Канарейка

Антон лениво обнимает лежащего рядом Арсения, поглаживая его плечо пальцами и глядя в экран телевизора. Арсений не любит футбол, но всегда его смотрит вместе с ним, потому что телевизор один, а совместного времяпрепровождения не так уж и много, учитывая их график. Так что Попов не сопротивляется, и канал МАТЧ снова проигрывается по кабельному с бесчисленным числом каналов. — Всем привет! — заваливается в квартиру раскрасневшийся на мартовском морозе Петров с двумя большими пакетами в руках. — Здорова, Канарейка, — чуть поднимает руку Антон и снова возвращается к просмотру матча. Арсений чуть кивает, и даже этот мелкий жест Саша видит, кивая в ответ и не сводя с него внимательного заинтересованного взгляда. Арсений теснее жмется к Антону. — Поднимайте жопы, у нас сегодня на ужин карбонара и салат. А они сами себя не приготовят, — тащит на кухню пакеты Саша. — Блять, — скулит Антон. — А можно без меня, а? Я так заебался сегодня, честно, — жалуется он. — Арс тебе поможет. Попов округляет глаза, мол, какого хуя, а Шастун тянется к нему и оставляет на кончике носа поцелуй, с довольной миной заваливаясь обратно на кровать и заваливая руки под голову. Арсений страдальчески вздыхает и идет-таки на кухню, огибая заваленную всяким барахлом стенку, представляющую из себя «стену». — Займемся готовкой? — машет в воздухе двумя деревянными лопатками Петров, сверкая белозубой улыбкой. Арсений скрещивает руки на груди. — Просто, блять, скажи, что делать, я хочу вернуться к Антону. Петров ухмыляется, протягивая ему пакет с продуктами. — Хорошо, с тебя салат. Два блюда, два повара. По рукам? — протягивает он руку. Свою сухую, теплую, девственную от колец руку. Арсений сглатывает, ничего не отвечая, и принимается разбирать пакеты у мойки, чтобы сразу помыть нужные ингредиенты. Петров провожает его взглядом, закусывая губу, но все-таки принимается за пасту. Они готовят какое-то время молча, Саша возится с гарниром, мясом и специями, а Арсений как-то пытается разобраться с болгарским перцем. Всегда ненавидел его резать. Адская херня, а не овощ. — Ты не так режешь, — замечает наконец Саша. Попов кусает внутреннюю сторону щеки, прекращая орудовать ножом. После небольшой паузы, он выдыхает и принимается снова, стараясь игнорировать пристальный взгляд парня. — Опять не так, — вторит он. — Давай я покажу. И вместо того, чтобы перестать выебываться, взять эти ебаные овощи и нарезать их самому, он подходит к мужчине, просовывает руку на уровне талии Арса и кладет свою руку на его руку, сжимающую острый предмет. По спине бегут мурашки, а в горле встает ком. — Надо осторожнее, — шепот едва касается мочки уха. Петров даже шею вытянул, черт бы его побрал. Половинка перца нарезается под умными руками ровными палочками. Арсений чувствует, как от волнения у него потеют ладони и сбивается дыхание. — Гол! — орет Антон. Арсений вздрагивает, дергая руками. — Ясно, понял. Я сам, — чеканит Арс. — Спасибо, — сухо добавляет он. После этого Попов от своего занятия вообще не отвлекается и не поднимает головы до тех пор, пока большая миска салата не стоит перед ним полностью готовая и заправленная. Он поднимает голову; позвонки позорно хрустят. — Это всё? Я пошел? — Попову ужас как хотелось бы сказать это без вопросительной интонации. — Можешь еще кое с чем помочь? — поворачивается к нему Саша. Весь пуловер в муке, даже закатанные рукава роли не играют. Вся столешница, штаны, руки, нос и даже волосы в этой сраной муке. Саша утирает нос тыльной стороной ладони. — Я завтра ночью уезжаю, так что вечером будет пицца. Можешь тесто помять? Я хоть руки помою. Попов мнется у мойки, смотрит на этого чудака, заляпанного мукой, и в сознание предательски скользит мысль, что он бы собирал эти белые крупицы с его кончика носа, его скул и пальцев собственным языком. Сука. — Ладно. Арсений подходит к столешнице и, сжав на мгновение пальцы, принимается кое-как мять тесто. Получается у него плохо, все липнет к рукам, и ему кажется, что все стало только хуже, чем было до его прихода. — Я думал, в вашей паре ты готовишь, — хмыкает Саша. Он оказывается рядом внезапно, и у Арса перехватывает дыхание. — Я помогу. В этот раз он не огибает его, лишь встает рядом, накрывает влажными от воды ладонями его руки с тестом и, скрещивая с ним пальцы, впивается в мягкую массу. В воздухе появляется настоящее электричество. Арсений задыхается от того, какие его пальцы сильные. Ему кажется, что парень не только актер по жизни. Возможно, он занимается каким-то видом спорта. Его руки сильные, от сгиба к запястьям тянутся набухшие вены. Проклятье. Петров берет небольшую горсть муки и переворачивает руку на тыльную сторону ладони Арса, снова переплетая с ним пальцы. Белоснежное безумие пачкает и футболку Арсения, но он не замечает. В беспорядке рук они месят тесто, и Арс не может оторвать от этого зрелища взгляд. Он был бы не против