Закатная звезда Мирквуда

      Ужин в компании первых лиц королевства оказался для Андунээль изощренной пыткой. Мужчины были предельно вежливы и обходительны, но, кроме Владыки, все они недоумевали над тем, зачем ему понадобилось собрать столь странную компанию. Нескольких минут после того, как она переступила порог залы, эллет хватило, чтобы понять насколько редкими были подобные трапезы. Орелион явно чувствовал себя неуютно, не понимая, чем заслужил подобную честь. Легандир с привычной небрежностью сыпал остроты, усмехаясь которым, она отстраненно отметила, что в иной раз ему пришлось бы заплатить за них кровью. Хотя самой себе она готова была признать, что без них было бы ещё хуже. К тому же, в присутствии таура Леголас словно преобразился. Примерив на себя чужую маску холодности и безразличия, он настолько явно пытался угодить отцу, копируя его, что от этого было почти больно.       О самом Трандуиле, место за столом напротив которого предназначалось ей, Андунээль и вовсе предпочла бы не вспоминать. Его пронзительные долгие взгляды изводили. И если Орелион и Леголас не замечали их, то от внимательных кобальтовых глаз Легандира не ускользало ничего. Хорошо, что ему доставало ума не акцентировать на этом внимания.       Не вслушиваясь в разговор мужчин, эллет неспешно потягивала вино из высокого хрустального бокала и, отклонившись на спинку кресла, вспоминала свой дом в Лотлориэне. Теперь, когда он остался в прошлом, как и многое другое некогда любимое ею, Андунээль хотелось вернуться в него. Скрыться в талане у берега реки от чужих глаз и жить тихой спокойной жизнью. Без эмоций и чувств, губительно сказывающихся на душе, терзающих её, словно обезумевшие голодные животные.       В очередной раз, резко прерывая любые мысли на опасную тему, она запрещала себе думать о Трандуиле, о произошедшем между ними и о том, как внутри становилось теплее, когда он оказывался рядом. Не позволяя себе думать об этом, она была твёрдо намерена задушить на корню неуместные чувства, порождённые искажением. Но воспоминания о тепле его кожи и о нежных прикосновениях губ, гибкими змеями проникали в запертые двери, находя лазейки. Обнажая ядовитые клыки, они впивались в беззащитную плоть, отравляя сознание.       Андунээль чувствовала себя больной и слабой. Столько веков борясь с тьмой, она не заметила, как та поселилась в её сердце. Оттого попытки отгородиться от реальности становились всё отчаяннее.       — Леди Андунээль, вам скучно в нашей компании? — вкрадчивый голос Трандуила развеял туманный образ оставленного ею дома.       — Нисколько, Владыка, — почтительно склонив голову, уверенно ответила эллет без раздумий.       — В таком случае, быть может, вы поделитесь с нами мыслями, занимающими вас? — потянувшись за кистью винограда, скучающе предложил он.       — В них нет ничего увлекательного, — повела плечом она, едва уловимо искривив уголок губ в намёке на усмешку.       В образовавшейся тишине голос Легандира прозвучал неожиданно громко:       — Я бы послушал о вашем отце.       Андунээль не сомневалась, что советник не изменит себе и попытается обернуть ситуацию в свою пользу. Иначе на этом посту не продержаться. Несомненно, она нашла бы слова, заставившие его оставить память об её отце в покое. Но пока она подбирала их, Леголас обратился к эллону. Слышать звенящее в его словах негодование было непривычно даже королю, судя по тому, как он выразительно выгнул бровь, пристально глядя на сына.       — Легандир, полагаю, вы давно уже разузнали всё, что вас интересует, — если бы она не знала этого юношу, то сказала бы, что слова его были надменны и пренебрежительны. — Леди Андунээль с куда большим удовольствием поведала бы о своих странствиях, нежели утоляла бы ваше непомерное любопытство.       