Брошенный в жизнь

На улице тихо шумела листва, которая приглушала голоса птиц. Люди здесь рано вставали, как и настоящие птицы, чтобы успеть сделать все до заката и не жечь лишних костров и свечей. Никита учуял запах жареного мяса и проснулся, но Алишера уже не было рядом. Не успел он начать волноваться, как парень возник на пороге. — Они перестирали все наши вещи и нашли вот это, — он протянул ему камеру. Никита сел и взял ее. — Жаль у нас нет заряженной батарейки, — произнес юноша, потерев глаз кулаком и зевнув. — Есть, — Моргенштерн вытащил из кармана маленький черный прямоугольник. — Ворон отдал, у него что-то вроде коллекции таких вещичек из прошлой жизни. Никита взял батарейку и поспешил сменить ее в камере. Алишер сел рядом. Камера включилась и сразу сообщила, что на карте памяти нет места. Открыв файлы, Никита обнаружил более полусотни коротких видео, но почти все они оказались повреждены и не читались встроенной программой. Прокрутив вниз, он обнаружил ряд целых видеофайлов. Нерешительно взглянув на Моргенштерна, Никита нажал на первый. Сплетенные пальцы, с чуть покрасневшими от холода костяшками — оператор держался с кем-то за руку и снимал это. Хорошо был слышен хруст снега под ногами. Он поднял объектив, и идущий впереди парень обернулся и тепло улыбнулся в кадр. На нем был черный расстегнутый пуховик, а под ним темно-красная худи, нисколько не закрывающая шею. На которой нельзя было не заметить тату в виде летучей мыши. Набитый черным, зверек четко выделялся на бледной коже. Они остановились, и оператор снял панораму: красивый пейзаж — заснеженный город за рекой. На этом видео закончилось. Никита включил следующее. Этот фрагмент был снят на чьем-то дне рождения. Люди, совсем молодые юноши и девушки, по очереди вставали из-за длинного стола, полного угощений, и произносили тост. В основном это были шуточные поздравления и пожелания всего-всего, но именинница, сидевшая во главе стола, едва ли не светилась от счастья. Наконец очередь дошла до парня с тату, он сидел рядом с оператором. Поднявшись, взял свой бокал и произнес: «– Найти себя в океане сомнений. Не только для тебя, но и для всех нас» Его бурно поддержали и принялись чокаться бокалами. Оператор тоже потянулся, потому съемка прекратилась. Никита запустил третье видео. Постель, а в ней парень с тату. Оператор мягко касается его обнаженного плеча. Он оборачивается, сонно хмурится, а затем улыбается и отворачивается, слабо попытавшись заслонить объектив ладонью. «– Не снимай, я не накрашена», — произносит он в шутку и убирает руку вперед, устраиваясь поудобнее. Оператор тихо усмехается, придвигается к нему и, полуобняв, переносит камеру вперед и поворачивает, наконец попадая в объектив. У оператора взъерошенные темно-каштановые волосы, некогда стильно уложенные назад, красивые черты лица и безумно добрый взгляд, которым он пробегается по щеке парня перед собой. Парень с тату, кажется, вновь задремал, сунув ладонь под щеку. Оператор коснулся губами его щеки, затем плеча и камера упала, потому как для рук нашлось занятие поинтереснее. Никита открыл следующее. Они были в машине. За окнами мелькали огни города, в салоне громко играла музыка, а камеру держал парень с тату. Оператор был за рулем. С веселым оскалом он резко дернул ручник и крутанул руль. Со скрипом и смехом парня с камерой, машина развернулась на сто восемьдесят градусов, расчертив по асфальту черный узор. Дорога — широкая и пустая, но ночной город был таким живым, что Никита ощутил странное чувство. Словно вспомнил давно забытый сон. Оператор вдавил газ, и они вновь понеслись куда-то вперед. Кадников закрыл видео и среди нечитаемых, нашел следующее работающее. Они сидели в каком-то кафе. К ним долго не шел официант и они шепотом придумывали