Самые яркие звёзды

Время всё торопилось куда-то, летело, как бешеное, не оставляя за собой ни следа. Казалось, Юнги приехал только пару дней назад, но на самом-то деле прошёл ровно месяц. Никто не знал, когда он уедет, ведь он вёл себя прилежно и достаточно хорошо, помогал родителям Чимина, да и самому Чимину. Возможно, он покинет их уже через пару дней, а может и через ещё один месяц. Но все особо не задумывались над этим, а младший тем более не хотел, чтобы Юнги покидал их. Хотя, он сам не понимал, чего он хочет. За это время он уже привык к парню, к его присутствию и к тому, что он просто есть. Поэтому он не очень хотел, чтобы тот уезжал. Но с другой стороны, это странное чувство, которое с лёгкостью можно назвать влюбленностью, не покидало его, а только становилось сильнее. Когда Чимин находился рядом с ним, то сердце билось изо всех сил, будто хотело вырваться наружу или разломать ему всё рёбра. Мысли путались, а язык заплетался, и он не понимал, хорошо это или плохо, нравится ли ему это чувство или он хочет от него избавиться. И находясь где-то в середине, он просто старался сжиться с этим, старался привыкнуть к этому чувству, которое заставляло его сердце биться чаще. Но потом он понимал, что если тот покинет его, то будет только хуже.

***

Весь день прошёл в тусклых тонах, так как дождь опять навестил их деревню. Пак не выходил из дома, особо не общался с семьёй, а тем более и с Юнги. Потому что решил на время закрыться в себе из-за этих чувств, которые появились из ниоткуда. Почему всё так изменилось с того дня, как в его жизни появился Юнги? Почему он влюбился? Зачем? Никто не знает ответы на эти вопросы, даже сам Чимин. Лёжа в своей кровати, он смотрел на окно, из которого шёл тусклый свет от луны, еле-еле освещающий его комнату. На данный момент он чувствовал целое ничего. Он запутался, словно рыба в сетях, он как бабочка, которую поймали и держат в банке, из которой никак не выбраться. Сегодня полнолуние. Так и хочется пойти на улицу, чтобы лицезреть это явление. Хочется, чтобы сегодня не солнечный свет осветил лицо Пака и согрел его, а лунный. Звучит странно, но именно странности всегда мотивировали его что-то делать. Уж лучше быть безумцем с богатым воображением, чем спокойным человеком, не умеющим широко и креативно мыслить. Беда скорее в скудности фантазии, чем в её избытке. Но Чимин лежит и не двигается. Абсолютно. Так хочется навсегда лежать в тёплой кровати, укутавшись в одеяло. Но ему пора, пора идти. Его ждёт полная луна и ветер, завывающий ему в окно. Его ждёт эта природа, которая соскучилась по его присутствию. Когда он вышел из дома, то ветер сразу же ударился в его лицо и сковал в своих объятиях, ведь он тоже скучал. «Здравствуй» — шепчет Чимин. Посмотрев на небо, он увидел огромные тёмные тучи, отчего всё и было во мраке. Лишь лунный свет пробирался сквозь них и освещал юноше путь. На улице достаточно холодно, поэтому в джинсах и толстовке Пак очень замёрз, но всё равно решил не останавливаться. Где-то вдалеке стал слышаться гром и виднелись вспышки молний. Страшно. Очень. Обычно когда Чимин выходил ночью гулять, то погода встречала его с теплом и умиротворением, а сегодня точно что-то не то. Может погода — это его душевное состояние? Может это зеркало души Пака? Бред какой-то. Ему сто раз было душевно плохо, но погода всё равно радовала его, а сейчас явно что-то не с ним, а с погодой. Прошло десять минут. Чимин отошёл от дома метров на восемьдесят и решил просто постоять и посмотреть на грозовые тучи, которые достаточно быстро двигались в его сторону. Секунда и по всей деревне уже слышен шум дождя и раскаты грома. Нужно возвращаться домой, прямо сейчас. Капли дождя смело отбивают по крыше барабанную дробь, заглушая этим все звуки, идущие от куда-либо. Темнота. Страх. Лишь вспышки молнии способны осветить мир, который погряз в этой тьме. Капли добираются и до Чимина, охлаждая его тело, отчего мурашки быстро распространяются по его коже, дав знак, что теперь нужно согреться. Приятный свежий ветер врезается в лицо, как только начинает разгоняться, а добравшись до пика, качает все деревья в округе, заставляя Пака нервничать, вдруг какое-то из этих больших растений упадёт. Но он разбирается в растениях, поэтому уже спустя секунду перестаёт волноваться, ведь знает, какая сильная корневая система у деревьев и что бояться нечего. Он весь промок. Сейчас он напоминает сам себе котёнка, которого выбросили на улицу, который никому не нужен и всем на него наплевать. Чимин поправляет мокрые насквозь волосы и забегает в дом, в уют, в тепло. Увидев мирно сопящего Юнги, он мягко улыбается, его ничто никогда так не согреет, ни одна кружка горячего чая и ни один плед. Ничто не сможет растопить его душу, разжечь в ней огонь и пробраться в его сердце, как это делает Мин Юнги. Чимин надеется, что тот правда крепко спит, ведь если он проснётся из-за грозы, то уж точно больше не уснёт. Он же её боится. Черт, а эти капли, которые долбят по крыше, уже начинают раздражать. Ему нужна тишина, непременно. Сняв в себя всю мокрую одежду и надев сухую, такую тёплую, такую родную, Чимин запрыгивает в кровать, полностью накрывая себя одеялом с ног до головы, ведь заболеть ему точно уж не хотелось, а после пребывания на холодной улице под дождем, громом и молниями, вероятность заболеть как никогда высока. У него уже были такие ситуации, когда шёл дождь, а он радовался, ведь ждал этого события все жаркие дни, которые каждый день обжигали его кожу и плавили мозги. Только вот после его «радостей» он слёг с температурой под тридцать девять, больным горлом и нескончаемым потоком соплей. И тогда он пообещал себе больше никогда так не делать, однако прямо сейчас он весь мокрый ёжится в постели, согнувшись в позе эмбриона, накрывает себя одеялом вместе с пледом, который он обычно убирает, когда раскладывает кровать, но сейчас ему настолько холодно, что даже двух одеял ему мало, ему нужно ещё. Может, Юнги его согреет? Может ему так холодно, потому что того нет рядом? Может ему не просто холодно, может ему больше одиноко? С этими мыслями он погружается в сон, пообещав себе в следующий раз уж точно так больше не делать, ведь потом ему не только холодно физически, но и холодно внутри, в душе. Будто от его сердца или души оторвали самый лакомый кусочек (как кусок торта, на котором больше глазури, шоколадок или какая-то красивая съедобная штука) и засунули в морозилку, а потом вернули обратно со словами мол, на, согревай как хочешь. Только вот у тебя не получится. 