Поймав понимающий взгляд Орелиона, в котором читалось извинение за других мужчин, она мягко улыбнулась. Догадался ли командующий стражей о том, из-за кого Владыка собрал их всех? Глядя в его тёмно-серые глаза, эллет не могла отыскать ответа. Но пока всё не зашло слишком далеко, она поставила бокал на стол и опустила руки на подлокотники.       — Уже поздно, — непринуждённо вмешалась она в зарождающийся конфликт. — Я благодарна вам за приглашение, Владыка, но этот день был долог, и теперь я хотела бы отдохнуть, — благодарно улыбнувшись королю, она не смотрела в его глаза, избегая увидеть там безмолвную просьбу остаться. Вместо этого, она взглянула на аранэна и как можно мягче попросила: — Леголас, не могли бы вы проводить меня?       — Конечно, Леди Андунээль, — с готовностью откликнувшись, он переглянулся с королем и, едва уловимо кивнув ему, поднялся следом за эллет.       Некоторое время, молча следуя за целительницей, он выжидал момента, когда рядом не окажется стражников и понуро выдохнул:       — Не представляю, как только вы терпите выходки Легандира.       Замедлив шаг, Андунээль опустила руку на плечо Леголаса и чуть сжала его, давая понять, что всё в порядке. Но в задумчивых словах не было того тепла, что дарило дружеское прикосновение:       — Ваш отец позволяет их ему.       — Простите, — отчаянием сорвалось с его губ.       — Вам не за что просить прощения, аранэн, — спокойствием веяло от менторского тона эллет, сворачивающей с лестницы на подвесную переходную галерею над подземной рекой.       — Мне жаль, — не унимался он, ни на шаг не отставая от неё.       — Это доказывает, что ваша душа ещё не очерствела, — улыбнувшись, Андунээль остановилась посреди галереи и полуобернулась к принцу. С минуту она молчала, борясь с собой, а потом всё же произнесла: — боюсь, мне снова нужна ваша помощь.       — Всё, что угодно.       — У меня закончился паучий яд, — сокрушенно признала целительница. Понимая, что не имеет никакого права каждый раз обращаться за помощью к нему, она тяжело вздохнула.       — Всего-то? — лучезарная улыбка озарила юное лицо Леголаса. — Я принесу вам ещё.       Андунээль не понимала, что так обрадовало эллона в перспективе отправляться на поиски уродливых пауков. Нахмурившись, она решительно приподняла подбородок.       — Я поеду с вами. Когда мы отправимся?       — Завтра на рассвете я с небольшим отрядом буду ждать вас неподалеку от моста на том берегу Лесной, — удивленный желанием эллет поехать вместе с отрядом на зачистку гнезда, он пытался не подавать виду, но от этого выглядел ещё более растерянным.       — Спасибо Леголас, — неожиданно мягко и светло улыбнулась эллет. — Увидимся на рассвете. Дальше я дойду сама.       За четверть часа до рассвета Андунээль пересекла резной мост над Лесной и подъехала к условленному месту. В ожидании Леголаса с отрядом, она медленно провела рукой по набедренным ножнам парных клинков и проверила насколько легко достаются метательные ножи из вшитых в широкий пояс специальных отделений. Когда из дворца выехали семеро всадников, она горделиво приподняла подбородок, глядя на них. Отправляясь на зачистку паучьего гнезда, принц взял с собой двоих юных Стражей, и сплочённую четвёрку, из которой на двоих лучников приходилось два мечника. Быть может, их действительно было достаточно для подобной задачи, но эллет было неспокойно. Она учтиво приветствовала аранэна с отрядом, но ни его благодушное настроение, ни спокойствие укутанного пушистым снегом леса, не могли унять смутной тревоги, свивающейся кольцами под сердцем, подобно ядовитой змее.       Андунээль пыталась свыкнуться с мыслью, что сама себе выдумывает кошмары, которых нет. Но чем улыбчивее становились вокруг неё эльфы, тем неспокойнее ей было.       