Самые яркие звёзды

Taylor Swift — It’s Nice To Have A Friend

Переполненный волной чувств Пак Чимин лежал ночью на кровати и смотрел на ночное звёздное небо в окне. Единственное, что сейчас хотелось, так это пойти выблевать этих бабочек, что поселились у него в животе, в компост. Но Чимин всю жизнь смирялся со своими желаниями, поэтому подавлял их в себе и на этот раз всё, что скопилось внутри, он опять выносит на бумагу. Руки как-то сами открыли блокнот на страницах с недописанным стихом. Эти четверостишия так трепетали влюблённую душу парня, но этот трепет приносил больше боли, чем умиротворения и счастья. Ручка всегда лежала в самом начале блокнота, поэтому с поиском у него никогда не было проблем. Подхватив самую важную мысль, он берёт ручку в руку и начинает выводить буквы. Более аккуратно, чем было днём ранее. Твои волосы пахнут так сладко, Опьянён я твоей красотой. Твои мысли — всё та же загадка, Отгадать её стало мечтой. Мне так грустно, так больно, так страшно, Потерять всё — попасть под пожар. И я знаю, тебе вовсе не важно, Мои чувства — твой страшный кошмар. Я стараюсь пассивно не мыслить И отдать своё счастье тебе. Но в словах моих вовсе нет смысла, А душа моя рвётся к мечте. Твои ребусы будут решёнными, Отгадаю загадки за раз. И душа, снова счастья лишённая, Наконец сотрёт в прах эту грань. Жирная точка в конце означала то, что стих закончен и можно не морочить себе голову. У Чимина было шесть дней, если не меньше. Нужно что-то решать не только с Юнги, но и с самим собой. Расставание всегда приносило Паку много боли, он мог неделями ни с кем не разговаривать, когда его покидал кто-то из близких или любимых. Ему было тринадцать, когда умер его дедушка, тогда он не ел и не пил три дня, а об общении с кем-то можно вообще промолчать, ведь дедушка был его самым лучшим другом, хоть и виделись они достаточно редко. Ему всё ещё больно об этом вспоминать, на его сердце ещё остался глубокий шрам. В последнее время он напрочь забыл, как прекрасно смотреть на небо, лёжа в поле. В последнее время он напрочь забыл, когда в последний раз разговаривал с мамой по душам. В последнее время его мысли на девяносто девять процентов заняты Юнги, а он напрочь забыл, как давно он в последний раз думал о чём то другом. Один оставшийся процент — размышления. Снова задумавшись, он переворачивает листы и смотрит на свой список, обдумывая то, как и когда ему задать вопросы, внезапно всплывшие у него в голове, ведь тут нужно всё продумать, ибо слушать то, как старший его посылает из-за того, что какой-то вопрос ему не понравился, уж больно не хотелось. Поэтому, решив, что с вопроса «Какое твоё любимое животное?» он начнёт этот путь, чтобы узнать Юнги получше. Выключив настольную лампу, он убирает блокнот в ящик и укутывается в одеяло, подмечая, что завтра будет жарко. Туман разгуливает по их деревне и прячет весь страх в себе. 