глупые отговорки, по причине которых девушка могла затеряться где-то в анналах кухни. В кадре было плечо татуированного парня и стеклянная стена заведения, через которую была видна улица, видимо, камера стояла на столе. За стеной пробежал человек, затем еще трое. Парни перестали шептаться и оба обратили внимание на улицу. В кадре появился профиль парня с тату, он вытянул шею и смотрел туда, откуда бежали люди. Вдруг он резко поднялся и приблизился к стеклу. Оператор тоже встал, но камера осталась на столе. Для Никиты еще несколько минут было загадкой, что же они там высматривали, а вот Алишер точно знал, что именно. На видео стояла дата и время. Оператор схватил камеру, вещи и они спешно покинули кафе. На улице была настоящая давка. Несколько машин, объезжая другие и не щадя людей, выбегающих на дорогу, потому как на тротуаре места не было, неслись вперед. Парень с тату замер, он стоял и смотрел туда, откуда все бежали. Оператор стоял позади него, держал камеру, но он не был в ступоре и как только несущаяся толпа стала плотнее, он схватил парня за плечо и с силой тряхнул, развернув к себе. В его карих глазах был ужас, словно он за пару секунд вдруг понял, что это конец всего и всему. Дальше была неразбериха, у Оператора больше не было желания снимать, он уводил своего парня прочь, туда, куда нес поток обезумевшей толпы, а затем экран потемнел и видео оборвалось. Кадников нашел следующее, оно оказалось рядом и было одним из многочисленных неповрежденных. Картинка мельтешила, а из динамика звучало невнятное шипение, звуки и шелест. Наконец кадр выровнялся и стало ясно, что человек, держащий камеру, убегает от чего-то. Впереди бежало еще несколько людей, все с рюкзаками, и все опасливо оборачивались и бросали взгляды куда-то назад. Они неслись через поле, залитое полуденным солнцем, впереди виднелся лесок. Наконец Оператор обернулся. За ними спешно шла толпа мертвяков, они были свежими, потому почти бежали следом. На следующем видео они сидели на полу, а за их спинами располагались стеллажи с фармацевтикой. Помещение было довольно длинное, но не слишком широкое. Сначала в кадр попала какая-то женщина, она сидела напротив него. Ее лицо испачкано пылью и грязью, волосы растрепаны, хоть и собраны в пучок, одежда, как и лицо, вся перемазана в темно-бурых пятнах не то грязи, не то крови. Слева от нее сидел мужчина, он пересчитывал патроны, такой же немытый, с бородой, которая потеряла свои формы, не бывая в руках умелого барбера как минимум недели три. Справа подросток, его мелко трясло, он мял в руках кистевой эспандер, видимо, взятый здесь же. В углу, чуть в отдалении, сидел парень с тату. Он выглядел хуже всех. Откинув голову, закрыл глаза и часто сглатывая, облизывал сухие губы. Под глазами глубокие синяки, он безуспешно кутался в свою куртку-оверсайз, прижимал колени ближе к груди. Рядом с ним сидел мужчина в возрасте. Он с хмурым видом копошился во вскрытой аптечке, взятой со стеллажа позади него. Оператор потянулся вперед, видимо, хотел подползти к парню, но женщина, сидящая напротив, тут же схватила его за руку и прошептала: «– Не надо. Ты тоже можешь заболеть, тогда нам придется оставить и тебя…» И Оператор сел на место. Никита, чувствуя странную горечь, словно это от него самого отвернулся родной человек, когда мир пошел ко всем чертям, поспешил включить следующее видео. В этот раз камеру использовали не по назначению, а как способ видеть в темноте. Картинка в зеленых оттенках пугала сама по себе, даже без мертвяков в кадре, хотя скоро появились и они. На кадрах была больница, место это выглядело ужасающе, по коридорам множество трупов и эхом гуляют стоны и рычания мертвецов. Оператор обернулся, видимо, ему показалось, что кто-то подбирается сзади, но там был лишь пустой