По прямому пути верхом на лошадях до юго-западной границы было не больше шести часов, пролетевших незаметно. Когда широкая дорога сузилась до тропинки, а вскоре пропала и та, стало ясно, что они почти на месте. Оставив коней у раскидистого старого дуба, эльфы спешились и продолжили продвигаться к цели, будучи наготове. Возникнувшая впереди густая тень, необычная даже для самой густой чащобы Лихолесья, являлась сущим обрывком ночного мрака. Её образовывали громадные, сплетенные в одно целое тенёта паутины. На ветвях деревьев, растущих по обе стороны от давно пересохшего, мёртвого ручья, восседали здоровенные пауки. Около пятидесяти омерзительных тварей Моргота, потомков Унголиант собралось в одном месте.       Увидев эльфов, они тут же рванули вниз. Кто-то из них спускался, перебирая отвратительными волосатыми лапами по стволам оскверненных тьмой деревьев, кто-то по паутине. Сверкая от ярости бледными, мутно-зелёными глазами, клацая челюстями, они в неукротимой злобе нападали на небольшой отряд, но, вместо закуски в лице эльфов, находили свою смерть. Стражи перерубали им лапы, вспарывали животы и выкалывали глаза. Без устали уничтожая эту погань, Андунээль не замечала, как на одежду попадают брызги черной слизи, заменяющей паукам кровь. Для неё эта короткая битва была не более чем разминкой, для опытных Стражей тоже, а вот молодым приходилось куда хуже. Они воспринимали сражение, как развлечение. Были уверены в своих силах и недооценивали противника. Краем глаза ловя их передвижения, эллет была недовольна.       Понимая, что это её не касается, Андунээль не стала ничего говорить девушке и юноше, соперничающим в том, кто больше убил пауков в этом бою. Однако, направившись собирать яд, позвала с собой Леголаса. Наполняя флаконы, она тихо поинтересовалась:       — Как давно вы знакомы с юными Стражами, сопровождающими нас, мой принц?       Даже не оборачиваясь, она почувствовала недоумение эллона.       — Достаточно давно, чтобы доверить им свою жизнь.       Осторожный ответ в другой раз вызвал бы у неё одобрение, но в этот Андунээль едко усмехнулась, выпрямляясь и на ходу закупоривая флаконы.       — Но недостаточно, чтобы увидеть, что своей они не особо дорожат.       — Что вы хотите этим сказать? — нахмурился он.       — Только то, мой принц, что они не умеют оценивать противника, не видят всей опасности. Бросаются на пауков, не раздумывая, словно это игра, — резко выдохнув, она попыталась успокоиться, снова переходя на почти что шёпот. — Опасная беспечность может стоить жизни не только им, но и тем, кто окажется рядом с ними.       — Вы говорите как мой отец, — слабая ирония проскользнула в улыбке Леголаса. Но она тут же исчезла, столкнувшись с холодным взглядом эллет.       — Я говорю как та, что видела десятки мёртвых синдар вокруг себя, — она резко осадила юношу. Для неё, в отличие от многих других, он, прежде всего, был молодым, не набравшимся опыта мальчишкой. Пусть и чужим, но ребёнком. Тем, кого следовало оберегать и обучать. Защищать ценой своей жизни. Поэтому, смягчившись, она пояснила: — Эру даровал нам жизнь не для того, чтобы мы рисковали ей попусту.       Немногим позднее, когда гнездо было сожжено, небольшой отряд расположился неподалеку у корней деревьев. Тщательно очищая оружие, они вели неспешную беседу, на которую Андунээль не обращала внимания. Снедаемая тревогой, она ожесточенно натачивала мечи, не замечая недоумённых взглядов Стражей. Всматриваясь в тёмный лес, окружающий их со всех сторон, она словно чувствовала на себе чей-то взгляд. Чьё-то давящее присутствие. Казалось, она вот-вот увидит силуэт врага меж извилистых корней.       Но вместо этого она ощутила омерзительную вонь, въедающуюся в кожу. Означало это только одно.       — Орки, — стремительно поднимаясь на ноги, она сжала рукояти клинков в руках.       Прежде чем топот множества бегущих ног донесся до эльфов, они были готовы встретить врагов. Приказав двоим лучникам занять позиции высоко на кронах деревьев, остальным Андунээль скомандовала стать кругом. Бросив взгляд на Леголаса, потянувшегося за парными клинками, она отрицательно качнула головой и взглядом указала на колчан за его плечами.       — В нём ещё достаточно стрел. Клинки оставь на тот случай, если они закончатся быстрее, чем враги. — Становясь перед аранэном, она не терпящим возражений тоном произнесла: — что бы ни случилось, стой за моей спиной.       Через несколько минут, когда орки стали приближаться со всех сторон, с деревьев в них полетели стрелы, каждая из которых несла смерть. Стражи понимали, что нужно беречь каждую стрелу, поэтому целились на поражение.       Понимая, что их собирались взять в кольцо, Андунээль весело улыбнулась, оглянувшись на Стражей.       — Тому, кто уничтожит больше всего этой погани, я подарю лучшего роханского коня! — в её голосе серебром звучало веселье и никто, кроме Леголаса, видевшего, как она до онемения сжимает рукояти клинков, не догадывался о том, что оно лживо.       Даже сейчас, когда врага ещё не видно было полностью, становилось понятно, что численностью он во много раз превышает численность отряда, отправившегося зачищать гнездо пауков, а не сражаться с орками. Эллет пыталась поднять боевой дух отряда, принц понял это. Внезапно чётко осознав, что не всем им удастся выбраться живыми из этой битвы, он достал стрелу и, метко прицелившись, усмехнулся:       — Ни за что не упущу возможность заполучить прекрасного быстроного скакуна!       Выждав, когда враг, не обращая внимания на падающих замертво застреленных соратников, подойдет ближе, почти что сомкнув вокруг мирквудцев кольцо, эльфы были преисполнены решимости уничтожить погань, пробравшуюся в их лес, и вернуться домой. Никто не хотел умирать. Никто не хотел оставаться навечно в землях, осквернённых влиянием зла, поселившегося в Дол Гулдуре.       Бросившись на орка, бегущего на неё, Андунээль отрубила ему руку и, запрыгнув на него, скрещенными клинками оторвала голову. Бросив её вглубь нападающих орков, она перепрыгнула на голову другому орку и, балансируя на отвратительной лысой макушке, проткнула клинками глазницы уродов, находящихся по левую и правую сторону от него. Словно вихрь, пробежавшись по плечам и головам противников, она вскоре вновь оказалась перед Леголасом, находившемся в кругу мечников. Заметив, что он хотел было потянуться к парным клинкам, она отрицательно качнула головой.       — Пока не закончатся стрелы, не суйся под руку! — выкрикнула она, прежде чем броситься наперерез здоровому орку, несущемуся на юную эллет по левую руку от неё.       Больше не прерываясь на отвлекающую болтовню, Андунээль вспоминала наставления отца, оставляя после себя только трупы, ибо недобитый враг был ещё опаснее. Отцовские клинки порхали в умелых руках, подобно смертоносным бабочкам – коснутся и тебе не жить. Ни на секунду не открываясь перед противником, которому, казалось, нет конца, она не заметила того момента, когда у лучников закончились стрелы, зато поняла, что против них выступили три полных отряда. Полторы сотни орков из Дол Гулдура, от которых смердело падалью и невежеством.       Среди остальных заметив громадного вожака в чёрной броне, эллет всмотрелась в его широкую плоскую рожу. Раскосые глаза пылали, как угли, красный язык свешивался из омерзительной пасти, как у бешенного животного. Прорубая себе путь к нему, Андунээль уже не видела, как за её спиной двоих Стражей ранили отравленными мечами, как под действием яда они начали терять силы, тая на глазах.       Добравшись до вожака, эллет бросилась на него, а потом, в последний момент упала на колени, проскользила по снегу и прелой листве под ним, и перерезала ему сухожилия. Не желая тратить ни времени, ни сил на такого огромного противника, она хотела с помощью хитрости выиграть себе преимущество. Но ранения не помещали ему нанести внезапный удар кривым ятаганом в спину, отразить который она успела в последний миг. Уходя с траектории атаки, она заметила кончик своей косы, втоптанной в снег и грязь. Осознание близкой смерти пробудило у неё доселе хранящуюся глубоко в душе ярость. Гнев, способный смести всё на своем пути.       