***

Каждый лучик солнца пробрался в спальню Пака, поднимая температуру в комнате. Солнце светит ярко-ярко, как и ожидал Чимин, поэтому проснувшись в этой яркой, солнечной атмосфере, он улыбается, сам не зная почему. Из-за этого яркого солнца теперь видно каждую пылинку, парящую в воздухе, но уборку он делать не собирается. Его ждут совсем другие дела. Открыв дверь, сразу можно понять, что готовит его мама. Их завтрак не отличался каким-то разнообразием блюд, обычно это был омлет, блины или оладья, жареные бутерброды или глазунья, но зато он отличался своим вкусом, ведь его мама готовила бесподобно, поэтому тарелки всегда были пусты. Даже худощавый Юнги с удовольствием уплетал блины, пачкая рот в варенье. Когда Чимин спустился по лестнице, то заметил, что Юнги ещё спит, ведь обычно он рылся в ноутбуке, когда Пак только заходил на кухню. Но заметив, что часы показывают девять двадцать пять, он не удивился такому исходу событий. — Доброе утро, мам, — шепчет Пак, дабы не разбудить старшего. — Доброе утро, Чим, — также шепчет. Выпив стакан прохладной воды, Чимин сел за стол и положил голову на руки, поняв, что поваляться в постели ещё минут пятнадцать ему бы не помешало. — Ты что-то сегодня рано. Не выспался наверно? — спрашивает мама, достав из холодильника молоко. — Будешь? — Не, спасибо, — отвечает Пак на предложение матери. — Лёг рано, вот и проснулся рано. А ты чего так рано? Ты же обычно раньше десяти завтрак не начинаешь готовить… — Погода хорошая, зря время терять не хочется. Сходи тогда за цветами, пока Юнги ещё спит. — Что сорвать? — На твой вкус. Пак кивает и выходит из дома, совершенно не заботясь о том, что он ещё в пижаме. Давненько он не ходил за цветами, но если попробовать дать этому оправдание, то погода как раз подойдёт. Зайдя в поле, он сразу ловит васильки взглядом и принимается их рвать, хоть ему и очень жаль, что такие красивые цветы уже через пару дней завянут, а не будут ещё долго существовать в этом поле. Во всяком случае, таких цветов ещё много, они ещё вырастут. Аппетит начал появляться у него по пути домой, поэтому ускорив шаг, он нес в руке букет васильков, радуясь сегодняшнему солнышку. Его ждёт много дел. Когда он вернулся, то Юнги уже сидел за столом с растрёпанными волосами, его глаза ещё слипались, а под ними красовались ярко выраженные синяки, как знак тому, что он опять не спал пол ночи, а разбудил его очередной выпуск новостей по радио. Усмехнувшись этому зрелищу, выспавшийся и довольный Пак отдал букет маме, попутно захватывая тарелку со своей порцией оладьев. — Мальчики, тут такое дело, — начала мама Пака. — Тётушка Чжоу попросила вас убрать у неё траву с участка. Вчера косил её сын, но не успел убрать траву, так как поздно приехал, а уехал он сегодня утром. Поэтому, вся надежда на вас. — Без проблем, — с набитым ртом ответил Чимин, а потом взглянул на Юнги, который кивал и тыкал оладушком в сметану. — Хорошо, тогда договоритесь между собой, когда вы пойдёте, — это как раз то, из-за чего Пак стал нервничать, ведь он всё ещё категорически боялся разговаривать с Мином. Спустя некоторое время, после того, как все позавтракали, умылись и переоделись, Чимин решил взять себя в руки и подойти к Юнги. Время близилось к двенадцати. — Когда пойдём? — нервничая, начал Пак. — Когда хочешь, — безразлично. — А когда ты хочешь? — Мне всё равно. — Тогда… — Чимин немного завис, ибо задумался о том, где им взять грабли, но словив вопросительный взгляд Юнги на себе, он продолжил. — Пошли сейчас? — Пошли. Мин отложил ноутбук, предварительно выключив его, поправил футболку и направился к выходу. До дома тёти Чжоу идти недолго, поэтому эта тишина между ними продолжалась не больше двух минут. Когда старушка открыла