Брошенный в жизнь

      «Главное сохраняйте спокойствие и не покидайте дом, если в этом нет резкой необходимости», — прочитал Миша с буклета, который выпал из рюкзака Дани. На альбомном листе, сложенном втрое, красовались минималистические изображения людей, своеобразный комикс. В нем пошагово объясняли, как расправиться с восставшим мертвецом и что делать, если вас или ваших родных укусили. Грустный человечек, который закрыл дверь, оставив укушенного друга по другую сторону, мало похож на то, что на самом деле испытывали люди в подобных ситуациях. Больше всего Мишу позабавила приписка очень мелким шрифтом, прямо под комиксом:       «Лучше избавиться от укушенных до того, как они смогут обратиться и напасть на вас».       — Если правительство говорит не волноваться — самое время начинать волноваться, — усмехнулся Кашин, заметив буклет в руках парня.       — У нас таких в городе не раздавали, — Миша повертел его в руках и положил на стол, взглянув как Даня укладывает раздобытую еду в рюкзак.       — Не успели пустить в печать. Я нашел это, когда мы укрывались в местном издательстве, — пояснил рыжий, приземлившись на стул. Они сидели на кухне, ждали, когда с ними свяжется доктор. Только Совергон не совсем понимал, как Кашин возьмет его с собой, если парню итак придется нести тяжелый рюкзак и оружие. И как только он собрался об этом спросить, рация Дани зашипела, и раздался женский голос:       — Мы выдвигаемся вам навстречу.       — Принял, — ответил Даня и, поднявшись, надел рюкзак. Затем он сложил коляску Миши, так как сам Миша сидел на стуле, и направился на выход, по дороге бросив: — У тебя есть минутка, чтобы попрощаться с этим местом. Совергон окинул взглядом кухню и попытался вспомнить хоть что-нибудь хорошее, что произошло с ним в этом доме. В голове возникли картинки из детства, как мать собирала его в школу, тогда они были друг у друга, и им не нужен был кто-то третий, чтобы счастливо жить. Миша мог понять ее желание заново построить свою личную жизнь, но то, что она стала делать, было мало похоже на строительство, скорее на безжалостное разрушение оставшихся развалин. И он, как главный остов, сломавшись, отбрасывал самую большую тень на ее жизнь. Ему было грустно, что, только потеряв все, он понял, кто был главным камнем в их лодке. А в детстве он обижался на нее, думая, что она поступает неправильно, выбирая очередного мужчину вместо него для вечерних прогулок по парку или похода в кино.       — Я никогда не был центром твоей вселенной, да, мам? — спросил Миша вслух, взглянув на плиту, где она стояла по утрам. — А вот ты была центром моей… — со вздохом добавил парень, отведя взгляд в сторону.       — Нам пора, — сказал Даня, который появился подозрительно тихо, будто уже стоял за дверью. — Ты готов? — Миша отрицательно покачал головой в ответ. Как можно быть готовым к такому? В ответ на что Кашин усмехнулся и, приблизившись, поднял Совергона на руки.       — Не умеешь — научим, не хочешь — заставим, — произнес он бодро, зашагав к выходу.       — Тебе что, весело? — удивился Миша.       — Безумно, — ответил он, открыв дверь ногой. Рыжий в один шаг преодолел порог, за который Совергон не переступал уже очень давно. Затем он развернулся и остановился.       — Что? — не понял Миша, стараясь не смотреть в коридор, в конце которого было видно зал и угол дивана.       — Хозяин, закрывай квартиру, — ответил Даня и кивком указал на дверь. Руки у Миши тряслись. Вот он, закрывает дверь с другой стороны, оставляя родную квартиру. Дверь со щелчком захлопнулась. Ключи остались внутри. Данила спустился вместе с ним вниз и, усадив в коляску, закрыл дверь подъезда и, взявшись за ручки, покатил его прочь со двора. Мише хотелось обернуться, но за спиной был рыжий, и ничего кроме него и оружия, что висело на его поясе с обеих сторон, видно не было. Даня катил его прямо посреди дороги, объезжая редкие машины, которые за прошедшие года превратились в груды ржавого железа. Истоптанный снег пугал Мишу, ведь все эти следы кому-то принадлежат. И в ответ на его страхи из переулка вышел мертвец. Пошатываясь, труп направился прямо к ним.       — Спокойно, — сказал Даня и, легонько хлопнув парня по плечу, остановился и вытащив большой армейский нож из-за пояса, направился к ходячему трупу. Он без лишнего шума разделался с ним и, быстро стерев гнилую кровь об остатки одежды на зомби, вернул нож в ножны. — Они медленные и поштучно не представляют большой опасности, главное не бояться, — негромко проинструктировал его рыжий, вернувшись за коляску. Миша пока слабо представлял, что когда-нибудь, вот так же спокойно приблизится к мертвому и, буднично вонзив ему нож в голову, вытащит и, обтерев кровь, пойдет дальше. Вдалеке показалась площадь с круглым фонтаном в центре. Возле которого стояла пара мертвецов и усиленно ловила кого-то руками. Оставив Мишу, Даня вновь вытащил нож и, приблизившись, легко расправился с одним, а затем и со вторым. Совергон, несмотря на мокрые колеса, взялся руками и подкатился к фонтану. Там плавала мама-утка с утятами. Она недовольно крякала и кружила у края, пытаясь помочь малышам выбраться. Только вот не наружу, а на небольшой круг в середине фонтана, от которого вверх тянулась труба, на вершине которой был второй такой круг, откуда красиво лилась вода, когда он работал. Совергон помнил, что до парка от площади рукой подать и, возможно, они как раз живут именно там, но, напуганные мертвецом или из любопытства, пришли сюда и в силу своей природы полезли к воде. Миша попытался дотянуться, но расстояние было слишком большим, и если у мертвых не вышло, то у него с положения сидя и подавно. Данила молча понаблюдал за потугами парня, а затем перешагнул через край и встал в воду одной ногой. Он без труда поймал утку, и та, начав крякать еще истеричнее, подозвала своих детей к другому краю, где поймать их кучей не составило труда.       — Спасибо, — зачем-то поблагодарил его Миша, вместо мамы-утки, глядя, как та уводит утят в сторону парка.       — Мы на месте, прием, — вместо ответа услышал Совергон. Он повернулся и увидел, что парень одной рукой держит рацию, а второй выжимает штанину. Воды в фонтане было не очень много, но даже высокие армейские ботинки не спасли, и вода все же достала до его штанов. Миша отвернулся назад, к уткам, но тех уже и след простыл. Только на снегу виднелись забавные треугольные отпечатки, которые уходили далеко вперед, смешиваясь с уже имеющимися следами чьих-то ног. Они прождали полчаса, прежде чем на связь кто-то вышел.       — Прием, — голос был мужской. — Наткнулись на большую группу, следуем прямо за ней. Движутся к точке встречи, так что советую укрыться в ближайшем здании.       — Принял, — ответил Кашин. Миша заволновался. Толпа зомби двигалась прямо к ним. Рыжий же совсем не выглядел обеспокоенным. Он поднялся, взялся за ручки его коляски и покатил через площадь и дорогу на другую сторону, где тянулся ряд магазинов и кафе на первых этажах жилых домов. Кашин оставил его у дверей какой-то забегаловки и, зайдя внутрь, громко свистнул. Миша наблюдал за ним через большое окно. Ему было видно три столика, барную стойку и ступеньки, что вели наверх справа от стойки. Оттуда на свист бодро вышел мертвец. Даня легко расправился с ним и быстро поднялся наверх. Совергон в это время обернулся и смотрел в ту сторону, откуда должны были пойти мертвецы, и ему начинало казаться, что он видит их. Впереди, по дороге, за машинами точно кто-то маячил. Ладони вспотели, он машинально вцепился в холодную резину колес.       — Чисто, — сказал Даня, открыв дверь. Миша вздрогнул, в который раз не услышав его шаги. Парень подкатил его спиной к стене кафе и, вытащив из коляски, занес во внутрь. Кашин спрятал его за барной стойкой, усадив на пол. А сам вновь поднялся наверх. Совергон из своего положения видел ноги лежащего зомби. Он понимал, что Даня наверняка упокоил его уже навсегда, но ему все равно было страшно. Вскоре Кашин спустился вниз с ключами, видимо, наверху был кабинет главного менеджера или директора этого заведения. Парень выволок труп и запер дверь на ключ. Затем он подошел и сел рядом, так же привалившись спиной к стойке. Миша нервно сжимал собственные пальцы, прислушиваясь к происходящему на улице. Ведомые неизвестно чем, сбившись в большую толпу, трупы медленно шаркали по дороге. Их стоны становились все ближе и ближе. Совергон хотел бы быть лицом к врагу и желательно на коляске, особенно когда по стеклу что-то глухо ударило. Даня резко приподнялся и выглянул из-за стойки, а затем спокойно вернулся на место. Миша метнул на него испуганный взгляд, но парень будто не слышал мертвецов, принявшись перешнуровывать ботинок. Кашин, ощутив на себе взгляд, посмотрел на Совергона, с удивлением замечая в его глазах огромный страх.       — Эй, я же здесь, — он протянул руку и положил ладонь поверх его переплетенных сжатых пальцев. — Когда я рядом, тебе нечего бояться, — вновь раздался глухой удар и Миша вздрогнул.       — Они ломятся к нам? — прошептал он.       — Нет. Просто сталкиваются друг с другом и заваливаются на стены. Не пробьют, стекло крепкое, — его слова не сильно помогли Совергону, по крайней мере внешне. — Давай сюда, — парень легко притянул Мишу к своему боку и, закинув одну руку на плечо, прижал его голову к своему плечу. — Дыши глубже, нам ни к чему твоя паника, — так действительно стало лучше. И пусть Совергон продолжал прислушиваться, спокойствие рыжего понемногу передавалось ему. Кашин действительно переживал за Мишу, ведь к ходячим придется привыкнуть, иначе далеко им не уйти. Когда мертвецы прошли, Даня вынес Совергона и, вернув его в коляску, как ни в чем не бывало покатил по дороге. По пути им попадались встрявшие ходячие, но они не были проблемой. Рыжий умело орудовал охотничьим ножом, работая тихо и быстро. Вскоре на горизонте показалась троица: высокий парень, мальчик и девушка. Последняя, завидев их, помахала рукой, но затем, словно разглядев Мишу, схватилась за рацию:       — Ты что там катишь?! — прошелестел динамик аппарата на поясе Кашина. Данила только усмехнулся, но ничего не ответил ей, пока они не встретились.       — Алишер, — произнес парень с дредами, и они с Даней пожали друг другу руки. — Это наш объект — Никита Кадников, ваш доктор подтвердил его ценность, — сухо продолжил он. Мальчик молча посмотрел на рыжего, а затем перевел взгляд на Мишу.       — Очень ценный, — подчеркнула девушка, уставившись на Даню. — А ты представишь нас?       — Это Миша, — Кашин положил ладонь на его плечо и, странно улыбнувшись, продолжил: — А это доктор Дейдример, но для смертных просто Света.       — Вот и познакомились, — девушка сложила ладони вместе и указала направление. — Нам бы желательно добраться до Цитадели как можно скорее, а так как солдат у нас убавилось, а ценных людей — прибавилось, я бы хотела обсудить наш маршрут наедине. Думаю, Алишер согласиться подменить тебя, — Света взглянула на Моргенштерна, но тот явно не до конца понимал, с чем связана такая перемена в докторе. И до этого жизнерадостная девушка, бодро рассказывавшая всю дорогу о сложных химических соединениях, вдруг сделалась напряженной. Данила в ответ кивнул и, передав «бразды правления» своему новому другу Алишеру, пошел с Дейдример вперед. Совергон молча смотрел на идущих впереди, примерно догадываясь, о чем они там разговаривают. В тоже время он бы с удовольствием послушал разговор этого Никиты и Алишера, только бы сбить напряженную атмосферу. Он буквально физически ощущал угнетающую ауру, что окутала обоих и постепенно засасывала Мишу. Едва ли он сам смог бы начать с ними разговор. Даня был единственным живым человеком, с которым он говорил спустя очень много дней одиночества. В это же время, идущие впереди Данила и Света были слишком увлечены своим диалогом, чтобы обратить внимание на происходящее позади.       — И кто это? Зачем ты притащил его с собой? — громким шепотом наехала на него доктор.       — Ты ведь сама сказала, что в обмен на то, что я проведу вас сюда, мне можно будет взять любой мусор. А ты за это впишешься, чтобы мне разрешили пронести его в Цитадель, даже если это будет в ущерб ресурсам лагеря, — любезно напомнил Даня, ехидно улыбаясь.       — Мусор! Вот именно! И под этим я подразумевала игровую приставку, ноутбук, электронную гитару, все, что угодно, но не человека! — сокрушалась девушка.       — Сделка есть сделка, — пожал плечами Кашин, бросая безразличный взгляд на бредущего к ним мертвеца.       — Хорошо, умник! А как мы пройдем вместе с ним по разрушенному мосту? А в гору? В гору ты его как потащишь? — она гневно сверлила его взглядом, но парень даже не смотрел в ее сторону.       — Пойдем другой дорогой. Времени это больше не займет, да и так может быть безопаснее. Ты же видела сколько трупов было в той деревне у подножья? Нам ведь просто повезло, что мы заметили их сверху, — спокойно ответил он, вытягивая нож.       — Где гарантии, что по другому пути мертвецов будет меньше? Что мы не наткнемся на сектантов? — Дейдример приостановилась, так как ходячий был уже совсем рядом. Кашин одним движением продырявил его прогнивший череп и, подхватив обмякшее тело, оттолкнул его на обочину.       — Мы встретим сектантов, но я буду этому только рад. Ведь десяток живых куда лучше, чем полчище мертвых, — он обтер лезвие ножа и, обернувшись, с улыбкой добавил: — Ты же знаешь, я больше по живым.       — Эти твои бзики меня когда-нибудь доконают, — с тяжелым вздохом произнесла Света. — Я знаю, что тебе можно доверять, и я надеюсь, что ты осознаешь, насколько важно не потерять мальчика.       — Я всегда выполняю свою часть сделки, — Даня перевел взгляд на догнавшую их троицу и чуть тише добавил: — Чего бы мне это не стоило.