоть и знают обо всем прекрасно. Тэхену уже все равно, главное, что не достают расспросами, и этого ему достаточно. Под глазами темнеет, не спасает уже ничего, грусть накрывает с головой, как снег зимой землю. Холодно, одиноко и пусто. Пусть бы вырвали его несчастное сердце, чтоб не чувствовать совсем ничего, но разве это возможно? Тэхен почти сдался, он еле находит силы, чтобы вставать с кровати и снова сиять счастьем. Это так сложно, когда душа чернеет от недостатка его мальчика. Невысказанные слова так и остались тлеть в душе, не имея никакой возможности выхода. Они словно татуировка в мозгу учителя, которая не заживет никогда, будет напоминать о его слабости и безволии. Но что он мог? Ничего. — Тебе скоро станет легче, — говорит Джин, обнимая друга за плечи и раскачивая легко из стороны в сторону. Тэхен только кивает и закрывает глаза, представляя, что где-то в параллельной вселенной все сложилось совсем по-другому. Во многих параллельных вселенных все сложилось иначе — счастливо. Болит так, словно кости дробят каждую минуту, словно воздух выкачивают из комнаты постоянно. Невыносимо, но так нужно. Его чувства изначально были неправильными, порочными, так и должно было случиться, теперь он расплачивается за собственную глупость и неосмотрительность. Скручиваясь в холодной постели по ночам и топя подушку в бессмысленных слезах, Тэхен не замечает совсем, как проходит время. Кажется, только Юнги находит смелость спрашивать о его состоянии, но Тэ не может дать и ему внятного ответа, у него даже сил на это нет. Юнги, как всевидящий судья, только по-дружески похлопывает его по плечу и уходит прочь, грустно улыбаясь. «Он знает все», — в который раз думает Тэхен и утирает ненужную слезу. Как-то раз, в июне, Юнги заскакивает в кабинет, чтобы рассказать очередное стихотворение. В руках у него коробка с пирожками, а на лице ликующая улыбка. Тэхен удивленно поднимает брови и жестом приглашает присесть. Парень рассказывает, как не готовится к экзаменам и что читает в свободное время Вирджинию Вулф, которую ему посоветовал Чонгук. — И кстати о нем… Чонгук победил в еще одном конкурсе, его опубликуют в сборнике подающих надежды писателей. Здорово, правда? — воодушевленно говорит Юнги, а по телу Тэхена бегут мурашки от одного только упоминания о Чоне. — Да, это замечательно. — Вы же всегда знали, что он особенный? — вкрадчиво спрашивает выпускник, закусывая уголок губы. — Это было очевидно с самого начала, — просто отвечает, смотря в окно. Юнги хмыкает, рассказывает стихотворение и прощается, оставляя Тэхена думать о большом будущем Чонгука как писателя. Ему еще так много предстоит… И возможно, стоит отпустить свои почти детские чувства, потому что Тэхену не место в жизни великих. Он так мал, несравнимо мал с этим ребенком, который, в отличие от Тэ, не испугался своих чувств и таланта. А Тэхен… он просто школьный учитель зарубежной литературы. Он грустно улыбается своим мыслям и смотрит на телефон, на экране которого висит сообщение от Хосока. [Хосок-а]: не грусти, жизнь продолжается)))) И правда, жизнь продолжается.