им дверь, то Пак стал улыбаться в ответ на её улыбку, ведь, как ему казалось, она улыбалась всегда. — Здравствуй, Чимми! — она обняла Пака, а потом посмотрела на Юнги и вынула светловолосого из своих объятий. — А ты, полагается, Юн… — Юнги, — он слегка улыбнулся, а сердце Чимина вновь чуть не остановилось, ведь видеть его улыбку — пункт номер один в списке любимых вещей. — Приятно познакомиться, я Чжоу, — она открыла дверь шире и отошла от неё, заводя парней рукой внутрь. — Заходите, заходите. Дом у старушки был очень маленький, но очень уютный, везде висели фотографии её родственников, детей и внуков, а её серая кошка лежала на кресле и наблюдала за вошедшими. — Будете чай? — спросила женщина. — Нет, нет, спасибо! — ответил Пак, словив недоумевающий взгляд Юнги на себе. — Мы пришли убрать траву. — Я уж поняла, — улыбнулась старушка и последовала к выходу. — Тогда, смотрите: грабли лежат вон там, в том сарае, траву сначала соберите в кучи, а потом на телеге увезите в компост, он вон там. — Хорошо, — сказал Чимин одновременно с Юнги, после чего они переглянулись, но улыбался лишь Пак. Старушка зашла в дом и закрыла дверь, а парни последовали к сараю за граблями. — Ты почему от чая отказался? — внезапно начал Мин, сведя брови к переносице. — Мы пришли траву убирать, а не чай пить, — немного сердито ответил Чимин, но потом понял ошибку и сделал тон помягче. — Я бы выпил кружечку у этой милой бабули. — Дома попьёшь, бери грабли. Участок старушки был не особо большой, поэтому тут работы всего лишь на полчаса. Начав работу, Пак решил не медлить со своим списком вопросов, ведь это было действительно важно для него. — Юнги, — сказал младший, сгребая траву в кучу. — Чего? — недоуменно спросил Мин, не останавливаясь в работе. — Какое у тебя любимое животное? — спросил Пак достаточно уверенно. — Очень подходящий для сего момента вопрос, — усмехнувшись, ответил тот. Затем немного помолчал и продолжил: — Черепашки. Доволен? «Ну надо же, черепашки» — подумал Чимин. Он рассчитывал на собак или на змей, но о черепашках он даже не думал. Интересно, а они у него есть? — А какой у тебя любимый цвет? — продолжает младший, не задумываясь о том, что выглядит глупо. — Ты интервью у меня берёшь? — Нет, я не могу спросить? — обиженно. — Мне просто интересно, вот и всё. — Ла-адно, — протянул Юнги и посмотрел на Пака. — Чёрный. Ты угадал, верно? — Верно-верно, ты всегда весь в чёрном, даже в такую жаркую погоду. Это было несложно, — улыбнулся Чимин, размышляя о том, не жарко ли ему сейчас. — И всё же, мне не жарко, раз ты об этом подумал, — немного заинтересованно сказал Мин, а Чимин словил удар в сердце, ведь старший действительно подумал о нём. Но как он узнал о его вопросе? — Откуда ты знаешь, что я об этом подумал? — сведя брови к переносице, спросил Пак. — Тебя легко прочитать по лицу, ты совершенно не умеешь скрывать свои мысли и эмоции, — Чимин конечно всегда знал это, но когда ему говорит об этом Юнги, то ему становится как-то не по себе. А если он знает о его чувствах? Да быть такого не может, ему ведь просто интересно узнать Мина как человека, а в этом нет ничего такого. — Да? И о чём же я сейчас думаю? — начал нарываться Пак, но в следующую же секунду замер, ведь тот снова посмотрел на него и начал говорить: — Без понятия. — Вот видишь, ты всё таки не умеешь читать людей по лицу, — смело заявил Чимин, но после пожалел о сказанном, ведь в следующую секунду уже лежал на куче травы, которую только что собрал. Над его головой наклонился Юнги и смеялся, ведь выражение лица Пака действительно стоило смеха старшего. — Сейчас ты зол, — сказал Мин, взял грабли и продолжил убирать траву, но Пак Чимин решил ему отомстить и толкнул беловолосого, который