коридор и моргающая красным надпись «Выход». Он шел, сверяясь с картой здания, снятой со стены в коридоре. Двигался осторожно, а потому медленно. Никита напряженно наблюдал за происходящим, сам то и дело вздрагивая, когда мертвец в одной из палат задевал что-то и оно с грохотом падало на пол. Тогда парень приникал к ближайшей стене, укрывался за столиком на колесиках, койкой или открытой дверью, потому что грохот всегда привлекал ходячие трупы. И они шли непонятно откуда, но чаще всего на звук приходило от трех до пяти мертвецов, все поголовно в больничных пижамах или халатах. Оператор пережидал минуту и затем двигался дальше. Темнота была ему на руку, даже если где-то мертвец стоял у прохода или глядел в окошко палаты, ему было не по силам увидеть живого в кромешной тьме, только если он не издаст какой-нибудь шум. Он дошел до двери, что вела на лестницу, взглянул еще раз на карту — ему нужно было на нулевой этаж. Бесшумно приоткрыв дверь, он заглянул туда с камерой и первое, что вырвала она из темноты, это уродливое лицо мертвеца. Никита вздрогнул, как и Оператор, отпрянувший назад и наступивший на стекло. Хруст разбитого плафона тут же привлек мертвых. Парень быстро осмотрелся, сюда вели сразу три коридора и со всех сторон к нему побрели мертвые. Он поднял с пола металлический штатив от капельницы и, замахнувшись, швырнул его вперед по коридору. Звон металла об кафель заставил мертвецов забыть о хрусте, и они ринулись к звону, проходя мимо него. Оператор прижался к двери, задержал дыхание. Когда они прошли, парень вновь развернулся ко входу на лестницу и, открыв его, пнул в живот труп, стоящий у двери, и тот, перемахнув через перила, полетел вниз. На лестнице стоял еще один, у него на спине был рюкзак и, судя по виду, это был уже кто-то из выживших. Мертвец пошел вниз, услышав звук падения первого. Оператор спешно вытащил нож из-за пояса и, приблизившись к нему, вонзил лезвие по самую рукоятку в гниющую головешку. Тут же подхватив его за плечо, тихо опустился вместе с ним. Стащив сумку с его плеч, он быстро вскрыл ее и пошарил внутри. В основном содержимым являлся морфин и его производные, Оператор быстро оглядел лестницу, на звук падения уже кто-то пришел и бился головой в дверь коридора нулевого этажа. Перерывая содержимое рюкзака, он оглядывал каждую баночку, каждую коробку с капсулами и наконец нашел: почти на самом дне были антибиотики. Застегнув молнию, он снял свою походную сумку, вытащил из нее фонарик, фляжку, бутылку воды, бинты и переложил в найденный, после чего надел его на плечи, оставив свой рядом с мертвецом. Оператор пошел назад, приоткрыл дверь, и в кадр попала толпа. Они все приползли на звонкий звук металла, заполонили коридор и выходить теперь, даже в самой кромешной тьме, было слишком опасно. Парень развернулся и пошел вниз. Остановившись у двери нулевого этажа, он вытащил карту из кармана и вновь принялся изучать пути отхода. Разумеется, запасной выход с нулевого этажа имелся, так как там располагался склад и медикаменты в больницу поставлялись не через главный вход. Убрав камеру, он повернул руку и взглянул на наручные часы. Три часа ночи и его «Черт!» шепотом, заставили Никиту напрячься. Кадников понятия не имел, куда мог торопиться Оператор, но догадывался, что дело в солнечном свете, если солнце встанет, то двигаться по больнице, полной ходячих, станет в разы сложнее. Он вытащил из мертвеца свой нож и подошел к двери. За ней все еще бился мертвец. Резко открыв ее, Оператор пропустил труп вперед, а сам быстро юркнул в коридор, спешно закрыв за собой дверь. Впереди коридор, в котором находилось одиннадцать проходов, по пять с каждой стороны и последний центральный, с надписью «Выход», что слабо горела в темноте. В проходе стоял всего один