задохнуться в эту самую секунду, потому что это единственный выход. Арсений через силу закрывает глаза, слушая их тяжелое дыхание. — Ну че, как у вас там? — врывается голос Антона. — Шикарно, — тут же отвечает Саша. — Арс на завтрашний вечер замесил тесто. Будет пицца. Попов резко распахивает глаза, уже готовый оправдываться, однако через секунду понимает, что стоит с тестом один, а Саша спокойно помешивает уже готовое блюдо. Быстрый. Быстрый и опасный, сука. — Так заказать же можно. Нахера так заморачиваться? — морщится Антон. — Ничего ты не понимаешь в искусстве кулинарии, — машет в воздухе лопаткой Петров. — Кстати, ужин готов. Можешь садиться. Они много говорят и много слушают. Они: Антон и Саша. Арсений снова молчит, безучастно ковыряясь в чертовски вкусной карбонаре. Попов не знает, чего там он добавил, но это намного вкуснее всех паст, которые он перепробовал в разных городах во время тура. Серьезно, это даже немного бесит. Раздается звонок смартфона. — Блять, — цокает языком Антон. — Это Марина. Я на секунду, — встает он с места. — До охуения вкусно, — шепотом перед уходом говорит он на ухо Арсу и целует его в висок. — Да? Арсений чуть сжимается и давит на лице полуулыбку, продолжая смотреть в тарелку. Саша прожевывает и, дождавшись, пока Антон скроется на балконе с пачкой сигарет, тыкает вилкой в цельный томат черри. — А ты знаешь, что черри с соусом карбонара — это божественно? — спрашивает он. Арс поднимает взгляд, наблюдая за тем, как парень обмакивает овощ в белом соусе, после чего слегка шлепает вилкой по краю тарелки, смахивая лишнее, и протягивает ее Арсу. — Попробуй, — произносит он. В глазах парня — бушующий смерч. Арсения эта непогода завораживает. Он сначала не шевелится, но этот его, сука, взгляд заставляет Попова сухо сглотнуть и потянуться вперед. Арс утыкается плотно сжатыми губами в помидор, после чего открывает рот, проводит от корня языка до кончика по красному боку, не прерывая с Петровым зрительного контакта, и овощ исчезает у Арса во рту. Саша громко сглатывает, ерзая на месте, ураган в его глазах усиливается. Арсений проводит языком по губам, слизывая белый соус. Петрова пробивает насквозь мурашками. — Вы извините меня, — возвращается на место Антон, — опять по поводу «Команд» и сцены «Москва 2». «Победа бар» идет окончательно нахуй, возвращаемся в родной-любимый «Темпл». И мне на следующих играх сидеть. Арсений пропускает слова парня как-то мимо ушей, стараясь вернуть в норму дыхание. — Тох, можешь дать мне свою связку ключей от дома? — просит его Саша. — Мне сегодня на встречу, вернусь поздно, не хочу вас будить. — Да без б, Канарейка, — прожевывая целую вилку пасты, отзывается Антон и выуживает из заднего кармана ключи, отдавая их парню. — Спасибо. Когда Петров уходит из дома, они снова возвращаются в постель и опять включают канал МАТЧ. Такое чувство, будто они готовы включать футбол двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Ну, или Арсений такой фартовый. Несмотря на то, что Попов актер по профессии, сыграть заинтересованность матчем на втором часу оказалось для него непосильной задачей и он уговорил Антона ложиться уже наконец спать. Шастун сопротивляться не стал, ему завтра снова рано встать, так что, приняв совместно душ и получив разрядку для организма с раскатами стонов по просторной ванной, они направились спать. Арсений не почувствовал сегодня той бури чувств, которую ощущал раньше. Он вообще сегодня совсем по-другому воспринимал всегда горячо обожаемый секс с Антоном. Что-то в нем непоправимо треснуло, и он не может понять, что именно. Уснуть у Арсения не получается даже с дыханием Антона в своих волосах. Он ворочается без сна, ему чудовищно жарко. К половине второго он лежит с открытыми глазами на краю постели без одеяла, не прикасаясь к Антону, потому что он как печка. Попов раньше не замечал, что от него исходит такой жар. В третьем часу утра он вздрагивает, когда в квартиру просачивается полоса света. Саша чувствует себя хорошо, вино в меру дало в голову, и сделка состоялась. Это ли не повод считать поездку в Москву продуктивной? Он аккуратно заходит в квартиру, оставляет верхнюю одежду на крючке, ключи кладет на тумбочку. Забежав в ванную, он тут же залезает под горячие струи воды, на секунду замечая что-то белое, прилипшее на бортик ванны. Саша присаживается на корточки и смывает семя водой. Поток уносит последствия бурного вечера брата и его парня в слив. Саша стоит перед зеркалом, медленно вытирая пар мокрой рукой. Шмыгает носом. — Нахуй, — качает он головой, разворачиваясь к выходу. Петров открывает дверь и замирает. Прямо перед ним, взволнованно дыша, стоит Арсений в своей растянутой серой футболке, запачканной внизу мукой. Глаза парня горят огнем, никакого пороха не надо. Не давая ему ни на секунду задуматься или передумать, Саша делает шаг вперед и впивается в его губы болезненным, запретным поцелуем.