свалился практически мимо своей кучи. — Значит так? — он не стал медлить, поднялся на ноги и взял из кучи горсть травы, а затем бросил в Чимина, который вроде собирался заплакать, а вроде и засмеяться. — Эй! — закричал Пак, когда эта горсть прилетела ему прямо в лоб, а старший уже был на грани смеха, когда увидел, что к его лбу прилипла трава. Следующая горсть прилетела уже к Юнги, но он успел увернуться и опять столкнуть Чимина на землю. Тот лежал и прожигал смеющегося Мина взглядом, но тут прямо на его лицо падает огромная куча травы, а Юнги уже умирает от смеха, ведь таким злым и таким обезнадёженным он видит Пака впервые. — Тебе не победить, смирись, — всё ещё смеётся старший, а Чимин снова готов остаться в этом моменте навсегда, ведь слышать его смех — пункт номер два в списке любимых вещей. Но вдруг, они оба поворачиваются на стук в окне, и видят там всю также улыбающуюся старушку Чжоу, которая стояла и смотрела на них в окно, а увидев то, что они обернулись на её стук, она пригрозила им пальцем. Когда она исчезла, то они оба переглянулись и залились громким смехом, сами не зная почему. Юнги — потому что ему смешно, Чимин — потому что смешно Юнги. Закончив работу, они оба остались у старушки на чай, а Юнги был доволен, ведь получил огромную порцию благодарностей и добрых слов от старушки. Видимо, его никогда не хвалили, раз он так счастлив сейчас. Когда они шли обратно, то Чимин задал ему ещё несколько вопросов, на которые Юнги незамедлительно отвечал, а Пак отмечал у себя в голове галочкой те ответы, которые ожидал услышать. Так у него вышло, что его любимый жанр в музыке это «R&B и соул» (он понятия не имел, что это), ему больше нравится дождь, потому что в такую погоду можно поспать, а его любимая еда это чачжанмён. Ничего особенного, Мин Юнги такой же обычный парень, как и он, просто немного закрытый в себе. Кажется, Чимин нашёл для него подходящий ключ. Когда они вернулись домой довольные и весёлые Пак решил написать об этом в блокнот. «Сегодня убирали траву у тётушки Чжоу. Он смеялся.»

***

Да уж, эти полтора месяца запомнятся ему навсегда, а особенно последние несколько дней. Он узнал о Юнги много нового, тот ответил на все его вопросы, кроме последнего. Он всё ещё не уверен насчёт него, ведь боится услышать не то, что хочется. Но об этом потом, сейчас не время. В памяти прокручиваются все моменты, все их диалоги и эти прекрасные воспоминания останутся с Пак Чимином навсегда. За последние несколько дней он узнал, что в будущем Юнги хочет стать продюсером, а ещё у него нет любимой песни, ведь все, что он слушает, ему очень дороги, поэтому он может назвать любимыми все песни в его плейлисте. Его любимая погода — снег. Как ни странно, но ему правда нравится снег. Он сказал, что снег для него, словно маленькие кусочки магии, ведь быть реалистом не всегда так просто, ведь фантазировать всегда намного интереснее, поэтому в детстве он всегда думал, что если собрать все снежинки, то можно научиться волшебству. В тот момент Чимин понял, сколько же всего таится в голове у Мина. Они поговорили о временах года. Ему получилось разговорить Юнги, а это очень сложная задача, ведь тот обычно молчит и почти не отвечает. Лето для Юнги — это свобода. Он не стал вдаваться в подробности, но сказал, что лето для него, как портал в детство. В такое беззаботное и весёлое. На вопрос Чимина «Нравится ли ему это лето?», он ответил «Да». Уточнять Пак не собирался. Осень — волна грусти вкупе с вдохновением. Ему очень нравятся разноцветные листья. Он любит гулять по парку и собирать жёлуди вместе с каштанами, а потом класть их в коробочку. Он сам не знает, зачем, но это ему приносит удовольствие. Зима — снег, поэтому и его любимое время года. Он