Брошенный в жизнь

      — Запомни. Если один из вас отходит от него, — Света указала на Никиту, ткнув пальцем в его плечо. — То второй глаз с него не спускает, ясно? И если придется бежать, если вдруг Даня не успеет, то ты бросаешь меня, бросаешь его, — девушка переместила палец на плечо Миши, — хватаешь Никиту под мышку и бежишь.       — Хватит их запугивать, все у нас получится, — со вздохом произнес рыжий, оторвавшись от проверки комплектации своего рюкзака.       — Я не запугиваю, а уточняю роли, — деловито отозвалась девушка, закинув свой рюкзак на плечо. — Все готово?       — Да, думаю да. Лишнего ничего не взяли. Когда спустимся, ведем себя максимально тихо и не разговариваем. Мертвые будут совсем рядом, — проинформировал Кашин, закинув свой рюкзак на одно плечо, а винтовку на второе. Алишер первым пошел к двери и, посмотрев в глазок, собирался открыть дверь, но остановился, услышав позади голос Миши.       — А что на счет коляски? Весит пятнадцать килограммов, это что, не лишний груз? Никита тут же испуганно пробежался по лицам остальных. Он и так потерял слишком многих, чтобы раскидываться такими хорошими людьми, как Миша. А в том, что Совергон был хорошим, Никита ни на минуту не сомневался. Но никто и не выглядел так, будто его фраза могла их в чем-то убедить. Света сжала губы, Алишер с задумчивым лицом поправлял ремешки на рюкзаке, а Даня спокойно произнес:       — Спустим ее последней, — и взял сложенную коляску на руки. Алишер открыл дверь и первым вышел Кашин. Он отнес свои вещи и коляску наверх, затем вернулся и взял на руки Мишу, после чего они все вместе покинули квартиру. Пока поднимались, Никита поймал недовольный взгляд Светы. Она пару раз обернулась назад, к Дане, который с Мишей замыкал их отряд. Кадникову были непонятны возмущения девушки, потому что лично она никак не была задействована в транспортировке Совергона. А даже если бы и пришлось, Миша выглядел килограммов на тридцать пять, максимум сорок, и Никита был уверен, что в случае чего сам сможет понести его. Он не ощущал жалости — это скорее было чувство правильности. Плевать, что мир катится к чертям, пока люди способны совершать добрые поступки — человечество будет жить. Веревку действительно привязали очень давно, к бетонной трубе, что выходила из плоской крыши недалеко от края. Приблизившись, Никита посмотрел вниз. В отличие от квартиры, где ночевали они, окна которой выходили во двор и были незамурованны, окна и балконы квартир с этой стороны — полностью закрыты металлическими листами, грубо сваренными между собой. Внизу, на асфальте, между бронемашин и авто гражданских, виднелись черные пятна и кости, а справа, там, где были ворота, стояла толпа мертвых. Они топтались на месте, по костяному помосту, и большинство из них были в военной форме.       — Эй, не подходи так близко к краю, — прошептала Света. Никита обернулся и послушно отступил от края. Алишер и Даня стремительно снимали с себя оружие и защиту. Мишу усадили рядом со сложенной коляской на рюкзак. Парнишка неотрывно смотрел в спину стоящего впереди Кашина. Приблизившись, Кадников загородил ему собой обзор и присев, взял его за руку. Она была бледной, костлявой и холодной, но это заставило Мишу сконцентрировать взгляд на нем.       — Все будет хорошо, — тихо произнес Никита, и Совергон кивнул в ответ, опустив взгляд на его руки. Парни в это время на ощупь проверяли веревку, натягивая ее почти каждые десять сантиметров, но она не подавала признаков повреждения, потому они решили действовать. Первым спускался Алишер. При себе у него остался только нож, потому как внизу, неподалеку от места приземления, лежало тело, и оно подозрительно хорошо сохранилось. Сбросив веревку, Моргенштерн взялся за нее и ступая назад спиной, начал спускаться, упираясь ногами в металлические листы. Оказавшись внизу, он первым делом вонзил в голову лежащего нож, а затем подал жестом Даниле сигнал о том, что все в порядке. Между тем, буквально в паре метров от них, стояла толпа, лишь каким-то чудом поголовно развернутая в сторону ворот. Следующим спускали Никиту. Веревку затянули наверх, завязали ее вокруг пояса, после чего Кадников развернулся спиной к краю и начал спускаться на манер Алишера. Только в его случае длину веревки фиксировал держащий ее Даня и Света, которая схватилась исключительно для подстраховки. Моргенштерн помог Никите развязаться и, вручив ему нож, ожидал Дейдример, которая спускалась следующей. После девушки была очередь Миши. Кашин подошел к нему и, присев напротив, принялся завязывать веревку, но не на поясе, а крест накрест на груди, так как ногами упираться он не сможет. Затем он петлей накинул ее на торчащую железную трубу, чтобы сделать некий «рычаг».       — Я удержу тебя, главное, не нервничай и молчи, — прошептал Даня, поднимая его на руки. — Я посажу тебя с краю, а сам возьмусь за веревку, когда будешь готов, оттолкнись руками и я начну спускать. Миша лишь кивал, всеми силами заставляя себя держаться. Оказавшись сидя на краю, тут же закрыл глаза, потому что понимал, стоит ему увидеть толпу мертвецов, и он с места не сдвинется. Полностью доверившись голосу Дани, что шепотом произнес: «Давай, ты сможешь», — он оттолкнулся и тут же повис. Его бросило в жар, а потом резко стало холодно. Миша слышал, как они стонут, как скребутся и топчутся, но был рад, что не управляет ситуацией и Кашин медленно спускает его вниз. Он открыл глаза только когда его подхватили руки Алишера, а затем Никита закинул одну его руку на плечо, а Света другую, потому что Моргенштерну еще предстояло принять их рюкзаки, оружие и коляску. При этом он постоянно поглядывал на толпу мертвых, ведь что угодно могло спровоцировать их. Обмундирование весило больше Совергона, это Даня понял, когда услышал нехороший треск. Веревка удивительно быстро перетерлась в одном месте, но к счастью, почти в самом низу. После того, как он спустил вещи и оружие, жестами показал Алишеру, что веревке пришел конец и коляска может сорваться. Моргенштерн понятливо кивнул и взглянул на остальных. Света быстро сообразила, в чем дело и посмотрев на Никиту, взяла Мишу еще и под одно колено. Никита сделал тоже самое, после чего они медленно развернулись и понесли Совергона к мосту впереди. Алишер следовал за ними, волоча на себе снаряжение и рюкзаки. Дождавшись, когда они скроются за машинами, Данила завязал веревку выше потертости, но почти сразу заметил еще несколько плохих мест. Это было неизбежно. Переведя дух, он принялся спускать коляску. Веревка треснула один раз, что заставило его поспешить, а затем второй. Он не успел. С громким металлическим звоном она грохнулась на землю. Миша обернулся на звон, ощутив, как вздрогнула Света, никто из них не остановился. На мосту осталось несколько брошенных машин, но мертвецов вокруг не наблюдалось. Впереди была видна автостанция: выгоревшая красная крыша, большие пустые площадки и один перевернутый сгоревший автобус у дороги.       — Туда, — шепотом произнес Алишер, кивнув в сторону станции. Позади стоял мертвецкий гул, но выстрелов слышно не было. Автостанция была разворована. Все автоматы с едой выпотрошены, ларьки зияли пустыми полками и разбитыми витринами. Алишер открыл тяжелую дверь зала ожидания и быстро окинул взглядом помещение: пара металлических лавочек, мусор, ворох старой одежды и ничего живого или мертвого. Он быстро сбросил рюкзаки внутри и помог занести Мишу, усадив его на одну из лавочек. Дверь открывалась на себя, так что даже если мертвецы и попрут, они в безопасности. Свет проникал сюда через два узких окна под потолком, но этого было достаточно. Никита тут же обеспокоенно обратился к Алишеру и Свете:       — Как Даня справится в одиночку?       — Так же, как и всегда, — произнесла Дейдример, хмуро взглянув на Алишера, дабы тот даже не думал предлагать свою помощь. И Моргенштерн промолчал. Никита удивленно посмотрел на мужчину, а затем на Мишу, который тоже молчал, но лишь потому, что был бледный и явно едва держался, чтобы не свалиться с лавочки на пол. Кадников сел рядом с ним и облокотил его голову на свое плечо. Они ждали Кашина, Света не пыталась разыграть план «Б», где Моргенштерн должен был взять его и продолжить путь без них. Поэтому он успокоился и окинул помещение взглядом. На стене напротив висела большая карта-схема рейсовых маршрутов. Местами она сильно выцвела, так как свет из обоих окон падал на нее. Справа оторван большой кусок, но в целом было ясно, что им предстоит долгий путь по дороге, которая пролегала сквозь лес, местами от нее тянулись более узкие дороги, заканчиваясь тупиком и названием мелких населенных пунктов. Дорога пролегала лишь через один город, который был достаточно далеко от места их пребывания. Подняв голову к потолку, Никита увидел гирлянды-снежинки, некогда белый пластик давно пожелтел, а