мертвец, такой же свежий, как и тот, что был на лестнице. Стоял он лицом к Оператору, и можно было разглядеть три пулевых ранения, приведшие к смерти. Мертвец стоял с опущенной головой, и его легко можно было обойти с правой стороны, но там была открыта дверь, и кто знает, сколько ходячих могло скрываться внутри. Тем не менее он пошел в обход, потому что шанс убить стоящего лицом к тебе мертвого был меньше, нежели бить со спины, а звук потасовки точно привлечет лишние рты. Когда Оператор, чуть согнувшись, прижавшись к стене, проходил мимо мертвого, он на мгновение задержался у открытой двери, и в кадр попала девушка. Она сидела на столе и зажимала рукой кровоточащую рану на плече. Парень замер, она подняла голову, а затем вторую руку, в которой был пистолет. Громкий выстрел, эхом пролетел по всему нулевому этажу. Оператор обернулся, потому как девушка целилась выше его головы. Мертвец упал, а в коридор повалили другие. Мельком взглянув на незнакомку, которая с виноватой улыбкой отбросила пистолет, Оператор тихо зарычал и, ухватившись за ручку двери, закрыл ее за собой, войдя в кабинет. — Прости, — прошептала она. — Ты один? — Один, — зло ответил парень, все еще сжимая свой нож в руке. — Я тоже одна, — она указала на кресло-каталку, что стоял у металлических шкафчиков. — Присядь, отдохни. — Я спешу и, если ты не объяснишь, зачем создала столько шума, я снова останусь один, — Оператор говорил раздраженным голосом, но не было в нем действительной угрозы, совсем не так говорил Моргенштерн, когда угрожал кому-то. — Хотела напоследок сделать что-то крутое. Например, пристрелить своего бывшего, потому что те три пули оказались не в счет, — она хотела пожать плечами, но тут же болезненно скривилась, сильнее стискивая рану. — Ты же могла попасть в меня, — ответил Оператор, так и не сдвинувшись с места. — Мои глаза привыкли к темноте. К тому же, я сижу тут уже больше часа, все это время слушая, как он там стонет и шаркает. Знаешь, было время прицелиться, — сказала она. — Я все еще тебя не понимаю. Почему ты не перевяжешь рану? — от глаз парня не ушел рюкзак девушки, он лежал у стола, открытый и судя по содержимому, там был и бинт, и обезболивающее. — Это укус, какой смысл наматывать бинты на рану, которая никогда не затянется? — она усмехнулась и пнула ногой свой рюкзак. А затем с интересом спросила: — Ты видел еще каких-нибудь свежих ходячих? — Да, на лестнице был один, — Оператор чуть обернулся, продемонстрировав ей рюкзак. — Ха, и этот придурок спекся. Я ведь говорила ему, что ни хрена он не особенный. Все мы обратимся, рано или поздно, все. Правда жаль, что он не добрался до выхода, хотела бы я увидеть его рожу, когда он поймет… — Послушай, у меня нет времени на болтовню, — парень вновь взглянул на часы, а затем на девушку. Она вздохнула и отвела взгляд. — Все просто. Мои «бывшие» друзья бросили меня здесь, а потом сами сдохли, так и не выбравшись, а я очень хочу выбраться, понимаешь? Я не хочу умереть здесь, в темном подвале. Вытащи меня на улицу. — Зачем мне это? — резонно спросил Оператор. — Потому что без меня ты тоже не жилец. Когда мы ехали в больницу, то видели огромную толпу мертвецов, они шли сюда, ведомые непонятно чем. Мы надеялись успеть до заката, потому что к тому времени они должны буду добраться до этого места. Поэтому, даже если ты и выйдешь отсюда, территорию целым не покинешь, — она усмехнулась на слове «целый». — И чем же ты мне поможешь? — скептически поинтересовался парень. — У меня ключи от нашей машины. И ты не сможешь просто убить меня и обокрасть. Вокруг больницы больше ста машин, пока ты найдешь нужную, тебя до костей обглодают, — девушка вымученно улыбнулась, пытаясь изобразить самодовольство. — Хорошо, — ответил Оператор. Он убрал нож и подошел к