Битва закончилась почти сразу после того, как Андунээль отрубила вожаку обе кисти рук и перерезала глотку. С ног до головы вымазанная в чужой крови, она медленно выпрямилась и, смахнув с парных мечей чёрную орочью кровь, огляделась. Вокруг неё лежали десятки мёртвых тварей, их проклятая кровь утекала в землю, искажая её.       Заметив среди кажущейся бесконечной тьмы всё ещё не опускавшего клинки Леголаса, горевшего ровным бело-золотым пламенем, она судорожно выдохнула и закрыла глаза, пытаясь унять всплеск силы, бурлящей в венах. Кое-как совладав с ней, направилась к аранэну, а через несколько мгновений увидела тела мертвых эльфов возле него. Трое из их отряда уже никогда не вернутся домой. Ещё двое были тяжело ранены. И она вовсе не была уверена в том, что сможет им помочь.       Остановившись рядом с аранэном, она скользнула по нему обеспокоенным взглядом и, только убедившись, что он не ранен, выдохнула с облегчением. Но через пару мгновений, взяв себя в руки, нахмурилась.       — Непослушный мальчишка! — наплевав на то, что перед ней находится принц, она отчитывала его, как обычного юношу. — Я приказывала тебе стоять за моей спиной! — запоздало её накрыло волной страха за его жизнь. Когда пыл боя стих, она оказалась ослаблена произошедшим и уже не могла сдержать слов, вертящихся на языке. — Твой отец не выдержит, если с тобой что-то случится.       — Вы ошибаетесь, — небрежная улыбка его дала эллет понять, что он уже давно не верит, что в отце остались прежние чувства, некогда согревавшие обоих в ледяном царстве одиночества.       Взяв оба меча в правую руку, левую Андунээль протянула к нему и едва ощутимо коснулась ладонью щеки. Понимая его сомнения и опасения, эллет знала, насколько они опасны. Никто и ничто не должно было стоять между отцом и сыном, но раз уж тяжелые мысли уже терзали аранэна, кто-то должен был вернуть ему уверенность.       — Никогда не сомневайся в его любви к себе, Леголас, — проведя по скуле принца подушечками пальцев, она тепло, понимающе улыбнулась ему так, как могла бы улыбаться его мать. — Ты – самое ценное, что у него есть. Дороже Мирквуда и дороже жизни. Только это является правдой. Только это тебе стоит помнить.       Отойдя от него, Андунээль бросила быстрые взгляды на раненых. У мальчишки была ужасная рана в животе, а опытная эллет оказалась ранена в бедро. Невесело усмехнувшись, целительница отметила, что невредимыми остались только она, Леголас и ещё один Страж.       Остановившись в полушаге от юноши, она опустилась рядом с ним на колени и посмотрела в глаза, полные боли и страха. Совсем ещё молодой, он не верил в то, что умрёт в этот день. В нём горела безумная надежда на то, что целительница поможет ему, но она была вынуждена произнести слова, которые сломали его окончательно.       — Я не смогу вылечить тебя.       — Уходите, — едва слышно прохрипел он, насквозь пронзённый отравленным ятаганом.       Но Андунээль не торопилась сделать это. Опустив свои клинки не землю рядом с ним, она взяла его лицо в ладони.       — Я могу помочь уйти, — заглянув в глаза полные непролитых слез, она удержала его мутнеющий от боли взгляд. Тихий чарующий голос завораживал, он манил, лишая воли, починяя обещанием покоя и неги. — Смотри на меня, только на меня, — тихо шептала она, — смотри в меня.       Никто не видел, как в изумрудных глазах будто бы развёрзлась бездна, в которую неумолимо затягивало умирающего эльфа. Как в их глуби, продираясь сквозь зелёные густые леса, он увидел мириады звёзд, рассыпанных по бесконечному небу. Они что-то шептали ему, уговаривали присоединиться, говорили, что пришло время. И когда он согласился, из его груди вырвался последний выдох, вместе с которым бессмертная душа отправилась в чертоги Мандоса.       