тонкие провода местами были перегрызены мышами или крысами. Кадников смутно вспоминал празднование до пандемии, но он прекрасно помнил прошлый Новый год. Конечно, никаких салютов, но все поздравляли друг друга. По большей части на словах, и это было удивительно приятно, словно каждый из них вручал ему подарок, который невозможно потрогать, но можно приложить к сердцу. И Никита прикладывал, пожимал руку, поздравлял в ответ. Алишер тогда был на вылазке, но он притащился к нему ночью, сразу после задания. Моргенштерн тихонько постучался к нему в окно казармы, Никита как раз никак не мог уснуть. Он был уверен, что Юра, который всегда спал очень чутко, проснулся, но прекрасно понял — ночные гости не к нему и сделал вид, что спит. Алишер принес ему ароматную веточку елки и корзинку с разными вкусностями. Разумеется, об этом никто не должен был знать, ведь разного рода гастрономические удовольствия с неистекшим сроком годности имели почти такую же ценность, как патроны и медикаменты. Обычные конфеты не были огромной редкостью, их по несколько штук выдавали к завтраку, но и это лишь потому, что их группы совершали успешные вылазки, Кадников знал, что в других лагерях выживших далеко не так хорошо. Поэтому заиметь целую корзинку разнообразных вкусностей было сверх того, что мог бы пожелать любой ребенок в нынешнее время на Новый год. Никита поделился со всеми своими друзьями, тайком, после отбоя. Но далеко не конфеты были причиной его ярких воспоминаний, а короткая фраза, брошенная через окно: «Надеюсь, следующий Новый год мы проведем вместе»       — Все в порядке? — спросила Света, присев перед ним на корточки, чтобы взглянуть на опущенное лицо. Никита ощущал боль и, очевидно, это отразилось на его лице. Воспоминания о друзьях острым лезвием проезжались по едва заживающим ранам. А поведение Алишера сыпало на кровоточащие порезы соль. После его пробуждения от укусов мужчина вел себя как-то холодно, словно они были едва знакомы. У них было столько времени поговорить обо всем, пока они плыли, потом пока ждали Даню, встретив Свету, а еще в квартире вчера ночью, но Алишер не сделал и крошечной попытки. Кадников понимал, что, скорее всего, Моргенштерн действительно серьезно на него зол, ведь прямо перед всем этим они разговаривали на продленке по математике и он обещал ему не лезть в неприятности. Стоило поступить правильно: рассказать о всех находках, которые могли привести к Юре, старшине, чтобы тот передал все солдатам. Они бы собрали группу и отправились на поиски. Но правильно это не всегда верно. Юра уже был заражен и обнаружившие его солдаты, скорее всего, умертвили бы его на месте. Тогда Никита не узнал бы ничего о прошлом Алишера и битве на Федеральной трассе. Только при таком раскладе Аня и Андрей оставались живы, а их смерть была слишком высокой платой за знания, но Кадников не мог представить для себя ситуации, благодаря которой они бы поступили иначе.       — Да, я в порядке, — ответил Никита и взглянув на девушку, натянуто улыбнулся. Дейдример недовольно покачала головой, но выпрямилась и села на лавочку напротив. Кадников взглянул на Моргенштерна, мужчина молча стоял у двери, спиной к ней и внимательно прислушивался к происходящему на улице. Никита успел задремать, поэтому сильно вздрогнул, когда его разбудил звук открывшейся двери. Миша со страха схватился за его плечо, потому как тоже пребывал в дремоте.       — Придется бросить часть вещей, — переводя дыхание, произнес Данила. Алишер выглянул в открытую дверь и поспешил ее закрыть.       — Еда, медикаменты, патроны, — перечислил Моргенштерн и первым подошел к своему рюкзаку и перевернув его, вывалил содержимое на пол. В рюкзаке были вещи, магазины от пистолетов, пистолет и две коробки патронов для винтовки. Он быстро сунул обратно только оружие и патроны, отстегнул от рюкзака спальные мешки.       — Чтоб вас! — едва ли не зарычала Света и, бросившись к своему рюкзаку, сделала и тоже самое. Среди одежды был нож, шприцы и хирургический набор в сундучке. Избавившись от вещей, она пересыпала в него содержимое второго, в котором были только найденные в квартирах лекарства. В это же время этим занимался и Кашин.       — А в чем дело? — взволнованно спросил Никита, наблюдая за происходящим. Миша, все еще державшийся за его плечо, знал ответ на вопрос, но очень надеялся, что ошибался.       — Дальше придется бегом! — ответила Дейдример, спешно застегивая свой рюкзак и забрасывая его на плечи. Совергон взглянул на Даню, тот в свою очередь выглядел спокойно, за исключением нахмуренных бровей. Он вынимал вещи из сумки Миши и укладывал в нее еду из рюкзака Алишера. Сам Моргенштерн уже выпотрошил рюкзак Никиты и взял из него лишь пистолет, патроны, маленькую видеокамеру, найденную в квартире, и книгу.       — Но как же… — начал было Совергон, понимая, что коляску Кашину пришлось бросить там.       — Я возьму твою винтовку, — произнес Алишер, поднимая с пола оружие, которое снял с себя Даня. — А ты возьми мой пистолет, в магазине десять патронов, — он снял свой вместе с ремнем, что крепился на бедре и протянул его Кашину. Тот благодарно кивнул и, быстро выпрямившись, прицепил оружие, затем поднял свой рюкзак и надел его вперед.       — Я могу не… — вновь попытался вставить слово Миша.       — Эта сумка слишком тяжелая! — возмутилась Света, попытавшись поднять сумку, в которой была еда. У девушки на плечах уже был чемодан, полный лекарств.       — Нет времени перекладывать. Я понесу ее, — не поднимая головы, ответил Кашин, собираясь поднять за ремешок, но первым его перехватил Алишер.       — Никита отлично стреляет, сможет прикрыть, если придется, — он взглянул на Кадникова и, закинув ремешок сумки поверх ручки рюкзака на одно плечо, протянул мальчишке его же пистолет. Никита с готовностью поднялся, вынудив Мишу отпустить, и взял оружие из рук Моргенштерна. Алишер закинул на второе плечо винтовку Данилы, а через голову — свою.       — Я могу понести вещи, не бросать же все, — произнес Никита, поудобнее перехватывая огнестрельное. Он мельком взглянул на свой рюкзак, который пустым валялся рядом с кучкой вещей и бронежилетами, так как его находки переложил к себе Алишер.       — Нет, лишний груз будет замедлять тебя, — покачал головой Моргенштерн и взглянул на Даню. Кашин горой двинулся к замершему Мише.       — Ты же не… — вновь попытался Совергон.       — Залезай ко мне на спину и крепко держись за ручки рюкзака, — серьезно произнес он, и развернувшись, присел спиной к нему.       — Живее! — всплеснула руками девушка, заметив, что Миша помедлил. Совергон подался вперед и сначала обхватил Даню за шею. Он чуть наклонился вперед, перехватил его ноги под коленями и выпрямился. Миша переложил ладони на лямки рюкзака, взявшись почти у их основания.       — Отлично. Поспешим, — дал команду Кашин. Моргенштерн открыл дверь и вышел первым, за ним Никита, который тут же наставил оружие в сторону моста, после выбежала Света, а за ней и Даня с Мишей на спине. По мосту в их сторону медленно, но неотвратимо текла мертвая толпа. Развернувшись, группа живых двинулась дальше по дороге.       — Почему мы не могли просто переждать? — негромко спросил Совергон, не надеясь на ответ.       — Потому что они могут остановиться прямо здесь и тогда мы окажемся взаперти, — ответил Даня.       — Но зомби ведь наверняка сейчас заметили нас, а мы не сможем двигаться достаточно быстро, чтобы они потеряли нас из виду на прямой дороге, — подключился Никита, который шел слева от них и все еще помнил, что его вчера отправили спать, когда началось важное обсуждение предстоящего пути.       — Мы не будем идти постоянно по прямой, примерно через пару километров начинается лес, — ответил Алишер. — Пойдем через него, чтобы сократить путь, тогда мертвецы потеряют нас. Миша был рад, что оказался лицом вперед и ему совсем незачем оборачиваться, а звуки шарканья и стонов вдалеке заглушало ворчание Светы. Даня на нее совсем не обращал внимания, просто шел вперед, явно размышляя о чем-то своем и Совергон очень надеялся, что ему действительно не так тяжело, как он думал. Алишер тоже не выглядел шибко заинтересованным ее бурчаниями и довольно легко шел, будучи обвешанный тяжелыми вещами и оружием. Миша никогда не держал в руках винтовку, но что-то ему подсказывало, что весит она немало. Никита часто оборачивался, поглядывал на рядом идущую Дейдример, которая была темнее грозового неба у них над головой, и сжимал рукоять пистолета. Моргенштерн обогнул Даню с Мишей и сняв руку с ремня сумки, за который держался для того, чтобы та не соскользнула, положил ладонь на плечо Никиты.       — Мы рядом, — коротко произнес он, вновь перехватывая ремень сумки. Кадников молча кивнул и прекратил вертеться, а Алишер поравнялся с ним, продолжив идти рядом, загородив собой обзор на Свету.