ней. Поставив камеру на стол, он наощупь вытащил из рюкзака бинт и кое-как наложил ей повязку. — Не стоило… — в ее голосе скользнуло смущение и благодарность. — Стоило, если ты потеряешь сознание из-за потери крови, тащить тебя будет куда сложнее, — он подал ей руку. Девушка вместо своей руки вложила в его магазин от пистолета. — Двенадцать патронов. Одиннадцать можешь потратить, — она самостоятельно слезла со стола. — Последний сам знаешь для чего. Оператор поднял пистолет и сменил магазин. — Насколько далеко машина? — он спрашивал это потому, что как минимум двое стучались в дверь. — Не слишком далеко, но и не слишком близко, — усмехнулась девушка и, подойдя к двери, взялась за ручку, собираясь повернуть ее и впустить мертвецов. Парень повернулся и, сунув пистолет за пояс, достал нож. Дверь распахнулась, девушка прижалась к стене, а Оператор ловко вонзил лезвие первому вошедшему. Второго пришлось просто оттолкнуть, потому как за ним следовал третий и нож предназначался ему. Кадр затрясся, были слышны удары, топот и дыхание Оператора. Наконец промелькнула светящаяся надпись и прозвучал выстрел. Картинка остановилась, они вышли на улицу, парень снимал мокрую от дождя землю, а затем в кадре появилась его рука. Его трясло, на запястье был укус. Мертвецы подступали, это было слышно по монотонному стону. Он поднял камеру, чуть вперед стояла девушка, она испуганно смотрела на него. Первый дошедший до них мертвец потянулся к ней, Оператор поднял укушенную руку, в которой сжимал пистолет и выстрелил в ходячего. Девушка дернулась и, указав куда-то рукой, поспешила вперед, вдоль здания. Он побежал за ней. Между подступающими телами не было видно просвета. Никита вздрогнул и потянулся к самому большому укусу, что был на плече. Он все еще помнил эту боль, ужасную и ни с кем не сравнимую боль, когда от тебя с разных сторон отрывают куски мяса. Они добрались до машины, незнакомка вытащила ключи и бросила их на капот перед парнем. Сама же она направилась к пожарной лестнице, что стояла слева, на углу здания. — Что ты делаешь?! — окликнул ее Оператор. — Я просила вывести меня наружу, и ты это сделал! — она поднялась на первый пролет. — А теперь, езжай пока они не сомкнули кольцо! — и чуть тише, с грустной улыбкой добавила: — И пока у тебя еще есть время. Он быстро открыл машину, сел, бросил камеру на сиденье и завел мотор. Камера лежала объективом к нему, на его лице не было паники, только горечь: сведенные к переносице брови и плотно сжатые губы. Он мельком взглянул на свою руку, стащил со спины рюкзак и надавил на газ. Камера свалилась с сиденья, были слышны только звуки мотора, а затем запись прекратилась. Никита опустил бегунок ниже, выбрав новый файл. Следующий ролик был совсем коротким, возможно, записанный случайно, шум, шелест одежды, стоны мертвых. Поэтому он переключил дальше. Опять длинное помещение со стеллажами, но в этот раз Оператор сидел рядом с татуированным парнем, а все остальные в противоположном углу. Девушка тихо плакала, бородатый мужчина бездумно смотрел в пол, двух других: юноши и старика не было. Оператор вытянул вперед перебинтованную руку, покрутил ней в кадре, а затем опустил и взял за руку парня. Тот, кажется, дремал, привалившись к его плечу. В дверь, что находилась слева от них, постучали. Мужчина поднялся и отпер ее. В помещение влетел старик. — Там с Юга идет толпа! Он привел их за собой! Надо убираться! — А где… — начала было женщина, медленно поднявшись. — Мертвяки его утащили! Мы уже шли обратно, а тут откуда не возьмись сразу трое ходячих! Я от одного отбился, а вот он от двух не смог… — ответил старик и тут же зло взглянул на Оператора. Женщина приглушенно всхлипнула и тихо завыла. — Успокойся, — сурово сказал мужчина и, схватив ее за плечо, неслабо