Брошенный в жизнь

Небо затянули грозовые тучи. Стремительно темнело. Мертвецы встречались все чаще. Даня шел впереди, а Алишер замыкал, так они не давали ходячим трупам даже маленького шанса добраться до идущих по центру. Никита сам взялся катить Мишу, при этом он тихо спрашивал у него про жизнь до пандемии. К его сожалению, Совергон сам толком не знал, какого это, хоть и находился в более сознательном возрасте, когда мир еще был прежним.       — Из «хорошего» там была еда, а из «плохого» — люди, — влезла в их разговор Света. Никита удивленно взглянул на нее. Она в ответ лишь пожала плечами. Впереди их ждала очередная стена, в этот раз не из машин и строительного мусора, а из цельных квадратов металла, с воротами и вышкой. Мертвецы были заперты, это группа поняла еще до того, как они успели приблизиться к ним. Гомон ходячих по другую сторону ворот был слышен еще с соседней улицы. Стена держалась за счет стен зданий по обе стороны дороги, у ворот стояло с десяток машин, в некоторых были заперты трупы, но кое-кто сумел выбраться и, шатаясь, побрел к группе.       — Вот же куски говна, — прошептал Никита, глядя на мертвеца, что самым первым сумел к ним приблизиться. На нем не было следов укусов, он был одет как обычный офисный работник, а на его груди зияли дыры от пуль.       — Им приказали, — сказал Алишер, поравнявшись с ними, пока Даня разделывался с ходячим. Если бы Кадников не посмотрел видео с битвы на федеральной трассе двухлетней давности, то решил бы, что он пытается безосновательно защитить военных, которые охраняли эту стену. Моргенштерн тоже взялся за нож и, обойдя справа, зашел между машинами к трупу, который брел к ним.       — Как вы прошли здесь в прошлый раз? — обратился Миша к Дейдример, глядя на парней впереди.       — Мы шли другой дорогой, — девушка оглядывалась в поисках чего-то, но вокруг были только разбитые витрины бутиков и кафе. Закончив с трупами, Кашин подошел к ним, вытащил из кармана пластиковый пакет с небольшим квадратом бумаги и карандашом внутри.       — Значит, здесь стена, — пробормотал он, вытащив бумагу и карандаш. На листке была карта города, а на ней множество пометок, преимущественно полосы, которые перекрывали улицы.       — Как насчет окон? — предложил Никита. — Пройдем через них и выберемся на ту сторону.       — Они заделаны наглухо, — ответил на его вопрос подошедший Моргенштерн. — Будь это самодельное заграждение — да, стоило бы попытать счастье, но эту стену возводили военные, а у таких были специальные люди для создания полной изоляции — строительные отряды. Они привинчивали металлические листы, перекрывая окна, закладывали их кирпичами или забивали досками так, что прорубить не выйдет. Мы проходили несколько проулков, там везде стояли грузовики, полностью загораживая проход. Это тупик.       — Да, тупик, за стеной которого проходит единственный целый мост. Два других взорвали, — он приблизился к Алишеру, демонстрируя пометки на карте.       — А здесь что? Подземный переход? — он указал пальцем на карту. Никита тоже подошел, принимаясь с интересом разглядывать пометки. Мише тоже было интересно, но он понимал, что с его положения ему придется просить опустить карту, чтобы увидеть на ней хоть что-нибудь. Но так как Совергон не картограф, он решил не отвлекать их.       — Туннель, но там не пройти нашей группой. Военные заставили машинами всю дорогу внизу, образовав узкий проход, в котором заперто полчище трупов. Первую половину пути мы бежали, а вторую — прыгали по капотам, — пояснил Кашин.       — Тогда крыша? — предложил Алишер, подняв взгляд на парня.       — Я тоже об этом подумал, — с кивком ответил Даня.       — Нужно проверить, можно ли выбраться наверх, а еще поискать веревку, — Моргенштерн кивнул в сторону многоэтажки справа. Вход во двор был рядом, в проезде стояли машины, но между ними было достаточно расстояния, чтобы прокатить там коляску. Первым пошел Даня, он сразу вооружился ножом и тихо вошел во двор, скрывшись за кирпичной аркой.       — Почему он пошел один? — шепотом спросил Никита.       — Потому что мы не можем рисковать двумя бойцами. Если их обоих укусят или критично ранят, боюсь, мы тоже будем обречены на смерть, — тихо пояснила Света, мельком взглянув на Алишера. Данил не заставил себя долго ждать. Вскоре он показался между машин и, обтирая окровавленный нож об какой-то кусок ткани, подошел к ним.       — Двери в подъездах открыты, и я нашел это, — он вытащил из кармана ключ с брелоком. — Труп с ключом был в подъезде нашего здания. Поэтому я пойду проверить, а вы пока зайдите во двор, — он развернулся и добавил: — Только не прикасайтесь к машинам, если не уверены, что сигнализация отключена. В домах наверняка полно ходячих. И меньше всего мне бы хотелось увидеть водопад мертвецов, когда они посыпятся из окон на визг. Мишу от его слов передернуло. Он очень красочно представил, как бы это могло выглядеть. Не задумываясь, убрал руки с подлокотников и положил их на ноги. Никита молча кивнул, а Света тяжело вздохнула. Девушка выглядела очень уставшей, но не пыталась предложить привал, не жаловалась и почти не подавала виду. Алишера Совергону видно не было, так как он вновь замыкал. Во дворе было много старого мусора, ветер разнес все, что было у баков, из оставленных открытыми окон, но Мишу привлекло не это. Его взгляд зацепился за сваленные палатки в центре двора. Рядом с ними были бочки, ящики, покрышки и мешки с песком, сложенные длинной невысокой стеной со стороны входа во двор. Они прошли дальше, обогнув оборонительную стену. За ней были кости. Целая гора вперемешку с выгоревшими остатками одежды. В некоторых черепах были видны дыры от пуль, но сказать точно, были ли они заражены или нет, не представлялось возможным, да никто и не пытался. Совергон сразу отвернулся, а Никита, оглядев их внезапную «находку», взглянул на Алишера. Моргенштерн держал на прицеле винтовки мертвецов, что блуждали в окнах квартиры на первом этаже ближайшего здания. Они не пытались пробиться к ним, потому что еще не заметили. Света оглядела машины рядом, но внутри не было ничего полезного.       — Ищешь что-то конкретное? — тихо обратился к ней Алишер, чуть повернув голову налево, где стояла девушка у очередной машины.       — Аптечку. Бинты, антисептик, что угодно, — ответила девушка, развернувшись к парню.       — Ты ранена? — удивленно спросил Никита.       — Я? Нет, они для тебя, ты ведь даже обещанное обезболивающее не получил, — ответила девушка, заглядывая в следующую машину. Никита прислушался к себе, но никакой боли он не ощущал уже давно. Только зуд. Чесались самые большие раны: на спине, боку и бедре. И если в двух первых местах пласты кожи были сорваны не до конца, а в последующем пришиты, то на бедре он отсутствовал вместе с выгрызенным куском мышц. Еще в городе ему наложили туда повязку с заживляющим пластырем, который был на вес золота. На Никиту устремились три пары глаз.       — Я в порядке, — уверенно ответил Кадников, глядя то на Алишера, то на Свету.       — Я так не думаю, — девушка отрицательно покачала головой в ответ. — Я затронула большую рану у тебя на спине и наложила новые швы, но помимо нее были и другие. Вокруг некоторых я заметила покраснения.       — И что это значит? — Моргенштерн опустил оружие, развернувшись к девушке.       — Это значит, что если у него есть антитела, которые противостоят одному виду заразы, то это еще не означает его полную неуязвимость к другим разновидностям. Пиогенные бактерии, например, — она перешла на другую сторону и щурясь, попыталась разглядеть содержимое заднего сидения за пыльным стеклом очередной машины. — Нам нужны не только бинты и антисептик, но и антибиотики, анальгетики, в идеале в ампулах. Идти далеко и долго, будет глупо потерять его из-за какого-нибудь бронхита, который будет нечем лечить.       — У тебя с собой ничего из этого нет? — в голосе Алишера скользнуло удивление, а взгляд его прошелся по рюкзаку девушки. Она отвлеклась от машины и, повернувшись к нему, пожала плечами, добавив:       — В существование иммунитета, в лаборатории Цитадели, мало кто верил. И, когда с нами на связь вышел ваш лагерь, ученые разделились во мнениях: поверившие и те, кто принялся называть вас обманщиками. Поэтому меня и снарядили по минимуму, — объяснила Дейдример.       — Какой смысл врать о таком? — Кадников озвучил немой вопрос Моргенштерна и Совергона.       — Сектанты. Поначалу нам это угрозой не казалось. Они пользовались примитивными методами и стратегиями, правда, одну мы предугадать не смогли. У нас в научном отделе был крот. Кто бы мог подумать, что человек с докторской степенью в области биологии будет верить в некий вселенский знак и взывать к Всевышнему. Он выпил кровь зараженного, которая использовалась для попыток создания лекарства. Сгрыз и заразил половину отдела прежде, чем к нам послали отряд зачистки. Потому что, согласно протоколу Цитадели, если внутри обнаруживается очаг в виде зараженного, первым пунктом идет изоляция. И неважно, кто остался внутри, там уже каждый сам за себя, главное, чтобы вирус не пробился дальше, — девушка прервала свой рассказ, молчаливо указав пальцем на здание за их спинами. Обернувшись, парни увидели мертвеца, который стоял на балконе на пятом этаже. Он как будто смотрел вниз, на них, своим мертвенно-белесыми глазами. На нем была военная форма, каска и винтовка на ремне, что проходил поперек груди.       — Застрели его, пока он не свалился на машины внизу, — шепнула замершая Дейдример.       — Выстрел создаст эхо, — прошептал Алишер в ответ.       — Он нас заметил? — тихо спросил Миша. Настолько тихо, что поначалу он решил, что его никто и не услышал.       — Если бы заметил, уже бы летел вниз, — шепотом ответил Моргенштерн. И ему это совершенно не нравилось. Мертвый вышел, потому что его привлекло что-то, и раз это были не их голоса, стоило выяснить причину до того, как это привлечет других. И причина была найдена. На крыше соседней многоэтажки, за антенну зацепились воздушные шарики. Ярко-желтый, зеленый, красный, они были в связке белой лентой и находились в покое, потому что ветер ненадолго стих.       — Откуда здесь шарики? — шепотом удивился за всех Никита, проследив за взглядом Моргенштерна.       — Сектанты приманивают ими мертвецов, — так же тихо ответила Света, нахмурив тонкие брови. — Они могли пролететь тысячу километров, прежде чем оказаться здесь…       — Ветер поднимется, и они вновь заставят ходячего тянуться вперед. Я должен сходить и прикончить его раньше, чем он… — договорить Алишеру Дейдример не дала. Она крепко вцепилась в его руку и напряженно произнесла:       — Не смей оставлять нас. Громкий треск стекла и погнутого металла заставил всех вздрогнуть. Звук эхом обогнул двор. Совергон почувствовал, как вспотели ладони, он услышал стук собственного сердца в момент секундной тишины прежде, чем за мертвецом потянулись остальные. Он был в квартире не один, за ним рухнул еще труп, а затем с другой стороны из разбитых окон на третьем этаже полезли сразу четверо. Они падали на асфальт или машины, издавая все больше звуков, а затем поднимались, все, кто не размозжил себе башку, и шли в центр, к ним.       — Все в подъезд, быстро! — отдал команду Алишер и, развернувшись, открыл прицельный огонь. Хлопки эхом разносились по округе, он стрелял лишь в тех, что преграждали дорогу отступающим или подбирались слишком близко. Никита быстро подкатил Мишу к подъезду, Света открыла тяжелую дверь. Придерживая ее, девушка попыталась помочь Кадникову поднять Мишу, потому что коляска не проехала бы в дверной проем. Раздался еще один треск стекла — Кашин разбил окно парадной на втором этаже и принялся прикрывать их отход. Так у Моргенштерна освободились руки и, перекинув винтовку через плечо, он подбежал к коляске и, легко подхватив на руки Мишу, кивнул в сторону подъезда Никите. Парнишка понял все без слов и быстро забежал внутрь, следом за ним Света, а затем и Алишер с Совергоном. Кадников быстро закрыл за ними дверь. Мертвые не отличались большим умом и обычно не могли открыть дверь, если ее нужно было тянуть на себя. Но и запереть ее, на всякий случай, было нечем, поэтому они поспешили наверх, к Даниле.       — Двадцать девятая, на пятом этаже, — произнес Кашин, убирая винтовку за спину. — Там уже чисто, остальные квартиры на этаже заперты, и в них есть мертвецы, — парень подошел к Алишеру, и тот передал ему с рук на руки Мишу. — Но я не успел проверить двери на остальных этажах, так что будьте начеку.       — Отлично, — Моргенштерн пошел вперед. Он двигался быстро и максимально тихо, каждый раз выглядывая в обе стороны коридора, в конце которых располагались по три двери с каждой. У него, как у Никиты, Светы и Дани, не было времени разглядывать стены. Они просто молча поднимались наверх, даже не обращая внимания на ранее убитых Кашиным ходячих. Старики, женщины, дети, все мертвые, полуразложившиеся, отвратительные. Миша разглядывал все это, сжимая руками ремень его винтовки на плече. «Здесь только смерть», «Мы все умрем», «В 12 квартире живые трупы», «В 15 все мертвы», «В 18 мертвецы!», «Запритесь», «Ваши соседи придут и за вами»       — Ты как? — услышал Миша шепот. Он удивленно поднял голову, уставившись глазами в подбородок, на котором отчетливо виднелся тонкий шрам. Совергон безмолвно открыл рот и закрыл. Хотелось ответить, что все хорошо, но ведь это объективно было не так. Страшно, но разве не все испугались? Миша мельком видел лицо Никиты, и он явно был напуган. Явно меньше, чем сам Совергон, но в их ситуации было сложно сохранять спокойствие. Даня с Мишей шли последними. На четвертом этаже крайняя дверь слева начала открываться. Оттуда показалось сгнившее лицо и рука, потянувшаяся за прошедшим Никитой. Кашин, не раздумывая, резко прижался к двери спиной, зажимая костлявую ладонь с громким хрустом. Миша зажмурился, до боли сжимая жесткий ремень винтовки. Он слышал, как пальцы мертвеца шоркают ногтями по плотной ткани на рукаве Дани. Совсем близко, в паре сантиметров от его плеча. Дейдример схватила Никиту, который, выхватив нож, собирался было броситься на помощь, за рюкзак. Подоспевший Алишер жестом показал Кашину подвинуться, что тот и сделал. Сам Моргенштерн с замаха навалился на дверь, тут же хватаясь за дергающуюся конечность. Разрывая гнилые суставы, он оторвал ее. Больше ничего не мешало двери, и, продолжавший держать спиной Данила, надавил, закрыв ее. Отсоединенная от тела рука перестала подавать признаки мертвой жизни, и Алишер откинул ее в другой конец коридора.       — Поднимайтесь в квартиру, а я займусь этим, — произнес Данила, передав Мишу в руки Моргенштерна. Тот молча кивнул в ответ и поспешил вернуться с Совергоном на лестницу, где ждали Света с Никитой.       — Поищи там аптечку! — негромко крикнула ему Дейдример, перед тем как развернуться и последовать за троицей. Квартира была однокомнатной. Маленький прямоугольный коридор, слева совмещенный туалет с ванной, прямо располагалась арка, ведущая на кухню, а чуть правее в спальню. В спальне был балкон, который соединял ее с кухней. В спальне стояла большая двухместная кровать, на которую Алишер усадил Мишу, а сам поспешил закрыть двери на балкон и завесить окна. Света отправилась в рейд по шкафчикам стола, что стоял у стены справа от кровати, а Никита приземлился рядом с Совергоном.       — Ты весь бледный, — обратился Кадников к Мише, обеспокоенно взглянув на него. Он в ответ лишь качнул головой, глядя на пыльный пол. В голове ему представлялись иные развития событий, в каждом из которых он ничего не смог сделать. Никита снял свой рюкзак с плеч и, вытащив фляжку с водой, протянул ее Мише. Парнишка еще не пил из нее, так что никакой опасности заражения не было. Совергон принял воду и, сделав несколько глотков, вернул ее владельцу, благодарно кивнув. Подняв взгляд, он уже не обнаружил Дейдример: девушка унеслась на поиски в ванную комнату. На стенах не было фотографий или картин, минимум мебели, и только на столе стояла стопка художественной литературы: Ф. Кафка «Процесс», В. Набоков «Камера обскура», Ф. Стендаль «Красное и черное», А. Камю «Чума», О. Хаксли «О дивный новый мир».       — Как хорошо звучит, — заметил Никита, проследив за взглядом Миши. Поднявшись, он вытащил из-под стопки самую последнюю книгу. — Интересно, о чем она? — вопрос был риторическим, потому что Совергону даже не приходилось слышать о таком авторе, хотя он прочел все книги, что были у них дома.       — Можешь взять с собой, — произнес появившийся на пороге Алишер. У него в руках была маленькая камера для экстремальной съемки и шнур для зарядки батарейки.       — Это камера? Там есть что-то? — тут же переключил свое внимание Кадников.       — Не включается. Я нашел ее на полу под столом, экранчик треснул, но я думаю, что она работает, только нужно зарядить, — ответил Моргенштерн, протянув находку парнишке, который взял диковинную вещицу и, зажав книгу под мышкой, принялся изучать камеру.       — Что у тебя со спиной? — Алишер подошел к Мише и сел на место Никиты. — Ты совсем не ходишь? — но Миша не успел ответить, так как со своих поисков вернулась Света. Она держала в руках металлический шкафчик-аптечку, на которой был замочек. Вид у девушки был сияющий, а от недавних следов усталости почти не осталось и следа. Она поднесла шкафчик Моргенштерну, и тот, подняв на нее вопросительный взгляд, опустил глаза на замочек. Девушка явно ждала помощи. Алишер сорвал его голыми руками, петли были слишком хлипкими, такой замок мог удержать разве что пятилетнего ребенка. Света заняла место по другую сторону от Совергона и, раскрыв аптечку, принялась досконально изучать каждую коробочку и пластинку с таблетками. Кое-что выкладывая Мише на колени, а кое-что бросая под кровать.       — Так что? — напомнил Алишер, глядя на Совергона. Никита отвлекся от камеры, да и Дейдример явно собиралась послушать, с чем ей предстоит иметь дело.       — Неудачно упал, — пролепетал Миша, не совсем готовый к такому вниманию. Повисло молчание, только Света тихо шуршала медикаментами. Восприняв это на свой счет, Совергон поспешил их заверить: — Ноги не ходят, но я могу шевелить пальцами! Алишер с Никитой по-прежнему молчали, только Дейдример тяжело вздохнула и, отправив очередную просроченную коробочку под кровать, спросила:       — А спина потом болит?       — Да.       — Вся? Вот тут болит? — она положила ладонь на его поясницу и поводила ней горизонтально, а затем вертикально, до самых лопаток. Миша кивнул. — Хорошо, — тяжко ответила девушка, будто вступала в сделку с собственной совестью. — Я осмотрю тебя, как только вернется Данила.       — Н-не стоит… — заикаясь ответил Миша, немного испуганно взглянув на Свету. Дейдример нахмурилась и, уперев руки в боки, грозно произнесла:       — Твоя дееспособность — важная часть нашего пути. Если есть способ поставить тебя на ноги, я непременно им воспользуюсь, потому что нам нужен полноценный член группы, а не лишний груз. Больше Миша рот решил не открывать. Алишер почти беззвучно блуждал по квартире от одного окна к другому, прикидывая их стратегический отход, а Никита сел с другой стороны и принялся читать, перед этим убрав камеру с зарядным устройством в свой рюкзак. Совергон немного отодвинулся от Светы, бурчащей под нос латинские названия лекарств, как страшные пророчества, и лег спиной на пыльное покрывало. Окруженный серьезными сильными людьми, Миша ощутил себя в неком подобии безопасности и даже успел задремать, когда в запертую дверь постучались.