***

Звуки, являющиеся постукиванием вилок по тарелке, — звуки утра. Туда же можно добавить то, с каким грохотом Чимин поставил стакан на стол и как на него наругалась мама. Такими темпами он и разобьёт этот стакан (всё возможно). Пак сегодня с абсолютным отсутствием настроения. Вероятно, из-за тёмных туч за окном, которые напоминали всем о том, что вот-вот начнётся дождь. Но никто не знает правду кроме самого Чимина, так ведь? Поэтому, если покопаться в его мыслях, то кроме имени «Юнги» там не наити другой причины его грустного лица и тоски на душе. Тоска по солнцу и тоска по тем дням, когда он даже не вспоминал и не собирался вспоминать, кто такой Мин Юнги. Тогда он был просто образом в его памяти, который постепенно рассыпался на кусочки, а сейчас он его самый страшный ночной кошмар и его любовь. Любовь. Он никогда не влюблялся прежде. Эта любовь — совершенно другое. Бывает любовь к близким, к любимому делу и его любовь к звёздному небу. Но его любовь к Юнги — совершенно другое. Это как новая тема по математике, которую дали на самостоятельное изучение. И тогда нужно полностью разобраться во всех цифрах и уравнениях, понять, что как работает и как решать примеры с задачами. Но есть одна загвоздка: Чимин ненавидит математику и разбираться с новой темой не собирается. «Как-нибудь проскочу» — думает он, но любовь — это не математика. Любовь — это отдельная наука, совершенно с ней не связанная. Это намного тяжелее и сложнее. Из-за любви разбивается сердце, а из-за математики мозг. Не нужно путать. Если продолжить тему о плохом настроении Чимина, то суть в том, что он весь день ходит угрюмый, злой какой-то, и это очень пугает его маму, поэтому она раз пять уже задала ему вопрос: «Всё ли в порядке?». Вопрос, на который Чимин отвечает лишь «Да, всё нормально». Кажется, это никогда не закончится.

