#белыйклен

Все было… неплохо. Хотя тошнило и голова кружилась от мельтешения света и тени. Пустынный сон сменился каменной реальностью. Картер чувствовала, что ее куда-то несут, чувствовала шебуршение, близкое к тому ощущению, что появлялось на электрическом массажном кресле, чувствовала, как оттаивают пальцы ног. Она решила не бороться, несут же куда-то, так пусть стараются. Потолок у пещер мягко и влажно переливался в хрупком свете. Картер бросила взгляд в сторону и хмыкнула, делать канделябры из рук, что за готическая причуда, но другие мелкие руки и ручонки несли ее тело. Казалось, должно было быть похоже на то, как когда тебя на концерте передают из рук в руки, но нет, скорее напоминало передвижение по крутящимся, бугристым блокам. Ее несли, как катили большие корабли на верфях. Мелодично капало со сталактитов, солоноватый, холодный запах толкнул шестерёнки в голове Картер, и завертелись мысли. Она прикрыла глаза, отдаваясь во власть воспоминаний (все равно ничего другого сделать не могла в коконе из рук (они были довольно корректны и осторожны с ее телом, знаешь)). Вспомнилось, что холодом и солью так же пахло от океана в декабре, пара шагов, пара штатов от Калифорнии вверх, к Аляске и вот уже ласковые волны сменяются серыми, жёсткими, толкающими в берег ветки и камни. Картер нравилось дикое море больше прирученного, с буйками-ограждениями, вычищенным песочком и лежаками под зонтиками. Но все же, кроме соли и холода должно быть кое-что ещё. Картер повела носом, мечтательно вдыхая. Жаль, сейчас нет хот-догов с горчицей и кетчупом. Они были такие вкусные: мягкая булочка с поджаренной сосиской, в окружении немного подвявшей, но все ещё вкусной жареной картофельной соломки, и все это было с налитыми в спираль ДНКа красным кетчупом и желтовато-зеленой горчицей. Картер облизнулась, воспоминания воспоминаниями, но обед должен быть по расписанию. Или хотя бы завтрак, завтрак вообще самый главный прием пищи! Кстати, чем питаются ручные монстрики? Кремом для рук? Она улыбнулась и расслабила шею, утыкаясь взглядом в переливающийся из-за самоцветных включений потолок. Что-то бордовое, что-то бронзовое, что-то золотистое, что-то смутно-радужное, как бензиновая пленка на лужах. Хот-догов не было сейчас, но тогда, пару лет назад (или пять? или семь?.. дайте-ка вспомнить) у Картер была целая сумка хот-догов. Она продавала еду на пляже, но рано или поздно ей это надоедало, и она сбегала от шума людей, от блеска солнцезащитных очков, от запаха масла от загара, перебивающего даже запах пива. Она на странных пляжах работала. Картер пролезла через дырку в сетчатом заборе вокруг отеля, на пляже которого торговала. Деревья и кусты подступали близко, говорили, что там водятся змеи, но она так ни одну и не встретила. Бежала от начальницы куда глаза глядят и упала, запнувшись о корень. Дикий, каменный, неухоженный пляж начинался резко, так получилось, что после падения одна половина Картер оказалась на камнях, а другая ещё на зелёной полянке. Казалось, даже небо разделилось, над океаном собирались тучи, ровнехонько с одной стороны. Картер поежилась и обхватила сумку с хот-догами, словно муфточку, словно могла о нее согреться. Камни, обломки скал, гигантские каменюки, выточенные ветром и водой в колонны… кое-где попадались чаячьи гнезда. Картер шагнула вперёд, под ногами хрустнула галька и она словно оказалась в другом мире. В холодном, в сером, и яркие краски отеля и цивилизации ушли на второй план, шум моря перекрыл звуки машин и музыки, и голосов людей. Нетронутая природа, завораживающее зрелище. Картер пристроилась под скалой, нависающей над камнем поплоще как козырек. Хот-доги согревали руки, а через пару укусов ещё и живот. И бесконечно свернутая нервная спираль в голове, тянущая назад глазные мышцы, расслаблялась. Картер недоверчиво прижала ладонь ко лбу, пока на пальцы капал кетчуп (да, она немного стала похожа на фастфудного единорога в этот момент) — но голова не болела. Картер настолько привыкла к тому, что голова должна ощущаться тяжёлой, что когда это чувство вымыло шорохом волн, не сразу поверила, что это реально. «Так тихо», — пробормотала она, ловя языком скользкие из-за горчицы ломтики картошки. Руки донесли ее и расползлись под спиной, уложив на каменный пол, Картер вздрогнула от холода. Пещеры редко прогревались, даже если находились рядом с горячими источниками, а здесь теплом даже не пахло. Только холодом, только холодом. Перед глазами Картер появилась длинная узкая ладонь с высушенными артритом пальцами, словно бузиные веточки. Она подняла взгляд выше, по застиранному, серому, рваному рукаву, к растянутому вороту с торчащими нитками, к худой, морщинистой шее, к треугольному лицу с острым подбородком, длинным носом и безумными глазами. Брови, правда, были уложены по последней моде, Картер даже показалось, что она почувствовала запах вазелина, которым их уложили. — Руку помощи? — хмыкнула