Закрыв его глаза рукой, Андунээль поднялась на ноги и, не глядя ни на кого, подошла к раненой. Опустившись перед ней на колени, она сняла с эллет пояс и пояснила, избегая встревоженного взгляда.       — Не бойся. Ты выживешь. — Перетянув ногу Стража у самого паха, поверх штанов, целительница добавила: — если захочешь.       А в ответ услышала полные упрека слова:       — Ты даже не попыталась ему помочь.       Не желая порождать бессмысленные споры, мысленно Андунээль потянулась к своему верному коню и попросила его о помощи. Не отвечая ни словом ни действием на слова эллет, она ждала приближения Рибиэлсирита, который, нехотя, пробирался к ней по трупам орков. С явным нежеланием наступая на них, он косил глазом на отравленное оружие из Дол Гулдура.       «Не беспокойся, мой хороший. Я лично искупаю тебя и расчешу твою безупречную гриву. Найду для неё новые драгоценные бусины и вплету их. Иди ко мне, мой верный», — мысленно подбадривая коня, она дождалась, когда он приблизится, и достала из седельной сумки два маленьких флакона. Только открыв их, она вновь обратила внимание на женщину.       — Вы оба получили раны от отравленных ятаганов. Его пронзили насквозь. Будь он ранен обычным мечом, я бы и тогда затруднилась ответить однозначно смогу ли вылечить его. Яд же не оставил мне шансов. К тому же отсюда нужно убираться, а его нельзя перевозить. Твоя рана опасна, но я погружу тебя в сон, замедлю течение твоей крови. Мы отвезем тебя во дворец и там сделаем всё возможное, чтобы вскоре ты встала на ноги.       Проследив, чтобы эллет выпила оба флакона до дна, Андунээль через плечо обратилась к Леголасу и Фарласу:       — Сложите тела павших у корней старого дерева и позовите меня. — Почувствовав недоуменные взгляды затылком, она устало пояснила: — нельзя бросать их среди этой падали.       Когда мужчины выполнили приказ, она попросила Фарласа остаться с раненой, а сама ушла в компании Леголаса, указывающего путь к нужному дереву. Когда они, наконец, оказались у него, Андунээль села на землю у огромных корней и, приложив к ним ладони, взмолилась, прося лес принять падших. Раз за разом повторяя просьбу, она тяжело вздохнула, когда земля втянула в себя мёртвые тела, навсегда погребая в своей глуби. Рассыпаясь в благодарностях, она прислонилась лбом к древнему дубу и прикрыла глаза. Его незримое прикосновение было подобно чуть грубой ласке отца, гладившего её по голове. Лес твердил, что она всё сделала правильно, но легче эллет от этого не становилось. Она винила себя за то, что именно из-за неё они все отправились сюда. Из-за неё попали в окружение орков и погибли. Их смерти были на её руках, и ничто не изменит этого.       Абсолютно вымотанная, она покачнулась, поднимаясь, и благодарно приняла помощь поддержавшего её Леголаса. Не желая поднимать взгляда на принца, она не была готова ни к осуждению, ни к жалости, ни к разочарованию, которые могла бы в нём увидеть.       — Скажи Фарласу, что он повезёт раненую. Пусть скачет вперёд.       — Нам лучше поехать на одном коне, — обеспокоенно отметил Леголас, помогая эллет вернуться к оставленному верному скакуну и оружию.       — Пока я жива, я не упаду со спины Рибиэлсирита, — уверенно произнесла она, улыбаясь тому, как конь согласно фыркнул и топнул копытом.       Дождавшись, когда она отчистит клинки и уберёт их в ножны, проводя взглядом уехавших Стражей, он показательно лег возле неё. Тепло улыбнувшись старому другу, она забралась на него и, распластавшись на его спине, обвила руками за мощную шею. Когда он осторожно поднялся на ноги, она легко погладила его и шепнула:       — Нам пора обратно, мой дорогой. Поехали домой. — Посмотрев в глаза встревоженному и хмурому Леголасу, она блёкло улыбнулась. — Встретимся во дворце, мой принц.