*

Весь день лил дождь. И всё это время, пока небо плакало, Пак сидит в комнате. И только когда в его голове что-то щёлкнуло, когда он решил, что ему окончательно надоело сидеть в комнате, он спустился вниз, где обнаружил сидевшего на диване Юнги, который, как обычно, что-то делал в ноутбуке. Сердце кувыркнулось, когда тот посмотрел на него, разрезав его пополам (именно таким и был взгляд Юнги). Но решив в данный момент его не беспокоить, Чимин открыл холодильник, достал оттуда кефир и уселся на стул, решив пить его из упаковки. В комнате было достаточно темно, как и во всём доме. «Это всё тучи» — думает Чимин и наконец задаёт Мину достаточно странный для того момента вопрос. — Кем ты хочешь стать в будущем, хён? Юнги молчит секунд пятнадцать, а лишь потом отвечает, не отводя взгляд от монитора. — Человеком. Чимин слегка усмехнулся, потому что, по правде говоря, даже ожидал такого ответа, а потом отхлебнув ещё кефира, решил продолжить разговор. — Нет, ну серьёзно. Кем? — старший молчит, даже не раскрывая рот для того, чтобы что-то сказать, а Пак не останавливается. — Врачом, журналистом, пожарным… — Я хочу писать музыку, — резко отвечает Юнги, тем самым заткнув Чимина. — Доволен? Пак лишь кивает и вытирает свои белые кефирные усы рукавом клетчатой рубашки. — Это классно. Я вот никогда не разбирался в гаджетах, практически всю жизнь живу в уединении с природой и книгами. Это правда круто, когда ты знаешь, чего хочешь. — А ты кем хочешь быть, Чимин? — от одного только произношения его имени внутри всё перевернулось, а весь воздух кто-то внезапно выкачал. — Сам не знаю. С одной стороны, мне безумно нравится рисовать, — Пак отводит взгляд в сторону и делает глубокий вдох. — Я с детства рисую, на самом-то деле. Всё начиналось с неуклюжих цветочков и деревьев, а сейчас меня даже просят нарисовать портреты жителей деревни. Ну, редко бывает, но всё же. То есть, люди приходят и просят меня нарисовать ту или иную их фотографию, а иногда позируют передо мной. Родители говорят, что у меня совсем не плохо получается. Он переводит взгляд на Юнги, который уже давным-давно не смотрит в экран ноутбука и не водит взглядом по клавиатуре. Он смотрит на мальчика, который рассказывает ему про свои деяния, который делится кусочком самого себя, самой откровенной частью. Это очень тяжело и старший его понимает. Ещё как понимает. — Ещё мне нравится петь. Только вот об этом никто не знает, поэтому я, когда напишу очередной стих, начинаю его напевать, пока никого нет дома. — Ты пишешь стихи? — с удивлением спрашивает Мин, разглядывая светлые пряди на голове Чимина. Сейчас он выглядит как-то по-особенному, словно волшебник, рассказывающий ему о своей магии. Мин Юнги весь во внимании. — Ну… да? Это тебя смущает? — немного смущённо отвечает Пак, уже накручивая себя тем, что зря это сказал. Зря он изливает ему свою душу и рассказывает ему про свои самые сокровенные «тайны». Но, тот же сам его спросил, верно? — Нет, совсем нет. Просто никогда не встречал людей, которые пишут стихи. Все друзья, которые у меня были, ничего не умели. То есть, кого не спроси, никто не интересуется ни музыкой, ни чтением и уж тем более рисованием. Ты — талант, Пак Чимин, — улыбаясь на последней фразе говорит Юнги. Кто ещё умеет так же быстро превращаться из угрюмого старика в доброго мальчишку? Совсем недавно он ненавидел Чимина и сторонился его, совсем недавно он назвал его занудой, а сейчас он восхваляет его. — Какой же ты зануда, господи, — проносится в голове у Пака воспоминание с того первого дня, как тот приехал. Правда ли всё то, что он сейчас говорит? — Спасибо, — бормочет покрасневший Чимин, отводя взгляд в сторону. Плевать на всё то, что он сказал ему до этого. Юнги хороший и он уверен в этом. На все сто процентов. — Покажешь какой-нибудь из своих стихов? — Только если пойдешь со мной гулять ночью, — бросает напоследок Чимин, увидев фигуры родителей за окном. И плевать, что на улице льёт как из ведра. Главное, что он будет рядом. 