не любит новый год и рождество, ведь к ним съезжаются родственники и все лезут к нему, нарушая личное пространство парня. Поэтому он обычно запирается в комнате и празднует в одиночку. Весна — его нелюбимое. Он очень часто болеет весной, а болеть он ненавидит. Также снег начинает таять, всё вокруг в грязи и в воде, поэтому он не любит выходить на улицу, но из-за учёбы ему приходится. Как оказалось, у него в арсенале не было смешных историй, но Пак был уверен, что тот просто не хочет с ним говорить об этом, ведь он догадывался почему. Только вот абсолютной уверенности в этом у него не было, поэтому он решил не мучать свою голову. Чимин предлагал ему рассказать о деревне, но Юнги лишь ответил, что мама Пака ему рассказывала, пока готовила завтрак по утрам, в то время, как сам Чимин ещё не выходил из комнаты. Поэтому он знает больше, чем нужно. Его любимый фильм называется «Начало». Чимин впервые слышал о таком, но пообещал старшему его посмотреть, раз уж Мин пересматривал его столько раз, что помнил каждую реплику наизусть. Он обязательно посмотрит его когда-нибудь, даже если эта возможность выпадет лишь через десять лет. Он пообещал. Они играли на пианино. Пожалуй, это было одним из лучших воспоминаний. Юнги научил его играть некоторые песни, а потом они вместе смеялись, когда пытались играть что-то в четыре руки. Пак даже плакал после, ведь эти моменты были действительно незабываемыми, он никогда не чувствовал себя так хорошо и так счастливо. Он был уверен, что он никогда вновь не почувствует себя счастливым, если рядом не будет Мин Юнги. Мин Юнги подарил ему счастье, из-за него он почувствовал то самое чувство, что начинается на «лю» и заканчивается на «бовь». Ведь обычной симпатией всю эту бурю эмоций и ощущений, исходящих из Чимина, уж никак не назовёшь. Мин Юнги заставлял сердце Пак Чимина биться чаще, быстрее и сильнее, разрывая грудную клетку и ломая рёбра. Мин Юнги стал самой яркой звездой на звездном небе Пак Чимина, заставляя младшего смотреть только на него. Заставляя его дышать им и дышать ради него. Дышать ради того, чтобы видеть его, слышать его и чувствовать его тепло. Как жаль, что осталось меньше двадцати четырёх часов до того, как старший уедет. Это действительно сломает Пака. Именно сейчас, в эту последнюю ночь, Чимин лежит на кровати, глотая свои слёзы, листает блокнот в поисках сам не зная чего. Он просто открывает страницу за страницей, не видя из-за собственных слёз текста, написанного чёрной гелиевой ручкой, не рассматривая свои рисунки и совершенно не обращая внимания на то, что его плач возможно слышен и он может кого-то разбудить. Сейчас это совершенно его не волнует, ведь всё, что сейчас важно — это Мин Юнги. Завтра будет тяжёлый день.  

***

Утро началось как обычно с десяти часов. Чимину было трудно уснуть всю ночь, ведь его мысли и переживания просто парализовали его желание спать, но спустя пять часов страданий, уже на рассвете, он всё-таки заснул. Его подушка всё ещё была мокрой от слёз, отчего все воспоминания снова ударили в голову, и глаза опять заслезились, но отбросив всё ненужное подальше, Пак встал с кровати и посмотрел на себя в зеркало. Лицо опухло, глаза красные, а под ними красовались мешки, давая понять, что он вместо того, чтобы спать, плакал. Он почувствовал себя полным идиотом, ведь плакал толи из-за невзаимной и такой сильной любви, толи из-за страха расставания с объектом его воздыхания. Но разве плакать это плохо? Совершенно нет, ведь это не делает тебя слабым или глупым, поэтому Чимин, поняв, что не прав, решил, что он всё-таки не идиот, и то, что он плакал, — нормально. Спускаться вниз совсем не хотелось, ведь не хотелось расплакаться прямо перед лицом Юнги, даже не объяснив