По собственной глупости...

- Похоже, что всё, - задумчиво, словно боясь упустить какую-то важную деталь, проговорил Аарон. Вот уже целый час я немигающим взглядом следил, как доктор заполняет медицинские карты. И лишь когда была поставлена последняя подпись, я, наконец, смог расслабиться, бессильно обмякнув в кресле. Вот уже три месяца прошло с тех пор, как меня после аварии доставили в больницу. За это время мы с малышом чего только не пережили. Как одна маленькая жизнь, просто вспоминать страшно. Право, я до сих пор виню себя за то, что первые месяцы жизни моего сына прошли в таких страшных условиях. Но мы сильные, мы справились со всеми трудностями. Уже сегодня я могу забрать своего малыша домой. Если честно, то этого дня я ждал с каким-то особым страхом и трепетом. А вдруг что-то в последний момент пойдет не так? Я уже устал жить в постоянной тревоге, ожидая каких-то осложнений. Этого я просто не перенесу. Мой сын. Мой маленький альфочка. Мой Алан. Да, так зовут моего малыша. Как я и думал во время беременности, имя пришло ко мне само собой, стоило мне взять ребенка на руки. Отчасти мои желания сбылись. От меня мальчик унаследовал мой цвет волос и мои глаза. Этакий маленький львенок. Но в остальном он является полной копией своего второго отца. Даже удивительно, что в таком раннем возрасте сходство очевидно до такой степени. Но если вы думаете, что сей факт заставит меня отвернуться от сына, то вы меня плохо знаете. Это моя плоть и кровь. Малыш, которого я носил под сердцем, но не уберег из-за собственной глупости. И я всегда буду у Бога просить за это прощения. Если кто-то попытается отнять у меня Алана, то это будет сродни остановке сердца. Как будто из меня вырезали жизненно важный орган. Я его люблю. Люблю до самого донышка. Многим я могу показаться сумасшедшим, но по-другому никак не получится. Я люблю своего сына до такой степени, что ни одна омега в будущем не будет его достойна. Первое время я даже рычал, когда кто-то из медицинского персонала брал его на руки. Даже он… к Доминику я особенно ревновал. Аарон твердил, что это лекарства расшатали мою психику до такой степени, но я знал, что это страх. Дикий страх, что этот мужчина заберет у меня то, что по сути принадлежит ему по праву. Я винил его во всех смертных грехах, закатывал истерики, бросал в него всем, что подвернется под руку. Он не мог…он не мог просто так ворваться в мою жизнь и разрушить все то, что я с таким трудом строил. Собирал по крупицам из растоптанной в пыль чести. Это уже потом я смог взглянуть на себя со стороны более адекватным взглядом, а тогда… Даже стыдно, до чего я докатился. Опустился на самое дно, словно какое-то бездумное животное. Если подумать, то у Доминика были все шансы забрать у меня ребенка. Ему бы и слова никто против не сказал. Наоборот, все бы радовались, что малыш избавился от такого невменяемого родителя. Но нет… все это время альфа никаким образом не отреагировал на мои истерики. Он был бесконечно терпелив и нежен. И это бесило больше всего. Как он может оставаться таким хорошим? Мной овладело яростное желание сорвать с него эту маску, показать всему миру, что этот альфа не такой уж и замечательный, каким он пытается себя выдать. Уж я-то знаю. Видел эту его темную сторону своими глазами. Но время шло, а ничего не изменилось. Если Доминик и злился, то никак этого не показывал. И знаете, постепенно я успокоился. Просто однажды утром при взгляде на улыбающегося альфу я не почувствовал никакой злости. Скорее, усталость и сожаление. Кто я и почему воюю против этого мужчины? Быть может, если бы мы встретились в другой обстановке, то мы смогли бы избежать всей этой боли. Но, в конечном счете, теперь у нас есть общий ребенок, который должен расти в любви и уважении, а не выслушивать крики ругавшихся родителей. То, что происходит между нами, сложно назвать любовью. Это что-то болезненное, что-то разрушающее нас. Но научиться ладить мы обязаны. Ради Алана. - Аарон, это действительно всё? Никаких осложнений? - Да, - добродушно улыбнулся альфа. – Вы с Аланом молодцы, я вас выписываю. Ещё несколько бесконечно долгих мгновений мы провели, улаживая мелкие детали. И вот, я с радостно бьющимся сердцем выскакиваю на улицу и принимаю из рук Доминика спящего сына. - Я вызвал такси, - немного смущенно проговорил мужчина. – Оливер, я все же настаиваю, чтобы вы жили у меня. Моя квартира не в пример больше твоей, да я и смогу быть с вами. На эти слова я лишь отрицательно покачал головой. Не хотелось портить своим присутствием ему жизнь. У Доминика есть все шансы встретить прекрасного омегу, а мы, как ни горько было это осознавать, являемся лишь помехой. - Доминик, мы это уже неоднократно обсуждали. Я сам могу вырастить Алана. - Не мели чепухи, - голос альфы на миг стал жестким. Может быть, за последнее время он и стал более податливым, подстраиваясь под обстоятельства, но, тем не менее, он упрямо гнул свою линию, не отступая от намеченной цели ни на шаг. – Я вам не чужой. Сейчас я не могу поехать с тобой, но вечером я заеду. С этими словами Доминик наклонился, оставляя на моих губах легкий поцелуй, а затем быстро развернулся и скрылся в дверях клиники. Я же остался на месте, огромными от шока глазами провожая удаляющегося альфу. Что-то мне настойчиво подсказывало, что с этого момента наша жизнь пойдет не по моим правилам.