тряхнул. — Надо уходить, иначе нас окружат, и мы сдохнем здесь от голода, — он повернулся к Оператору и, подойдя, посмотрел сверху вниз. — Отдай ключи, ты и твой дружок все равно уже мертвы. Парень не спешил выполнять просьбу, тогда раздался щелчок снятого с предохранителя пистолета. Мужчина направил его на татуированного парня. — Я могу облегчить его страдания, но увеличить твои, правда ненадолго, ведь забрать ключи с трупа куда проще. — Не надо! — воскликнула девушка и едва ли не повисла на бородаче. Старик же безучастно стоял рядом. Оператор отпустил руку парня и вытащил из кармана ключи. Он молча бросил их ему в ноги. Старик моментально подался вперед и поднял ключи. Мужчина опустил руку с пистолетом, и они втроем вышли, оставив дверь открытой. Оператор тихо вздохнул и повернулся к парню, он обнял его, и съемка прекратилась. Никита включил следующее. В этом ролике они использовали вспышку как фонарик, освещая детскую комнату. Розовые обои, на полках вместо книг куклы и игрушки, гирлянда в виде звездочек над кроватью, а на самой кровати парень с тату. Оператор подошел и тихо сел на постель. Направив свет в стену, чтобы не потревожить его, он вдруг заговорил: — Я нашел кое-что. Так будет спокойней. Мне так будет спокойней. В кадре была только розовая стена, но звуку, он лег рядом, а затем выключил камеру. Судя по кадрам следующего видео, Оператор закрепил камеру на груди, потому как обе руки были свободны и нагружали в рюкзак вещи с бирками. Парень обносил магазин какой-то брендовой одежды. И камера ему понадобилась для света, потому как в ТЦ, куда он залез, уже было темно, хотя за окнами солнце лишь близилось к закату. Он закинул рюкзак на плечи и, выпрямившись, оказался перед одним из множества зеркал. У него на голове был черный мотоциклетный шлем, облачен парень в кожанку и темно-зеленые камуфляжные штаны, заправленные в берцы, на поясе топорик. Взяв с полки свою биту, а судя по гвоздям в ней, она продавалась далеко не в этом магазине, Оператор вышел из магазина и пошел к перилам. Внизу было как минимум три этажа, по которым бродили мертвецы. Он поудобнее перехватил биту и направился вниз по замершему навсегда эскалатору. Кадников чувствовал, как по коже пробегают мурашки, каждый раз, когда Оператора окружало слишком много мертвецов и они хватались за него, успевая укусить, но не прокусить руки через куртку. Парень без страха шел туда, куда ему было нужно, а не обходил сбившихся в кучу мертвецов. Вскоре гнилая кровь попала и на объектив. Дальше смотреть было не на что. Только слушать шаги, стоны мертвых и дыхание Оператора. Следующий ролик был коротким. На нем Оператор сидел рядом с парнем на кровати и гладил его по руке. Татуированный вдруг открыл глаза. Медленно поднял веки и, чуть сощурившись, посмотрел на человека перед собой. — Что за прикид? — его губы растянулись в слабой улыбке, голос хрипел. — Ходил прогуляться, взял тебе вещей, нужно переодеться, ты весь мокрый, — он повернулся и вытащил из рюкзака, что бросил у постели, вещи из магазина. Парень действительно был мокрый, челка прилипла ко лбу, при этом его мелко трясло. — Поможешь? — он заигрывающее подвигал плечами, усмехнулся и закашлялся. Кашель был долгим и явно болезненным. Он закрыл рот ладонью, а когда приступ стих, и он отнял ее ото рта, на ней была слизь со сгустками крови. Оператор молча вынул из рюкзака рулон бумажных полотенец и воду. Открыв бутылку, он отдал ее в чистую руку парня, а сам, оторвав полотенец, принялся очищать вторую. Он сделал несколько больших жадных глотков, после чего сморщился. Глотать, видимо, было больно. Парень поставил бутылку на тумбу и некоторое время молча наблюдал за Оператором, но долгой тишины не выдержал: — Прекрати вести себя так, будто уже похоронил меня. Оператор