никому, почему он плачет. Кажется, он влип по самое то со своими чувствами. Интересно, что кому надоело больше: Чимин его слезам или Чимин надоел сам себе? Ответ: и то и другое. Хотелось провалиться сквозь землю и не видеть, то, как старший уедет, а после не видеть дом без одного человека, который является самым главным в жизни Пака. Взяв себя в руки, он открыл дверь и почувствовал запах блинов, которые тотчас же подняли ему настроение. Когда он зашёл на кухню, то варенье уже стояло на столе, чай был разлит по кружкам, а Юнги уплетал блины один за другим. Кажется, всё не так плохо. — Доброе утро, — поздоровался Чимин, сажаясь за стол. — Доброе утро, — голос мамы и голос Юнги одновременно. В следующую секунду перед Паком уже стояла тарелка с его порцией ещё горячих блинов и кружка с зелёным чаем. Никто ничего не говорил, все лишь завтракали в абсолютной тишине, это только радовало Чимина. После завтрака тоже никто ничего не говорил, но тут он уже немного напрягся. Однако в этом всё же нет ничего странного, поэтому переживать не нужно. Где-то после обеда Чимин услышал, как его мама сказала Юнги потихоньку собирать вещи и то, что за ним приедут часов в шесть вечера. Опять ничего странного. Но у Чимина назрел план из двух действий. Первое он собирался сделать сейчас, второе — неизвестно. Он открыл блокнот на странице со своим стихом про Юнги и вырвал лист, сложив его несколько раз. Потом положил в карман штанов и спустил вниз. В гостиной лежала большая сумка, в которой лежали вещи Мина, а на диване лежал рюкзак парня, который был наполовину собран. Единственное, что было не убрано, так это ноутбук, телефон и зарядка для него. Старшего на горизонте не было. Посмотрев в окно, он увидел как тот направился в туалет, поэтому не медлив, Чимин достал свой стих и положил его под какие-то вещи на самое дно рюкзака. Он искренне надеялся, что Юнги не станет перепроверять вещи и найдёт листок, когда уедет. Главное, чтобы было так. Он быстро побежал в комнату и стал смотреть на свой блокнот с вырванным оттуда листком. Он немного расстроился, ведь раньше никогда не вырывал оттуда листы, но оно того стоило. Подождав немного времени, он всё-таки решил спуститься вниз и проверить, кто чем занимается и кто что делает. Мама что-то готовила, Юнги сидел в телефоне, ничего необычного. — О, Чимин, поможешь с готовкой? — спросила мама у сына, попутно режа огурец. — Да, хорошо, — согласился Пак. — Давай я порежу. Он взял у матери нож и стал резать огурец, скидывая маленькие дольки в большую миску. — Тогда вот, порежь ещё листья салата, крабовые палочки и добавь зелёного горошка, — его мама положила рядом с ним продукты и достала из раковины курицу, которую собиралась приготовить в духовке. Очевидно было — они готовились к приезду Минов. Юнги наблюдал за тем, как Пак аккуратно всё режет, и, кажется, он наблюдал бы за этим вечно, если бы Чимин вдруг не посмотрел на него. Единственное, что мешало младшему спокойно заниматься делами, так это минов заинтересованный взгляд. Уже скоро он расстанется со всем, что так полюбил. Когда все продукты были аккуратно нарезаны, мама попросила его добавить немного майонеза, а после перемешать всё содержимое. Чимин просто обожал не только есть салаты, но и их готовить. — Мам, я всё, — повернулся лицом к матери Пак и собирался спросить, чем ещё нужно помочь, но его опередили. — Почисти тогда картошку, у нас не так много времени, — быстро протараторила мама и дала ему кастрюлю с картошкой и миску, куда складывать очистки. Справившись с задачей, он собрался обратно в комнату, чтобы переодеться перед приездом родителей Мина, так как выглядел он, мягко говоря, не очень. Надев голубые джинсы и белую футболку, он решил, что теперь