старуха, мелькнул между длинных, выпяченных губ белый зуб. Картер протянула ладонь, схватилась за бугристые пальцы, да ее рука и осталась в руке старухи. А эта ведьма только рассмеялась на ее ошарашенный вид. — Вставай, красна девица, теперь началась у тебя другая жизнь. — Ага, а где парень, что был со мной? — Разве важно это? Сгинул поди в подземных лабиринтах, сам упал али чудище какое съело, не мой то интерес. А ты — моя. — С какой это стати, мэм? — Картер поднялась, с напряжением и тревогой смотря на старуху. — Так ты оплата, дорогая. Не знала что ли, что нельзя просто так в чужие дома вламываться. Вот и отработаешь вторженьеце за себя и за другого брата. — Он мне не брат. — Это всего лишь выражение, — старуха смерила ее насмешливым взглядом. Картер наклонила голову, пристально смотря на женщину. Все ее существо сконцентрировалось ради поиска решения, «бей, беги или замри» всегда начинался у нее с размышлений, возможно, полноценно-то не работая. — Сбежать вздумала? — старуха сложила свои руки на груди, ещё парочка рук забралась ей на плечи, — даже не мечтай, не случится того. — Прикидываю фронт работы… — холодно процедила Картер. — Я тебя не как горничную взяла, — ухмыльнулась ведьма и щёлкнула зубами. — Нет… только не говори, что… Старуха расхохоталась и развела руками и тут же, отредактировано, слажено и так вовремя застучали ложки и кастанеты, затренькал ксилофон. Для гитары у рук опорной точки не хватило? — Знаешь, как говорят: «В далеком замке, куда добраться Не выйдет даже если очень постараться Жила царица, по чьей указке На стол кладется все, что в желудке в ярких красках. Сыта все время, но ненасытна, И все молчат о смерти мертворожденного сына. Кромсает кости безумной силой. Хоронит подданных, но тех всегда пусты могилы. Мил мне вкус твой, А сердце сладко на губах». А пока она пела, в полном, прекрасно отрепетированном номере, чего только стоил кардебалет, который руки показали с помощью театра теней, Картер разрывало на части. Одна ее часть, продюсерская, увидела новый талант и возможности, а другая просто хотела спастись. Но она всё-таки дитя Города Ангелов и талант распознает даже в пещере. — Нет, не скерцо! Станет перцем Прах в моих руках. Ах, как же тают твои глазки Точно пастила. Тебе поздно верить в сказки, Ведь я снова голодна, — ведьма зубасто улыбнулась и раскланялась. Картер не пожалела аплодисментов. Угрожающая песня? А кому не угрожают в эти дни? Письма с сибирской язвой рассылают чаще чем рождественские открытки. Так разве это остановит настоящего агента и продюссера от работы? В тех, кто угрожает, сразу видна страсть и умение работать (хоть в каком-то направлении). — Браво, потрясающая синхронность! Это марионетки? — Живые, — обиженно надула губы старуха. Картер отряхнула свою куртку и привычным изящным движением протянула визитку. И сладким голосом добавила: — Я знаю место, где тебя ждёт сладкое будущее, мэм. — И где же это? — Голливуд. — Голливуд? — Да, — с предыханием произнесла Картер, — тебя ждёт Голливуд!.. — Меня? — старуха в притворном смущении накрыла щеки ладонями. — Дорогуша, я устрою тебе лучшую карьеру в твоей жизни, и Нью-Йорк, и ЭлЭй, все города, что ты пожелаешь, лягут у твоих ног, — продолжала мурлыкать Картер, оседлав любимую лошадку. Ведьма выглядела неубежденной, но заинтересованной, а вот среди ее ручных миньонов было больше ажиотажа. Кто-то даже стал ногти красить краской из растертого малахита (красиво, но очень недолговечно). Картер улыбалась: не получилось с лягушками, она выведет на большую сцену ручных монстриков! Старухе придется сделать пару пластических операций и подтяжек, может, даже полностью пересадить волосы. И хорошо, что она ещё неизвестна, так получится передать ей подходящий вид и сразу вывести под камеры. Картер уплывала в мечты о деньгах и известности. — Как тебя зовут, моя новая звезда? — Звезда? А ты остра на язык, юная леди. Но я предпочитаю рукастых, а не языкастых, — старуха рассмеялась, щедро двигая плечами и прикрывая рот тыльной стороной ладони. Совершенно не похоже на ее предыдущий смех, в этом были нотки высокомерия. — Так давай заключим сделку, — Картер улыбнулась и протянула оставшуюся руку, свет из мерцающих факелов подсветил ее карие, янтарные глаза, сделал их желтыми, — и я буду работать, не покладая рук, чтобы вывести тебя на вершину. Женщина явно задумалась, она подняла свою ладонь. Картер улыбалась, трепеща от нетерпения, но стараясь держать профессионально-восхищенное и в то же время невозмутимое лицо. Их пальцы соприкоснулись, но не успела Картер сжать руку ее новой звёздочки, как старуха одернула свою ладонь и прижала к груди, что-то бормоча. Она отвернулась от Картер и наклонилась к своим мутантикам. Картер бросила взгляд в сторону, второй вариант выхода в виде черного провала, уходящего куда-то в глубь пещер, ещё оставался доступным. Она бы успела добежать. Но ее первый вариант ещё сомневался.