Рок и Паруса

Сцена 1. Стратегия завоевания.  — Джон, ты уверен? — Элинор неторопливо жевала жвачку, наблюдая как Сильвер пытается запихнуть свои немногочисленные пожитки в потрепанную сумку. — Вейн… вообще не подарок.  — Уверен, — Сильвер дернул собачку молнии и с облегчением уселся. — Я тебе очень признателен за кров, но так будет лучше. Серьезно. Особенно вам с Макс. Элинор хмыкнула.  — Вам все равно придется таскаться сюда для репетиций.  — Придется.  — Так на хуя?  — Ему просто надоело смотреть на сиськи Макс без права их тискать, — хохотнул Чарльз. Джон невольно смутился, подтверждая его слова. Элинор закатила глаза.  — Мужики.  — Кстати, о репетициях, — Джек совершенно неожиданно вынырнул из своего новенького телефона, предмета жуткой гордости и тайной зависти окружающих. — Ваше выступление на фесте было неплохим. Нужно закрепить результат.  — Я уже договорился с мистером Скоттом, — Чарльз пожал плечами. — Он даст нам одну пятницу и пару воскресений.  — Это ценно, — хмыкнул Джек и пристально посмотрел на Гатри. — Но вам нужно что-то посерьезнее.  — Ты на что намекаешь? — Элинор невольно напряглась, остро чувствуя подвох в словах Джека.  — Ты знаешь на что. Ковать железо надо пока оно горячее. Иначе вы так и останетесь планктоном в общей массе почти одинаковых групп.  — Мы не одинаковые, — возразил Сильвер. — Мы лучшие.  — Вы пока неизвестные почти подростки, — фыркнул Рэкхем. — И такими и останетесь, если не найдете выходы на крутые сцены. И на разогревы к реальным ребятам.  — Это к кому, например, — хмыкнул Чарльз, нахмурившись.  — Н-ну… к ребятам Хау… — Джек напоролся на резко помрачневший взгляд Вейна и осекся. — В общем, на сборные фесты в более крутые места чем «Пиратский берег». Например, в «Нассау».  — Кто нас туда пустит? — фыркнул Джон, который уже успел наслушаться от ребят из тусовки про клуб «Нассау».  — Ричард Гатри, — спокойно ответил Джек, убирая телефон в карман. — Если кто-то засунет свою гордыню себе в задницу и найдет правильные аргументы.  — Я щас тебя в задницу засуну! — взвилась Элинор.  — Спокойно, — Вейн положил руку ей на плечо, равнодушно проигнорировав яростный взгляд. — Джек, без наездов и спокойно, что за план? Рэкхем помолчал, глядя на Чарльза, потом вздохнул и полез в сумку за ежедневником. Выступление на пикнике произвело хорошее впечатление на многих присутствовавших, так что чутко держащий нос по ветру Джек включился в работу со всем своим болтливым талантом.  — Смотрите, — деловой тон заставил успокоится даже Гатри. — Я прикинул вашу стратегию. Первое, что нам необходимо, чтобы о вас узнало как можно больше народу. А это требует рекламы и денег. И огромного количества работы. Развиваться через «Пиратский Берег» — это проигрышная стратегия. Нам надо выходить на клубы, которые платят гонорары. А значит пересматривать программу не в пользу концертных выступлений, а в пользу коммерческих. Джек обвел притихшую группу тяжелым взглядом.  — Но мы же… будем петь свое? — Сильвер нахмурился.  — Если сможете достаточно заработать. Смотри. Для начала, вам нужна новая, более широкая аудитория. А значит нужно попасть в более известные клубы. Используя имеющиеся возможности — проще всего пробраться на рок-фест в «Нассау». Добавив к своему резюме «Нассау», я свяжусь со своими знакомыми и выйду на владельцев других клубов. Плюс Энн сделает вам постеры. И мы сосредоточимся на том, чтобы набрать денег на нормальную запись сингла. Запись я попробую протолкнуть на радио, поищу выходы среди знакомых. И если все получится, будем искать деньги на запись нормального альбома.  — Хорошо, а если Гатри нас пошлет, потому что вряд ли сочтет наши аргументы вообще аргументами, — Элинор скрестила руки.  — Думаю мы сможем найти неоспоримые, — Макс впервые подала голос, мягко погладив подругу по плечу. — Вот-вот, — кивнул Джек. — Но даже если Гатри заупрямится… Будете доставать деньги. Баннер, постеры и запись — это то, что нужно в первую очередь. — Еще нужны нормальные шмотки и инструменты, — хмыкнул Чарльз.  — Шмотки пока сойдут. Инструменты… ну ты сам знаешь.  — А жить мы на что-то будем? — протянул Джон, наклоняя голову к плечу.  — Как получится, — ухмыльнулся Джек. — Думаю вы все будете хотеть скорее сдохнуть. Но до нового года у нас должна быть запись. Поэтому, если вы все хотите стать звездами, Элинор, ты должна договориться с отцом. — Да пошел ты. Элинор отошла от них к окну.  — Ты не должна это делать, если не хочешь, — Макс мягко подошла и обняла ее.  — Да блядь… — Элинор встряхнула головой. — Я сделаю.  — Отлично, — Джэк кивнул и поднялся. — Тогда мы ждем от тебя хороших новостей.  — Точно, — кивнул Чарльз. — Идем?  — Ага, — Джон взвалил сумку на плечо. — До встречи, девочки. Небо над городом затянуло высокими серыми облаками, обещающими скорые осенние дожди. Чарльз поглубже запахнул косуху и пнул попавшийся под ногу камушек.  — Я смотрю, ты в нас поверил, — подал голос Джон, поправляя сумку на плече.  — Думаешь я ошибаюсь? — Джек вытащил из кармана сигареты и смачно закурил.  — Нет конечно, — рассмеялся Сильвер. — Мы будем завоевывать мир.  — Главное чтобы не мир нас, — буркнул Чарльз.  — Удивительный пессимизм, — хмыкнул Джек. — Она справиться. Раз уж она смогла снова работать с тобой, то и с отцом справиться.  — Слушай… Наши с ней отношения может и были излишне агрессивными на ваш взгляд, никогда не были настолько плохими.  — Может расскажете мне о чем речь? — Сильвер с трудом поспевал за ними, но все равно с большим любопытством оглядывался на обоих.  — Как ты наверное понял, — Рэкхем выпустил тонкую струйку дыма. — У Элинор Гатри есть отец Ричард Гатри. Ричард Гатри владеет несколькими клубами в Нью-Йорке. Один из его клубов — «Нассау», площадка на которой начинали очень многие ныне широко известные исполнители, вроде Флинта. Как я уже рассказывал, Гатри сейчас организовывает на площадке «Нассау» сборные мини-рок-фесты, на которые приглашает разные группы на получасовые выступления. Или больше. Сейчас это самый прибыльный и популярный формат. Я же хочу, чтобы Элинор убедила отца дать нам место на фестивале.  — Это я понял. Но почему это такая проблема?  — Гатри типичный ублюдочный бизнесмен, — Вейн передернул плечами. — Он уже лет двадцать с лишним занимается этим бизнесом. А там где клубы и рок-н-ролл, обязательно есть алкоголь, наркотики и трагедии. Не то чтобы я знал много подробностей, но Элинор говорит, что именно из-за отца и его дел ее мать умерла.  — От чего? — поперхнулся Джон.  — Не знаю.  — Это не то что принято обсуждать под пиво, — покачал головой Джек. — Кто-то говорит, что она была больна, а Гатри не дал ей лечится, занятый вкладыванием денег в бизнес. Кто-то говорит, что у нее была передозировка. Элинор, как понимаешь, не говорит ничего.  — Но с отцом у нее ужасные отношения. Помимо прочего, старика Гатри жутко разочаровало то, что у него дочь, а не сын. И он не может, а скорее, не хочет, оставить свой бизнес Элинор. Поэтому она живет в гараже на окраине Куинса, а не на Манхеттане. А вообще, если хочешь знать больше — спроси лучше Макс. Я знаю Элинор как отъявленную оторву, склонную к агрессии и асоциальному поведению. Макс на моей памяти первая, кто продержался в отношениях с Гатри больше трех месяцев.  — Что скорее говорит о Макс, чем об Элинор, — хмыкнул Джек.  — Мне Элинор не кажется такой психованной, как вы о ней говорите, — задумчиво протянул Джон, в очередной раз спотыкаясь.  — Ты с ней либо слишком мало знаком, либо ты ей очень нужен, — фыркнул Вейн. — Думаю еще успеешь познакомиться. Сабвей застучал колесами по рельсовому полотну. Джон отвернулся к окну, а Вейн прислонился к металлическому поручню. С Джеком они расстались на пересадочном узле Манхеттена. Когда они вышли на станции, Чарльз молча отобрал у Джона сумку.  — Я…  — Заткнись, — ласково и устало посоветовал ему Вейн, прерывая возражения в зародыше. — Нам еще минут двадцать тащиться с твоей скоростью. Сильвер укоризненно на него посмотрел, но смолчал. Родное гнездо встретило Чарльза темнотой и теплом.  — Ну, заходи. Щелкнул выключатель. Маленькая прихожая залилась теплым светом. Сильвер с любопытством оглядел небольшую квартирку: направо от входа была маленькая кухонька, налево — единственная комната.  — Уютно, — вежливо резюмировал он свои наблюдения. Чарльз хмыкнул, кинул сумку Джона в угол комнаты и бережно поставил кофр с гитарой к стене.  — Как есть. Отдельных спальных мест у меня нет… так что… — Вейн махнул рукой на угол комнаты, заваленный пледами, подушками и матрасом и больше напоминающий неуклюжее воронье гнездо, чем постель. — Будешь спать там. Со мной.  — Хорошо, — кивнул Джон. — Настоящее гнездо.  — Ну типа того, — Чарльз смутился и поспешил исправить это. — Душ, туалет и кухня в твоем распоряжении. Пойду посмотрю есть ли что пожрать.  — Спасибо, — искренне улыбнулся Джон. Когда Вейн вернулся в комнату, наглый вокалист уже успел удобно устроиться в гнезде из одеял и задрыхнуть. Отстегнутый протез бережно лежал в ногах кровати. На стене над «кроватью» висел плакат «Черных Парусов» с ростовой фотографией Флинта. «Я смогу к этому привыкнуть», — с тоской подумал Вейн, с трудом удерживая желание брезгливо поморщится. Сцена 2. Элинор Гатри. Макс проснулась от ощущения, что чего-то не хватает. И действительно, половина кровати была подозрительно пуста. Элинор, натянувшая лишь узкие белые стринги, задумчиво рассматривала вытащенный из шкафа классический костюм с узкой юбкой-карандаш.  — Доброе утро, — протянула Макс, садясь на постели. — Ты серьезно пойдешь к отцу?  — Я сказала, что сделаю, — Элинор резко встряхнула головой, спутанные со сна волосы, подскочили и упали на лицо.  — Тогда костюм — это плохая идея, — Макс поднялась, подошла к подруге и обняла ее. — Лучше те супер узкие джинсы.  — Не кожа? — хмыкнула Элинор, подаваясь в тепло чужих рук.  — Кожа — это вызов. Костюм — это не ты. А джинсы, рваная майка и куртка, то, чего от тебя ждет отец.  — Тогда точно костюм. Сделаешь мне макияж и прическу? — Элинор обернулась к Макс, уверенно сжав челюсть.  — Сделаю, но…  — Ты сказала, что отец от меня этого не ждет. Это именно то, что мне нужно.  — Ты уверена? Элинор помолчала, еще раз придирчиво оглядывая провисевший пару лет в шкафу пиджак.  — Да.  — Я вот удивлена, что у тебя вообще есть такие вещи, — хмыкнула Макс, выпуская свою девушку.  — Уже не такая очевидная?  — Точно. Когда ты к нему поедешь?  — Сразу как соберусь, — Элинор пожала плечами. — Какой смысл оттягивать?  — Может сначала съездишь к мистеру Скотту? В конце концов, он тоже знаком с твоим отцом…  — Ха, — хмыкнула Элинор. — Нет. Я должна это сделать сама.  — А если не получится? С твоего отца станется просто начать нам вредить. Элинор пожевала губы и покачала головой.  — Значит получится. Если что-то пойдет не так, я обращусь к мистеру Скотту. Хотя вряд ли он сможет что-то сделать. Если бы отец был ему должен… но «Пиратский Берег» существует потому, что отец достаточно долго кредитовал его, прежде чем там все устроилось.  — Ты это делаешь, потому что Джек попросил?  — Нет. Потому что Джек прав, — Гатри вздохнула и села на кровать, уперев локти в широко расставленные колени. — В «Нассау» есть шанс что нас заметят. А это стоит некоторых жертв.  — Если план Джека удастся, я потеряю работу, — Макс толкнула Элинор ладошкой в плечо, заставляя откинуться и ловко оседлала.  — Если план Джека удастся, мы станем знамениты…  — Если мы не умрем с голоду раньше, — хмыкнула Макс, целуя шею Элинор. — Ты слишком напряженная. Расслабься.  — Я собранная, — возразила Элинор, откидывая голову. — Мне предстоит серьезный разговор…  — Если твой отец увидит перед собой, палку в костюме, это не пойдет нам на пользу. Он ведь должен быть поражен, а не раздосадован.  — Да какого хера меня вообще должно заботить что он там чувствует!  — Такого, которым ты хочешь его поиметь, — усмехнулась Макс, чувственно облизнув губы.  — О Боже, — пробормотала Элинор, откидываясь на кровать и сдаваясь во власть любовницы. — Но ты должна мне прическу.  — Обязательно, — хихикнула Макс, соскальзывая на пол, между ее ног и нежно прикусывая тонкий шелк стринг. Элинор выгнулась и возбужденно застонала. Макс довольно улыбнулась, убедившись, что какие бы у Гатри ни были планы, они только что отодвинулись на часик. Сцена 3. Ричард Гатри Когда Элинор добралась до клуба отца, был уже полдень. Бледное осеннее солнце бликовало в царстве металла и стекла, которым являлся центр Нью-Йорка. По забитым авеню сновали желтые такси, гомонили прохожие, пестрили вывески. Элинор остановилась перед задним входом в административную часть здания и поправила прическу. В Нью-Йорке как всегда было ветрено.  — Добрый день, мисс Гатри, — улыбнулся ей негр-охранник помечая ее визит в журнале. — Ваш отец у себя в кабинете.  — Спасибо, — отрывисто кивнула Элинор, направляясь вглубь здания. Высокие каблуки звонко зацокали по керамическим напольным плиткам, а сердце дробью застучало в ушах. Перед дверью в отцовский кабинет, Элинор заставила себя остановиться и сделать два глубоких вдоха. Спокойствия это не добавило, но хотя бы правильный надменный вид, она смогла себе вернуть.  — Здравствуй, отец, — тяжелая темная дверь распахнулась без скрипа. Ричард Гатри поднял голову от бумаг, разложенных на массивном столе и посмотрел на нее. Элинор еще упрямее подняла подбородок, заходя в кабинет.  — Здравствуй, Элинор, — Ричард отложил ручку и откинулся на высокую спинку кожаного кресла. Несмотря на то, что он приближался к пятидесяти, выглядел Гатри едва на сорок. Стильная прическа, дорогой костюм, холеное лицо и ухоженные руки. Идеальный образ успешного человека с обложки Таймс. Элинор дошла до гостевого стула и опустилась в него. Оба замолчали: Ричард рассматривал костюм и прическу дочери, а Элинор изучала разложенные по столу планы, плакаты и сводки из чартов.  — Я пришла к тебе по делу, — осознав, что отец не собирается ее ни о чем спрашивать, Элинор вперила в его лицо самый строгий из своих взглядов.  — Я тебя слушаю, — Ричард чуть развел руками, демонстрируя свою готовность к диалогу.  — У меня есть отличная начинающая группа. Нам нужно место на одном из твоих фестивалей.  — Нет, — пожал плечами Ричард. Элинор почувствовала, как этот полный равнодушного пренебрежения жест отзывается в каждом участке мозга яростной волной бешенства.  — Мы молодая, энергичная группа и нам действительно есть что показать. Ей показалось что сейчас посыплются скрипящие от напряженного трения зубы.  — Элинор, я не филантроп, чтобы выдавать места для дешевых, непрофессиональных коллективов. Не принимай это на свой счет, это всего лишь бизнес.  — Мы не непрофессиональный коллектив, — каким-то чудом ей удалось сохранить видимость спокойствия. Хотя больше всего хотелось вцепиться отцу в лицо ногтями и выцарапать наглые, насмешливые глаза. — Мы талантливая рок-группа.  — И что же у вас такого особенного?  — Диапазон нашего вокалиста уже как минимум две октавы. А будет больше. С нами играет Чарльз Вейн. Или ты забыл хвалебные оды Тича в его сторону? — Элинор зло и хищно прищурилась, подаваясь вперед. — А я, отличная ударница. Нашу музыку хорошо принимают.  — На «Пиратском берегу» принимают любой ширпотреб, если он звучит лучше, чем битье тарелок, — пожал плечами Гатри.  — Черт тебя побери! В конце концов, я же училась в Беркли. Я могу отличить хорошую музыку от дерьма, — вспылила Элинор.  — Только потому, что я тебе это оплатил. И тебе напомнить, чем это окончилось? Ты встретила Вейна, бросила учебу и ударилась в «свою» музыку. В тот раз она оказалась никому не нужна. Не думаю, что хоть что-то изменилось, — усмехнулся Ричард, складывая ладони перед собой в замок. — И тем более, раз вы такие талантливые, то чего ты хочешь от меня, Элинор?  — Я хочу место на фесте для нашей группы, — Элинор вдруг успокоилась, чувствуя, как только что бушевавший огонь, превратился в ледяную пустыню. — И ты мне его дашь.  — Я тебе уже говорил, ничего личного…  — Именно поэтому, ты мне его дашь, — отрезала она. — Только бизнес. Кто из нас двоих сожрет собственные локти, когда «Сильвер» станут мировыми хедлайнерами, и ты не сможешь повесить на своей чертовой стене очередную блестящую табличку с благодарностью за успешный старт?  — Мировыми хедлайнерами? — Ричард удивленно поднял брови. — Амбиции у вас наполеоновские.  — Это меньшее на что я рассчитываю, — Элинор дернула плечом. — Ты прав. Я буду дурой, если стану это отрицать. Моя связь с Чарльзом оказалась провалом. Наша с ним группа — провалом еще большим. Стоит признать, мы оба дерьмово поем. Но, зато, мы оба умеем делать музыку. И делаем это классно. А теперь у нас есть потрясающий вокалист, необходимый опыт и точное понимание как нам действовать. Мы станем знаменитыми и без тебя. Это совершенно точно. Но здесь и сейчас, тебе ничего не будет стоить нам помочь, чтобы потом всем хвастаться тем, что ты открыл очередной самородок, не хуже «Черных Парусов». И если от этой сделки откажешься ты — ты будешь полным идиотом.  — Если я пущу тебя на свою сцену, только ленивый не скажет, что я пропихиваю дочь.  — Пусть говорят, что хотят. Достаточно будет одной ноты, чтобы они заткнулись. Элинор опомнилась и отпустила ручки кресла, заставив себя принять расслабленную позу. Ричард не сводил с нее глаз, медленно вращая в пальцах ручку.  — Если ты так боишься доверять моему мнению, спроси мистера Скотта. В его клубе мы уже хедлайнеры, — Элинор откинулась на спинку, не сводя с отца глаз. Игра в гляделки затянулась, скомкав и растянув время в кабинете. Элинор могла поспорить, что слышит, как в голове отца невидимые весы взвешивают риски и выгоды.  — Хорошо, — медленно проговорил он. — Я дам вам стандартный сет. Откроете концерт 9 ноября.  — Гонорар? — Элинор приподняла брови, сама того не зная, в точности повторив отцовский жест.  — Сначала окупитесь, — фыркнул Ричард. — Место в концерте — это уже намного больше, чем вы заслуживаете. Тем более, что место в концерте само по себе платное для вас.  — Мы оба знаем, что ты согласился только для того, чтобы не упустить будущие выгоды. Гонорар.  — Сто баксов на человека, если будет сверх бара. Только потому, что ты моя дочь. Элинор зло раздула ноздри, но побоялась испортить достигнутые договоренности гневной вспышкой. Выпустить ярость можно было и дома.  — Смотрю ты совсем обнищал, — усмехнулась она поднимаясь. — На первый раз сойдет. Мы приедем настраиваться в шесть. Надеюсь ты не забудешь, что нам положена как минимум одна гримерка и час на саунд-чек.  — Полчаса. Гримерка будет, та, что наверху, — Гатри кивнул.  — До встречи девятого, — Элинор вышла за дверь, чувствуя одновременно облегчение и яростную обиду на отца. Очередную, в почти бесконечном списке обид.  — Том, — обратилась она к охраннику внизу. — Можно от вас позвонить?  — Да, мисс, — пожилой негр улыбнулся ей, и выставил из-под конторки телефон. Элинор усмехнулась, оценив длинный провод и потертую черную трубку и набрала номер.  — Девятое ноября, Джек.  — Отлично! — отозвался из недр динамика бодрый голос Рэкхема.  — Спасибо, — она отдала трубку охраннику, чувствуя на плечах тяжесть целого мира.  — Поздравляю вас, мисс, — улыбнулся ей Том. — Будем ждать ваше выступление.  — Ждать?  — Да, несколько дней назад к вашему отцу заходил мистер Скотт. Я слышал, что они обсуждали вашу новую группу. И что мистер Скотт отзывался о ней весьма хорошо.  — Спасибо, — процедила Элинор, чувствуя, как мир в очередной раз уходит из-под ног в кровавую пелену. — Надеюсь наше выступление вам понравится.  — Не сомневаюсь. Всего доброго, мисс. Охранник помахал ей рукой, но Элинор так спешила покинуть клуб отца, что этого не заметила. Только домчавшись до станции сабвей, она почувствовала, что способна размышлять без желания немедленно схватить дробовик и вернутся к отцу. Но от мысли, что отец опять играл с ней в свой идиотский бизнес — тошнило. Сцена 4. Клуб Нассау Время понеслось в безумном ритме рок-н-ролла. Репетиции, выступления, работа урывками и снова репетиции. Джек взялся за них всерьез, в мыле мотаясь по городу в поисках выходов на новые площадки и сцены. В октябре он заставил их раскошелиться на аренду фотостудии и притащил туда свою подружку. Энн Бонни оказалась толковым фотографом. Ее профессионализм и эстетическое чувство присущее Джеку, умудрились породить по-настоящему художественный и чувственный фотосет. По крайней мере, поверить в то, что на свежеотпечатанном постере группы именно он, Чарльзу удалось не сразу. Обнаженная спина с гладкой мускулатурой, накаченной ящиками в порту, поджарая задница, обтянутая узкими кожаными штанами с цепями и клепками (история добычи и усовершенствования штанов заслуживала бы экранизации, но была слишком неприличной) и гитара, от которой торчит лишь гриф, нежно обхваченный напряженной рукой, демонстрирующей отличный бицепс и пристойный трицепс. Немного фотошопного тумана, пересекающиеся тени, резкие контрасты черно-белой фотографии. Выразительный хищный профиль и секс, исходящий из каждого пикселя. Чарльз никогда раньше не задумывался насколько потрясающе он может выглядеть в правильном ракурсе и обработке. Джек лопался от гордости, превознося свою девчонку до небес. А Сильвер и вовсе пришел в восторг и приколол общий постер группы над кроватью, рядом с Флинтом.  — Это чтобы не забыть, — туманно пояснил он.  — Не забыть?  — Ага. Мою цель. Джон отполз и полюбовался на стену. Чарльз тоже посмотрел на изображение. Сильвер в центре, ему Энн оставила белую майку, обозвав сутулой немочью, зато загримировала лицо, так подчеркнув глаза, что они, казалось, светились сами по себе. Ноги на ширине плеч, руки цепляются в микрофонную стойку, словно это последнее в жизни. Они с Макс по бокам, как рыцари ордена гитаристов. Грифы и носы в разные стороны и непонятно к чему больше прикипают глаза к его напряженным плечам или к ее туго утянутым в корсет сиськам. И Гатри позади со скрещенными руками с барабанными палочками, в своей тонкой кожаной курточке и с самым стервозным выражением лица. Группа «Сильвер» во всем ее разномастном великолепии.  — Мне это больше напоминает фетишизм, — подвел итог осмотру Чарльз, стараясь скрыть чувство удовлетворения, возникающее от вида постера.  — Подумаешь, — пожал плечами Джон, скользя взглядом с плаката на плакат. — Жаль, «Черные Паруса» почти не выступают в Нью-Йорке. Я б сходил.  — Расслабься, Флинт просто почти не выступает последние годы. Зато пишет много.  — Знаю. У меня дома были три его пластинки. Приходилось у родителей воровать деньги, а записи прятать в пол под кроватью… Надеюсь они их не найдут.  — А слушал на чем? — с любопытством поинтересовался Чарльз.  — А слушал по радио, — фыркнул Сильвер.  — Тогда зачем пластинки?  — Просто… так хотелось. У всех что-то было. Кассеты, пластинки… вот и я собирал, — хмыкнул Джон.  — Ясно. Значит не фетишизм, а фанатизм.  — Я не самый ударенный фанат Парусов. Я даже на концертах его не был, — обиженно отозвался Джон.  — Даже так?  — Да. Поэтому я серьезно отношусь к идее стать рок-звездой.  — Это я заметил. Кстати, звезда, в чем ты будешь выступать в «Нассау»?  — В джинсах?  — Ясно. Ты безнадежен, я поищу у знакомых кожаный плащ или что-то такое. Тебе пойдет. Джон улыбнулся, заставив Чарльза нервно фыркнуть и скрыться на кухне. Жить с Сильвером оказалось на удивление удобно. Несмотря на необходимость спать на одном матрасе, соседом Джон был не напрягающим. Безропотно выполнял скинутые на него обязанности по хозяйству, паршиво готовил и всегда вовремя вносил свою плату за квартиру. Иногда, с тяжелым вздохом, покрывая часть и за не успевшего к сроку Чарльза. Вейн стискивал зубы, невозмутимо вручал деньги хозяину, а потом ломал голову над тем, как бы ненавязчиво отблагодарить Сильвера. С другой стороны, смирившись с увечностью вокалиста, Чарльз нашел на складе и приволок домой костыль, которым Джон пользовался все чаще, перемещаясь из спальни до кухни. А потом, расщедрившись, Вейн вкрутил в доме поручни, над постелью и в сортире, чтобы местный инвалид перестал просить поднять его с матраса. Но лучше всего они сосуществовали по вечерам под пиво, планы о развитии группы и подбор музыки к песням Сильвера. Многострадальный блокнотик вокалиста раздулся от вложенных листочков с вариантами аккордов и набросками аранжировок. И этот творческий угар, Вейн находил самым ценным в их отношениях. За этой круговертью девятое ноября подкралось совершенно незаметно и от того еще более неотвратимо. Так что, попав в самую маленькую и неудобную гримерку клуба, группа была похожа на климаксичную истеричку.  — Сильвер! Прекрати вертеться, как чокнутая белка! — зашипела Элинор, в очередной раз увязнув расческой в густой гриве.  — Прекрати дергать, — не менее раздраженно прорычал в ответ Джон.  — Заткнитесь оба, — устало рявкнул на них Вейн, в очередной раз проверив струны. — Нам еще настраиваться, не забыли?  — Нет, — хором ответили спорщики.  — Все будет путем, — промурлыкала от зеркала Макс, накладывая последний штрих на свой идеальный макияж. Корсет она уже затянула и успела припудрить серебристым блеском декольте.  — Нахера столько нервов, ради получасового выступления, — тоскливо пробормотал Сильвер, глядя на свое отражение. — Элинор, давай мы просто меня причешем. За оставшиеся двадцать минут, ты все равно ничего лучше не сделаешь.  — Заткнись! Не собираюсь доставлять отцу удовольствие, звать нас побирушками! — рявкнула Элинор, с такой силой дернув расческой, что Джон взвыл и отскочил от нее, оставив на щетке прядь волос.  — Да вы не собранные уроды! — вызверился Джек, который стараясь не мешать протоптал себе тропку от стены до стены.  — Так займись делом, — оборвал его Чарльз. — Пиздуй вниз и начинай прокладывать провода. Или умасливать старшего Гатри. Или еще хоть что-то более полезное, чем вилять тощей задницей перед моим носом.  — Она не тощая! — оскорбился Рэкхем, сдавая к дверям. — Кончайте и бегите вниз. Мы последние настраиваемся.  — Ага, и первые выступаем, — мрачно буркнул Джон, разглядывая себя в зеркале. Длинный кожаный плащ с чужого плеча, смотрелся на нем диковато. А пара заплаток на подоле и вовсе портили вид. — Это какой-то трэш…  — Может тени положить? — задумчиво предложила Макс, помахивая кисточкой.  — Чтобы я смотрелся не просто как бомж, но как пыльный бомж? — ужаснулся Сильвер.  — Да пошел ты, — беззлобно фыркнула Макс, нападая с кисточкой на Элинор. Та не стала сопротивляться, покорно позволяя рисовать на своем лице густые смоки-айз.  — Точно, Джон. Пойдем, — Чарльз решительно оборвал нервную настройку гитары и поднялся. — Начнем настраиваться.  — Мне нужно еще пять минут, — жестко и сосредоточенно отозвалась Макс, ускоряя движения.  — И мне минутку… Чарльз, иди, я догоню, — кивнул Сильвер и снова повернулся к зеркалу. Вейн кивнул и вышел. Джон краем глаза отметил, как за ним захлопнулась дверь и оперся ладонями на столик, вглядываясь в свое отражение в поисках уверенности, которой как на зло не находилось.  — Ладно, — бросив бесполезное занятие, Джон нервно улыбнулся и пошел к двери. — Девочки не опоздайте! В ответ ему донеслось невнятное бормотание. Нассау был большим клубом, с отлично оборудованной, небольшой сценой. Просторным нижним залом, в котором можно было постоять и послушать и рядом столиков, расположенным на балконе, с которого открывался замечательный вид на сцену. Народ посолидней, предпочитающий наслаждаться шоу сидя, с самого начала забивал места на «ярусе», оставляя молодежи пространство для слэма и другого бурного выражения чувств. К сожалению, насколько удобно была организована часть для посетителей, настолько же скудно были устроены подсобные помещения. Гримерки находились на третьем этаже, были узкие, тесные и плохо вентилировались. И коридоры к ним были такие же. Так что, выпав из очередного коридорчика на балкон, Сильвер вздохнул свободнее. Чарльз уже сидел на сцене, подавая команды звукорежиссеру на пульте. Будущая публика медленно рассредоточивалась по местам, разбирая пиво у бара. Джон несколько минут смотрел сверху, на сцену, чувствуя, как внутри борются предвкушение и волнение, потом поймал взгляд Чарльза и поплелся к крутой железной лестнице ведущей вниз. В голове мельтешили обрывки текстов песен, выбранных для этого выступления, советы Чарльза и Джека по поводу движений и какая-то ерунда про забытый на подоконнике завтрак. Переброшенный поперек лестницы провод Сильвер заметил только тогда, когда протез в нем запутался, а здоровая нога соскользнула со ступени. Время резко растянулось в мертвую петлю, Джон вскрикнул, нелепо взмахнув руками и всем весом налетел на поднимавшегося навстречу мужика. Тот сдавленно, с чувством матюгнулся, обхватывая Джона одной рукой, а второй вцепляясь в перила. Его ноги поехали по ступеням, словно санки по горке, отбив железными набойками каблуков звучную чечетку их падения. Сильвер ярко представил себе, свое распростертое на ступеньках тело и зажмурился, намертво вцепившись в мужика.  — Да ебаный же ты в рот! — выдал тот, через несколько секунд. Сильвер вздрогнул и с удивлением понял, что они никуда не падают. Он нерешительно открыл глаза, оказавшись, нос к носу с рыжеволосым мужчиной. Тот злобно раздувал ноздри и кажется, даже каким-то непостижимым образом умудрился встопорщить щегольски подвитые рыжие усы.  — Простите, — пробормотал Сильвер, судорожно попытавшись встать на дрожащие ноги.  — Ты, блядь, хоть под ноги смотри, — уже менее яростно фыркнул мужик, терпеливо удерживая Джона от дальнейшего падения. Руки у него оказались приятно сильные и надежные. Так что Сильвер позволил себе немножко потянуть время и перевести дыхание.  — И отцепись уже, наконец. Ты мне не девица, я тебе не деревце, — буркнул он, ослабляя хватку на талии Джона.  — Спасибо, — выдохнул Сильвер и постарался как можно милее улыбнуться. Мужик передернул плечами и, убедившись, что Джон не собирается дальше падать, в два широких шага взлетел наверх. Как оказалось, они умудрились съехать аж на пять ступеней.  — Ты в порядке? — рядом нарисовался Джек, но Джон ему только ошалело кивнул. — Блин, давай ты как-то внимательней… Джек потянул его вниз, приглядывая, чтобы Джон никуда не упал. Джон снова кивнул, с удивлением отмечая, что страх перед выступлением исчез, вытесненный ужасом от неминуемого перелома.  — Что там было? — Чарльз поднял голову от гитары и пристально взглянул ему в лицо.  — Упал, — виновато отозвался Сильвер, забирая микрофон. — Хорошо, тот рыжий мужик меня поймал. А то костей бы не собрал.  — Рыжий? — Вейн удивленно поднял брови и странно хмыкнул.  — Ага… знаешь, мне кажется я его где-то уже видел… — пробормотал Джон.  — Забей, потом пиво ему поставишь. Нам выступать пора. Джек, тащи сюда девчонок, — отрезал Чарльз. Сильвер нервно улыбнулся, настраиваясь на выступление. Сцена 5. Джеймс Флинт  — Напомни мне, засунуть Гатри в задницу чертов провод! — Джеймс поднялся на балкон и с грохотом отодвинул стул.  — И тебе добрый вечер, — благодушно улыбнулся ему Хэл, салютуя кружкой с пенистым темным.  — Да блядь! Меня там сейчас чуть не убили, — возмутился Флинт, передергивая плечами. — Ты видел?  — Видел, — кивнул Гейтс. — И изрядно поржал. Молодец, ловко у тебя вышло.  — Да… — Джеймс выдохнул, выпуская собственный стресс. — В душе не ебу, как у меня так вышло. Я, подумал все, сейчас концы отдам, когда этот молокосос мной ступеньки пересчитает! Гейтс не выдержал и рассмеялся.  — Думаю, скорее концы отдал бы Гатри.  — И так отдаст. Я ему реально этот провод в задницу запихну, как канализационный ерш, мать его.  — Ладно, кончай ругаться, — поморщился Хэл. — Я и так осознал всю глубину твоей травмы.  — Хочу и буду, — буркнул Джеймс оглядываясь.  — Пиво на баре, — уточнил Хэл, слишком хорошо знающий Флинта.  — Вот ебал я еще сам себе на бар бегать, — моментально вспыхнул Флинт, цепляя пробегающую мимо девочку-администратор. — Светлое. Пинту. Та уже открыла рот, чтобы послать Джеймса, но узнала и моментально передумала.  — Что, боишься повторить номер с лестницей? — усмехнулся Хэл, сладко прихлебывая из своей кружки, под завистливый взгляд друга.  — Пошел ты. Оба замолчали, осматриваясь по сторонам и не спеша начинать разговор.  — Зачем ты позвал меня в эту дыру? Флинт сунул нос в принесенную кружку и довольно кивнул.  — Я подумал, что тебе не мешает развеяться, Джеймс, — Хэл снова благожелательно посмотрел на сцену, на которой как раз собирались играть ребята из группы «Сильвер».  — С хуя ли?  — С хуя, Джеймс, с хуя, — весомо кивнул Хэл. — Ты пойми, я то с тобой не один год знаком. И знаю тебя как облупленного. Ты загниваешь. Ты превратился в злобного отшельника. Я понимаю, тебя кормит студия и тебе ничего уже особо не надо. Но ребята так больше не могут.  — Какие ребята? — Флинт нахмурился, серьезно глянув в лицо своего соло-гитариста.  — Джеймс. Флинт упрямо сделал вид, что в упор не понимает английский. Хэл вздохнул.  — Я понимаю, что тебе на все насрано и писаться в том же духе ты можешь еще пару лет.  — Альбом будет офигенный, — уверенно кивнул Джеймс.  — Не сомневаюсь, — хмыкнул Гейтс. — И я могу так же неспешно писаться. И Де Грут может. Но не Билли.  — Какой, к черту, Билли? — надеясь соскочить спросил Флинт.  — Твой ударник, — с упреком заметил Хэл. — И не Док. И не…  — Да понял я, понял, — кружка звучно стукнула о стол. — Где-нибудь выступим.  — Нет, — решительно оборвал Хэл. — Не где-нибудь, Джеймс. Нам нужно полноценное гастрольное турне. Ребятам нужно работать.  — Я плачу им зарплату!  — А они хотят гонорар.  — И давно ли ты заделался гласом общества?  — С тех пор, как ты послал Дюфрейна и он уволился.  — Ну и нахуй, — буркнул Флинт, испытывая некоторые угрызения совести по поводу ссоры с неизменным менеджером.  — Джеймс, я понимаю, у тебя жизненная трагедия и все такое. Но! Хэл взял многозначительную паузу и глотнул пива.  — Но, мы достаточно долго уважали твою трагедию. Нам нужна работа, концерты, гастрольный тур и общение с живой публикой.  — Да блядь… Ну где я вам найду живую публику в середине года?! — вызверился Джеймс, чувствуя, как его некуртуазно подпирают к стенке.  — Никто не просит чудес, — вздохнул Хэл. — Но, после Нового года ты начнешь планировать гастрольный тур. Или этот альбом «Парусов» будет последним.  — Что?  — То, Джеймс. Или мы живая группа и мы активно играем. Или мы с почестями хороним эту заслуженную лошадь.  — Это измена!  — Это жизнь. Флинт откинулся на спинку, ошарашенно глядя на друга.  — Посмотри вниз, что ты видишь? — мягко начал Гейтс.  — Придурков, — буркнул Джеймс.  — А я вижу будущее, Джеймс. Будущее, которое наступает нам на пятки, потому что мы сидим в студии и лелеем не пойми что. И я согласен с ребятами. Мы три года пишем этот херов альбом! Билли нужны деньги, ему свадьбу с Абигейль играть. Док размышляет о сольнике. А Де Грут мне по секрету сказал, что купил небольшую яхточку и думает не отплыть ли ему на месяцок в море. Мол, ты и не заметишь его отсутствия.  — Что-то ты обошел вниманием себя, — ядовито прошипел Джеймс.  — Ну, а что я… мой сын уже сыграл свадьбу. Моя бывшая жена на Канарах с моим бывшим другом… И Де Грут звал меня с собой за компанию. Ну или пойду, поиграю с Беном, благо он давно приглашал меня.  — Это измена, — Джеймс почувствовал, что у него внезапно сел голос.  — Да, вот это будет измена. Поэтому, у тебя есть время до Нового Года, чтобы найти в себе силы встать и идти дальше, — серьезно кивнул Гейтс. — Перспективы я тебе обрисовал.  — Перспективы? Да это, мать их, ультиматумы.  — Джеймс, я устал повторять тебе очевидные вещи. Дерьмо случается. И дерьмо — это не повод хоронить себя и нас заживо.  — Да блядь…  — Посиди, послушай, — хмыкнул Хэл. — Может ты услышишь то будущее, что дышит нам в затылок. А я пойду еще пива возьму. Тебе принести?  — Угу, — мрачно буркнул Джеймс, с трудом подавляя желание швырнуть кружку об пол. Хэл поднялся и с благожелательной улыбкой всеобщего дядюшки направился за пивом. От нечего делать Флинт впер мрачный взгляд в вокалиста, того самого парня, который чуть не сшиб его на лестнице. Молодой придурок отчаянно бравировал и нервничал, но рот открыл вовремя, что Джеймс засчитал ему в плюс. Да и пел он на удивление не дурно. Через несколько мгновений Флинт отчетливо поймал себя на том, что слушает собственную песню, притопывая в ритм с чужим голосом. Первое, что почувствовал Флинт было злостью на кавер-воров, но потом пришло удивление. Музыка была та, хотя Гейтс играл собственные партии куда лучше Вейна. А вот пел мальчишка по-своему и это было… правильно.  — Хорошо поет, — Хэл поставил перед Флинтом кружку, заставив его вздрогнуть и отвлечься от исполнителя.  — Не люблю подражателей. У этих неудачников хоть что-то свое есть? — буркнул Джеймс.  — Есть, насколько я знаю, — кивнул Гейтс усаживаясь на стул. — Они совсем новички, но я слышал мистер Скотт весьма лестно о них отзывался.  — Да Скотт отзовется лестно о любом дерьме, где участвовал Гатри.  — Ричард в очень плохих отношениях с дочерью, — пожал плечами Хэл. — Так что вряд ли он имеет к этой группе какое-то отношение.  — Он пустил их на свою сцену.  — Да брось. Ты что, не знаешь Ричарда?  — Да уж, не задумываясь продаст и собственную почку, если это будет достаточно выгодно, — кивнул Джеймс. Группа на сцене закончила исполнять кавер и вокалист, чуть запнувшись объявил собственную композицию, нагло сверкнув белозубой улыбкой.  — Двигается скованно, одет как чучело… — пробормотал Джеймс, невольно снова прислушиваясь. Гейтс только улыбнулся кружке, не мешая другу ворчать.  — Им стоит играть свое, — подвел итог Флинт, когда группа под скромные аплодисменты покинула сцену.  — Тебе жалко? — фыркнул Хэл.  — Нет. Мне… интересно то, что он делает с моими песнями. Но им стоит играть свои. Свои всегда звучат лучше, — покачал головой Флинт. — Пойди и скажи им это.  — Вот еще. Это ты любишь нянчиться со всяким сбродом.  — Как скажешь, — благодушно отозвался Хэл. — Посмотрим, какой будет хэдлайнер. Флинт прислушался к первым тактам следующей группы и со вздохом потребовал у пробегающей мимо девушки еще пива. Вечер обещал быть долгим. Сцена 6. Вечер. Сильвер чувствовал, как выпитое пиво будоражит сознание, и все его существо захлестывает восторгом от выступления. Драйв и рок-н-ролл струились в крови, перемешиваясь с сигаретным дымом и алкогольными парами.  — Мы были охренительны! — сообщил он Чарльзу, вваливаясь в квартиру.  — Неподражаемы уж точно, — согласился тот, с наслаждением сгружая тяжелый кофр с гитарой и сумку со всякой всячиной в прихожей. Плечи сладко натружено ныли, а кончики пальцев приятно покалывало.  — Нет, но как они классно нас встретили! Джон раскинул руки и покружился, немедленно ударившись о косяк.  — Черт!  — Осторожнее. Тебе мало было лестницы?  — Ой, не напоминай, — Сильвер рассмеялся, вошел в комнату и, скользнув взглядом по плакату, замер. — Вейн…  — А? — Чарльз подошел, озадаченный необычным обращением. — Что? Обычно Сильвер ко всем обращался по имени, словно старался стереть границу между членами группы. Надо признать, что по большей части это работало. По крайней мере, сейчас Чарльз понимал, что они действительно команда и что никакие прошлые размолвки этому не мешают. Во многом это была заслуга именно Джона умеющего очень вовремя вмешаться в разговор с какой-нибудь идиотской идеей и перетянуть всеобщее негодование на себя. А уж с Джона любое негодование стекало, словно с гуся вода.  — Флинт, — произнес Сильвер, не сводя глаз с постера.  — Что Флинт?  — Там. В клубе. На лестнице, — уточнил Джон. — Это был Флинт.  — Ну… да, — подтвердил Чарльз.  — Я упал на Флинта. Понимаешь?  — Что понимаю?  — Там, на лестнице я упал на Флинта. Он меня обнимал. Да твою ж мать! — Сильвер судорожно запустил руку в волосы и обернулся к Чарльзу, побледнев. — Мы играли песни «Парусов» перед Флинтом!  — Ну… и что? — пожал плечами Вейн. — Он же не спустился и не потребовал с нас денег за это.  — Да нет же! Как ты не понимаешь, — Сильвер взволнованно метнулся из угла в угол. — Господи, я пел перед Флинтом! Его же песни. Ужас!  — Слушай, — Чарльз сделал полшага вперед и аккуратно поймал Джона за плечи, чуть встряхнув для надежности. — Ничего страшного не случилось. Ты классно поешь. А Флинт, конечно на всю голову шизанутый, но в целом нормальный мужик. Ничего особенного не случилось. Ну разве что, кроме того что ты на него свалился. Но думаю это скорее повод поржать, чем паниковать.  — Чарльз, я же перед ним пел… — пробормотал жалобно Сильвер, прикусывая губу.  — Ну и что? Ты классно поешь.  — Я знаю.  — Так что все путем. Можно сказать, мы получили официальное разрешение на свою кавер-деятельность. Джек будет в восторге. Так что выкинь это из головы и ложись. Договорились? А то мне кажется, что ты так ужрался, что скоро рухнешь.  — Не рухну, — пробормотал Сильвер, с тяжелым вздохом заставляя себя успокоиться. — Все точно будет хорошо?  — Ага. Джон, это «Нассау». Там можно встретить Флинта. И не только Флинта, кстати. Там и другие рокеры иногда просто зависают. Так что все нормально. Нас отлично приняли, как ты сам сказал. И думаю, теперь мы сможем еще пару раз напроситься к Гатри на куда более выгодных условиях. И засветиться перед важными людьми.  — Ну, если ты так говоришь… — Джон вздохнул и осторожно опустился на матрас. Потом скинул рубашку и потянулся отстегивать протез.  — Вот и молодец. Ложись, — Чарльз мысленно перевел дух и улыбнулся.  — Тебя ждать? — Джон отстегнул ногу и с явным облегчением потянулся. Чарльз чуть не спросил не болит ли у него нога, но вовремя прикусил язык и отвернулся, убирая гитару в положенный ей угол. Затем сосредоточился на том, чтобы раздеться. Сильвер тем временем шуршал за спиной, укладываясь.  — Чарльз… Комнату как раз заполнил тихий ночной мрак, правда сон как назло не шёл.  — М?  — Я обнимался с Флинтом на лестнице, — прошептал Сильвер, подкатываясь под бок и упираясь горячим лбом в плечо.  — И что?  — И все, — глуповато хихикнул Сильвер. — Я обнимался с Флинтом.  — Ты в него что, влюблен? — фыркнул Чарльз, желая поскорее угомонить друга.  — Немного, — признался Джон, удобнее пристраиваясь под боком у закаменевшего Вейна. — Но ты же ему не скажешь? Правда?  — Нет, — с трудом выдавил Чарльз. — Не скажу.  — Все в порядке? — Джон приподнялся, почувствовав напряжение в комнате.  — Ага… — пробормотал Чарльз. — И давно тебе нравится Флинт?  — Я же уже говорил, — успокоено ответил Джон, возвращаясь обратно в пригретое место. — Флинт… ну где-то с пятнадцати-шестнадцати. Правда у нас дома за такое «нравится» убивали. Сильвер сладко зевнул.  — Спасибо, Чарльз. Это был реально классный вечер, — сонно пробормотал он, и через несколько мгновений засопел, заснув. Чарльз некоторое время вслушивался в размеренное дыхание рядом, чувствуя, как исчезает всякая надежда на сон. Джоново откровение надежно уничтожило следы недавнего похмелья.