выглядит «посвежее», а после лёг на кровать и стал смотреть в потолок. Он Вспомнил, как также лежал перед приездом Юнги, размышляя о том, как с ним справиться. Сейчас он размышляет о том, как справиться с его уездом. «А никак» — вот и ответ на вопрос. Он уверен, что со временем станет лучше, время лечит, он уже давно убедился в этом. Как бы ему и не было больно сейчас, ему не будет также больно уже через месяц. Нужно лишь пережить этот момент и подождать. Всё образуется. Рыжий кот зашёл в комнату и запрыгнул на кровать прямо в объятия хозяина. — Ну привет, дружище, — Пак стал гладить кота по голове, а тот мурлыкал и щекотал своим хвостом щёки парня. Часы показывали пять пятнадцать. — Феликс, а ты любил когда-нибудь? — в ответ лишь мурлыкание. — Хотя, ответ очевиден, ты любишь филе из говядины, я угадал. Но ты всегда будешь его есть, а Юнги не человек, его нельзя есть. Хотя, о чём я думаю? — Чимин лёг на спину и взял кота на руки, а затем опустил себе на грудь и посмотрел ему в глаза. — Обещай, что, как бы мне не было больно, ты всё равно будешь со мной, — он поднялся на локтях и поцеловал рыжего в нос, а тот спрыгнул с него и улёгся на подушку. Кажется, Чимина зовёт мама. Когда он спустился, то увидел, что вещи старшего уже собраны и стоят у входа, в рюкзаке лежит и ноутбук и зарядка, а сам он сидит в телефоне. Пак подошёл к матери. — Чимин, они скоро приедут, поэтому сходите с Юнги в поле и соберите цветов, да побольше, поставлю их в большую вазу. Возьмите разных каких-нибудь, — суетливо сказала его мама, пока расставляла тарелки на стол. — Хорошо, — кивнул Пак и подошёл к Мину. — Пошли.

MAX — I’ll Come Back For You

Когда они вышли из дома, то Чимин сразу понял, что эта их прогулка — последняя. Сердце бешено застучало, когда он посмотрел на Юнги, который явно был не в настроении, но всеми силами скрывал это лёгкой улыбкой. Кажется, скоро придет время для последнего вопроса и второго действия из назревшего совсем недавно плана. — Я никогда не ходил с тобой собирать цветы, даже интересно как-то, — вдруг начал Мин, а сердце младшего сделало сальто с винтом и приземлилось в никуда. Тот редко начинал разговоры первым, поэтому он даже удивился как-то. Чимин лишь усмехнулся на его реплику. Когда они шли по дороге, то молчали, а когда Пак споткнулся, то услышал смешок старшего. Нет, всё таки Юнги рад, что уезжает. До заката ещё долго, но солнце уже начинало приближаться к горизонту, но всё также ярко светило на двух парней, мирно идущих по полю. Из-за солнца волосы Пака отдавали золотистым оттенком, они блестели, как будто на них вылили килограмм блёсток. Но его волосы такие просто потому, что он такой. Просто потому, что солнце любит мальчишку по имени Пак Чимин и окрашивает его волосы в блестящее золото. А вот волосы Юнги явно нужно было отстричь и покрасить, ведь чёрные корни уже достаточно отрасли, контрастируя с белыми волосами, что выглядели так безжизненно и сухо. Забавно думать о волосах в такой ситуации. — Что будем собирать? — опять разговор начал Мин, а Чимин вздрогнул и стал осматривать всё вокруг. Он всеми силами пытался не наступить на какое-нибудь растение и следил за тем, чтобы Юнги тоже не причинял им боль. — Я думаю, что ромашки, колокольчики и пижму, — ответил Пак, обследуя глазами поле. — Ага, а теперь объясни, что это такое, ботаник, — насмехнулся Юнги, а младший улыбнулся. И Чимин стал показывать ему, что и где растёт, сколько ему собрать того или иного растения, чтобы вместе это смотрелось красиво и эстетично. Он просто болтал, а Юнги внимательно слушал, вспоминая то, как ненавидел его болтовню в первые дни пребывания в деревне. Потом они стали аккуратно срывать цветы, стараясь не вырывать с корнем, а Чимин