Novo Amor — State Lines Novo Amor — Anchor

Темнота, окружившая Чимина в эту ночь, придавала всей этой атмосфере особый шарм. Она будто скрывала все страхи и волнения, которые царили в голове мальчишки. И только лунный свет слегка освещал его комнату, холодно касаясь одеяла. Феликс нежился рядом с Паком и притворялся, что спит, ведь слышно же было, как он мурлычет от ласок хозяина. И всё же, он оставался неподвижен, будто не хотел испортить всю эту атмосферу. Атмосферу волнения и ожидания. Ожидания чего-то волшебного, невообразимого. Чимин лежал и улыбался, поглаживая шёрстку своего кота. Он думал о том, как влюблён и как сильно он хочет рассказать кому-то об этом. «Но нельзя» — думает он. Ох эти чувства, что расползаются по грудной клетке, наполняя каждый сантиметр любовью, чувства, из-за которых расцветают цветы и небо окрашивается в ярко-алый, пряча за собой мрак ночи. Чувства, которые делают его счастливым. И эти чувства — его главный секрет, а если кому-то о нём рассказать, то секрета уже не будет. Такова жизнь и таковы её правила. Всё по-честному. Посмотрев на часы, тем самым подпортив царившую умиротворённую атмосферу, Чимин видит, что маленькая стрелка указывает на два. И даже если рассвет ещё не скоро, он всё равно собирается пойти вниз, не забыв при этом свой блокнот. Спускается по лестнице тихо, чтобы никого не разбудить. Будто если он сделает сейчас какой-либо громкий звук, то весь мир разобьётся в осколки и они поранят не только его кожу, но и его чувства. Сделав глубокий вдох, он входит в гостиную и не обнаруживает там Юнги. Было несложно догадаться, что он скорее всего уже вышел и сидит на крыльце, поэтому Чимин, также тихо и медленно, шагает к входной двери и аккуратно открывает её, ведь, вспомнив ситуацию, когда он чуть не убил этой дверью старшего, решил, что больше не будет открывать её полностью и резко. — Привет, хён, — шепчет Чимин сидящему на ступеньках Юнги. Как и оказалось, он сидел и затягивался сигаретой, распространяя дым на всё крыльцо. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, ведь оно билось настолько сильно, что казалось ничего громче нет. Пак боялся, что биение его сердца разбудит не только его родителей, но и всю Вселенную. — Можешь не шептать, нас никто не услышит, — в голос говорит старший и снова берёт в рот сигарету. — Я думал, что будет дождь. — Погода очень переменчивая в последнее время. По радио говорят, что будет солнце, а в итоге ливень. Обещают грозу, а весь день температура за тридцать градусов, — Чимин садится рядом со старшим и обнимает себя руками. — Я принёс блокнот со стихами. — Давай только не сейчас, — бросает Юнги и встаёт со ступенек. — Пошли. Чимин слушается и следует за ним. Так странно гулять ночью не одному. Они идут по дороге и молчат, оба не осмеливаются что-то сказать. Но они оба понимают, что это сейчас не нужно. Чимин хочет остаться в этой ночи навсегда, он хочет запечатлеть этот момент в своей памяти, на бумаге, нарисовать это. Что угодно, но он хочет, чтобы то, что происходит с ним сейчас никогда не кончалось. — Пойдём на пристань? — нарушает эту неловкую тишину Юнги и бросает взгляд на младшего, который всё это время смотрит под ноги, дабы не наступить на лужу или очередную жабу, которая вышла на охоту. — Пойдём — кивает Чимин, а затем только отвечает. И снова они идут в этой тишине, которая напрягает не только Чимина, но и Юнги. И снова они понимают, что говорить сейчас что-то не нужно. Совсем не нужно, это будет неуместно. Эта атмосфера чем-то напоминала Паку свидание, хоть у него их никогда и не было. Он даже думал пошутить про это, но сразу понял, что не нужно, ведь Юнги тогда его просто удушит. — Покажешь свою писанину? — спрашивает Юнги, когда они садятся на пристань и свешивают с неё ноги так, чтобы подошва слегка задевала воду. — Это не писанина, это стихи, хён— нахмуривает