вздрогнул и замер, после чего, уже чистую руку прижал к своему шлему, словно к щеке. — Я просто немного устал, — тихо произнес он. — Д… — татуированный вновь закашлялся, в этот раз было хуже — только кровь, что просачивалась через пальцы руки, пачкая розовое покрывало. Оператор быстро вытащил что-то из рюкзака. Видимо, это было лекарство, потому как в кадре промелькнул шприц и через некоторое время кашель стих. Оператор лег рядом с ним и последние несколько секунд было слышно хриплое дыхание в темноте. Днем в покинутой детской комнате было жутко, даже наблюдая все на экранчике камеры. Татуированный парень выглядел совсем плохо. Щеки впали, кожа приобрела серый оттенок. Оператор сидел на полу, у кровати. — Мы обещали быть друг с другом до конца… — хрипло заговорил он, не открывая глаз. Из уголка губ потянулась капля крови. — Ты свое обещание выполнил, а вот я… — Молчи! — почти закричал Оператор, приподнявшись на коленях к нему. В свете дневного солнца, что проникал в комнату через шторы, стало видно множество пустых ампул и баночек, сложно было сказать сколько дней он мучался, но сегодня — последний. — Ты… Ты никогда в жизни не затыкал меня… — слабо, но тем не менее весело произнес татуированный. — Пожалуйста, молчи, тебе ведь больно, — резко изменил тон Оператор и, потянувшись к его руке, взял в свои. Татуированный вновь закашлялся, его согнуло от боли, он повернулся к Оператору. Из его глаз текли слезы, но смотрел он в никуда, поддернутыми дымкой карими глазами. Приступ прекратился, и совсем сипло, со свистом, он прошептал, слабо сжимая руку Оператора: — Тут так одиноко… Это было последнее, что он сказал. Оператор спешно забрался на кровать, стянул шлем и прижался ухом к его груди. После он попытался нащупать пульс, и не обнаружив его, принялся делать искусственное дыхание. Но ничего не вышло, лишь кровь тонкими струйками стекала по щекам мертвого парня, при нажатии на грудь вырываясь из приоткрытых губ. Оператор закричал так, словно с него заживо сдирали кожу и завалился на парня. Он шептал что-то неразборчивое, перебиваясь на всхлипы, пока камера не выключилась. Никита включил последнее видео. На нем первой в кадре появилась рука, а затем появилась и вторая, которая потянулась к грязному бинту. Он медленно разбинтовал укус. Бинт с засохшей кровью не без труда отлепился от кожи. После чего он потер место укуса, там были лишь маленькие ранки, никакого воспаления или процесса гниения. Он делал это на подоконнике, в комнате было светло, шторы открыты. Обернувшись к постели, он молча наблюдал, как оживший труп поднимается на ноги. Темная кровь тягучими каплями вытекала из его рта, ходячий повернулся и пошел на него. Оператор протянул к нему руку. Рука эта тряслась, но совсем не от страха. Мертвец подошел, и он приложил ладонь к его щеке. Не сразу, но он попытался укусить. Оператор взял его за руку и повел прочь из квартиры. Тот шел следом. Они поднимались по лестнице, пока не вышли на крышу. Оператор подвел его к краю, и Никита узнал двор, где им с товарищами было так не просто спуститься вниз. — Тебе не будет одиноко. Я буду с тобой, — голос его был странный, в нем была и радость, и грусть, но больше всего там было решимости. Он притянул к себе мертвеца и, крепко обняв его, шагнул назад. В темноте раздался глухой стук и треск, видео закончилось. Никита прерывисто вздохнул и сглотнул слезы. Алишер обнял его за плечи. Парнишка на мгновение разозлился на птиц, что те, храня тайну об иммунитете, не спасли этих двоих. Но вдруг он ощутил губы Моргенштерна на своей шее и это тепло, что растянулось по телу от прикосновения, вдруг оправдало эгоизм Иры. Ей не хотелось умирать ради эфемерного «все», ведь эти все отвернулись от нее. У Никиты же была четкая цель, он знал кто эти «все».