решил, что время пришло. И для одного и для другого. — Юнги, — неуверенно начал Пак. — Тебе нравится здесь? Словив долгое молчание, он уже стал расстраиваться, однако потом услышал долгожданный ответ: — Скорее да, чем нет. Он снова улыбнулся, а младший хотел разрыдаться прямо перед ним, но не показывал эмоции до последнего. Он начал плести венок, руки как-то сами начали это дело. Пак решил, что этот венок из колокольчиков и ромашек будет красиво смотреться на голове Юнги, поэтому стал улыбаться, когда представил его на этих белых и безжизненных волосах. Сердце внутри напевало какие-то мелодии, оно танцевало спокойно, но всё ещё больно било по рёбрам Чимина. Руки начали трястись, когда он повернулся к Мину и посмотрел в его глаза. Сердце стало биться ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда, когда он стал подходить ближе. Его разум потихоньку отключался, когда он поднял руки и положил венок на голову старшего. — Т-ты что д-делаешь… — этот испуганный и недоумевающий взгляд не останавливал Чимина. Его ничто не останавливало, даже тогда, когда его пухлые губы накрыли губы старшего. Это был финиш, конечная остановка. Тупик. Он не мыслил в этот момент, хотя раньше всегда думал и размышлял. Он не двигался в этот момент, даже его глаза были закрыты и неподвижны. Больная хватка, удар о землю. Кажется, после того, как Юнги его толкнул, Пак совершенно потерял рассудок. Хотя, он потерял его уже тогда, когда доделал этот проклятый венок, что уже спал с головы старшего из-за резких движений. — Ты идиот?! — злобно и всё также испуганно практически закричал Мин, стирая рукой со своих губ тепло чужих. — Не подходи ко мне. Чимин сидел на земле и понимал, что только что всё потерял. Он потерял друга, первую любовь и все звёзды на небе. Разум и размышления вернулись как только Юнги быстро убежал с этого места, оставляя позади всё, что было. Единственное, о чём сейчас думает Пак, так это то, что хочет просто исчезнуть. Он хочет провернуть время вспять, хочет вернуться назад и не делать этой самой главной ошибки, после которой остались лишь глубокие раны на сердце и стекающие по щекам слёзы. Уже не солёные, а горькие и столь отвратительные. Эти слёзы будут ему напоминать обо всём, что ему подарил этот парень и отобрал в один лишь миг. Парень по имени Мин Юнги. Чимин чувствовал себя и идиотом (как его назвал Юнги), и ничтожеством, он просто хотел умереть, ведь он лучше вырежет себе все внутренности, раздерёт кожу до крови и будет чувствовать, как из него вытекает последние капли, чем чувствовать то, как собственное сердце разрывает его грудную клетку к чертям, ломая все кости и всё, что только начало расцветать у него внутри. Он судорожно стал рвать все цветы вокруг, ведь возненавидел этот мир и всё, что в нём было. Эти растения казались ему такими жалкими и мерзкими, он даже сравнил себя с ними, отчего стал отрывать у цветов бутоны и разрывать листья пополам, комкая всё и откидывая прочь с его глаз. Из-за постоянно наступающих слёз он не видел ничего вокруг, в ушах гудело, поэтому он ничего не слышал, а руки всё также уродовали эти ни в чём не виноватые цветы. Он не хотел возвращаться домой, ведь он так не хотел видеть того человека, ради которого каждый день просыпался. Ради которого он дышал и которым он дышал. Ради человека, который разбил ему сердце. Имя этому человеку — Мин Юнги. Он всеми фибрами души возненавидел день, что пах ромашками, отчаянием и слезами. На его губах всё ещё осталось тепло чужих, но он даже не думал об этом, ведь сил хватило лишь на то, чтобы прийти домой с букетом цветов, сказать, что плохо себя чувствует и уйти в комнату, не собираясь оттуда выходить в ближайшую вечность. Действие номер два вышло провальным.