брови Чимин и начинает листать блокнот, а открыв на нужной странице, протягивает его Мину. Юнги начинает бродить глазами по строчкам, улыбаясь уголками губ разным облачкам или цветочкам, нарисованными Чимином. «Мечты есть у каждого из нас, Но они абсолютно разные. Я расскажу вам о них сейчас, Ведь нет ничего распрекраснее. Кто-то хочет улететь на луну, Яркими светилами любуясь Миллиардами звёзд любуясь, А я подойду к окну, Лишь небом интересуясь. Небо такое большое, такое красивое, Такое волшебное и молчаливое. Кинешь лишь взгляд — ты в его руках, Заперт в бесконечных стенах.» — А я подойду к окну лишь небом интересуясь… — бормочет себе под нос старший и поднимает взгляд с блокнота на воду, хмуря брови. — Не думаешь, что как-то не звучит? Ну, как-то не очень, не? — Может быть… — немного нервничая отвечает Чимин, сминая руками свою кофту. — Ручка есть? — Да, взял на всякий случай с собой — Пак достаёт из кармана спортивок чёрную гелиевую ручку и протянул её Юнги, чуть вздрагивая, когда тот дотронулся своей рукой о его. Чимин внимательно наблюдал за тем, как тот что-то зачёркивает, пишет и устремляет взгляд на воду, будто пытаясь найти на её поверхности нужные слова. И только спустя пару минут активных действий худощавой руки парня, он протянул младшему блокнот со словами «Готово». Мечты есть у каждого из нас, Но они абсолютно разные. Я расскажу вам о них сейчас, Ведь же нет ничего распрекраснее. Кто-то хочет улететь на луну, Яркими светилами любуясь Миллиардами звёзд любуясь, Посмотреть на те яркие звёзды А я подойду лишь к окну, Лишь небом интересуясь. И увижу тот облачный остров На небе. Небо такое большое, такое красивое, Такое волшебное и молчаливое. Кинешь лишь взгляд — ты в его руках, схвачен в руках, Закрыт Заперт в бесконечных стенах. — Думаю, так лучше, — говорит Юнги, когда понимает, что тот дочитал. — Ты же не умеешь писать, — усмехается Чимин и поднимает взгляд на старшего. Тот улыбается. — Знаешь, когда постараться, то всё получится. Я вот лучше тебя написал, хоть и не пишу стихи, поэт ты хренов, — смеётся старший и устремляет взгляд на воду, где видно его отражение. — И правда, ты лучше написал. Показать ещё? — Валяй. Чимин пролистывает блокнот назад и протягивает его Юнги, подмечая, что это было год назад. «Вода смывает страх и ужас, Вода смывает вашу боль, И даже стоя в тёплом душе Нельзя взять мысли под контроль. Вода согреет, если нужно, И охладит, когда жара. Зачем нужна вам эта суша, Когда ваш лучший друг — вода? Вода загадок много скроет И отгадает всё сама. Вода любого успокоит, Когда любой дойдёт до дна. Вода поможет, если жажда, Но если голод — не спасёт. В воде ведь можно плавать даже, Пока надежда не уснёт.» — Он же незаконченный, — говорит Юнги, протягивая блокнот хозяину. — Ты должен дописать его. — Когда-нибудь допишу, сейчас что-то неохота. — Почему вода? — вдруг выскакивает изо рта у Мина, который водит по воде ботинками. — Почему стих такой депрессивный? — Сам не знаю. В моей жизни вроде всё хорошо, но стихи какие-то грустные. Само выходит. — Есть ещё что-то? — Конечно, — улыбается младший и снова листает блокнот в поисках нужного. И они оба улыбаются. Улыбаются, когда Чимин рассказывает смешную историю, произошедшую в момент написания. Смеются, когда старший начинает что-то поправлять и в поиске нужной рифмы к слову начинает материться, пугая сидящих на берегу лягушек. Юнги даже пытается написать что-то сам и это у него достаточно хорошо выходит. Кажется, Чимин хочет остаться в этой ночи навсегда. Он будет вспоминать это с улыбкой и тёплым чувством внутри, разливающимся по сердцу разноцветными красками. Он будет перечитывать стих, написанный старшим, по сто миллионов раз утром, днём и вечером. Нет, он лучше выучит его наизусть и будет читать его у себя в уме постоянно. Чимин просто хочет, чтобы это лето длилось вечно.