fifth chapter
15 мая 2019 г., 20:07
Тоскливо началось следующее утро Чонгука. Вчера, когда Намджун кричал и злился на Юнги, Гуку ничего не хотелось. Лишь бы только превратиться в маленького зверька и ускакать подальше от шума и криков.
Он обычно не особо боялся Намджуна. Но страх железными когтями цеплялся за душу и за сердце, когда отец начинал кричать. Чонгуку было страшно, что Ким может разозлиться на своих детей так, что однажды отправит обратно в приюты, хоть эта мысль и казалась парню, на самом деле, бредовой.
Но ночь унесла практически все душевные переживания с собой.
Чонгук лежал в кровати и смотрел на белый потолок. За окном, на небе, собирались серые и тёмные тучи. Влажный кашель стал раздирать горло и лёгкие — ни ночью, ни утром он не собирался оставлять Гука в покое.
«Ладно, ничего», — парень решил не обращать внимание на недомогание.
Чонгук встал, надел джинсы, белую футболку, накинул рубашку в чёрно-красную клетку. Подойдя к двери, он прислушался: возникло ощущение, что не так далеко от его комнаты кто-то стоял. Но кто?
Намджун? Сокджин?
«А может, Юнги проснулся и образумился?»
Гук обхватил пальцами ручку и чуть приоткрыл белую дверь, на поверхности которой кое-где расползлись паутинки из трещинок. Ручка, с которой начал немного слезать слой специального покрытия, скрипнула и заставила Чонгука действовать ещё осторожнее.
Дверь открылась. Парень медленно проскользил взглядом по полу, поднял глаза и увидел Сокджина, который стоял около закрытой двери комнаты Юнги. Одну руку Джин согнул в локте и пальцы сжал в кулак для того, чтобы постучать. В другой руке он держал миску со вчерашним овощным салатом.
— Юнги, открой. Тебе бы поесть не помешало, — услышал Чонгук негромкий голос Джина. «Наверное, он уже давно тут стоит», — пронеслось в мыслях у парнишки.
По фигуре родителя читалось, что он не держит зла на сына: если Юнги откроет такую же белую дверь, то Сокджин не бросит с гневом салат сыну в лицо, нет.
Мы же просто сложные приютские подростки.
И один Ким, и второй, — они оба знали это.
Чонгук увидел, как Джин поставил тарелку на пол, провёл пальцами по стене и направился к лестнице, которая вела на первый этаж. Парень ещё постоял, надеясь, что Юнги, как это делают капризные подростки в сериалах и дорамах, откроет дверь, схватит тарелку и вновь скроется. Но не произошло даже этого.
Так и начался новый день.
Гук не стал брать пример со своего старшего брата и решил заняться своими делами. Нужно было разобрать кое-какие вещи.
Младший сын Ким подошёл к небольшой тумбочке, опустился на колени и открыл дверцу.
Первое, что попалось на глаза, — старенький фотоальбом с семейными фотографиями. Чонгук всегда его пересматривал, когда на душе было неспокойно.
Такие знакомые, родные, но бездушные карточки этим утром снова оказались у Чонгука в руках.
На одной странице — первое фото, сделанное во время выписки из роддома. Родители, по их рассказам, в тот день были счастливы до безумия. Дальше шли фотографии, которые с лёгкостью можно было объединить в группу под названием «впервые»: в первый раз купался Гук в голубой ванночке, а здесь он сделал свой первый шаг…
Чонгук смахнул покатившуюся слезу и стал разглядывать остальные памятные вещи.
Розовый плюшевый кролик, бандана, какие-то браслеты, — Чонгук всё это хранил. Но, к сожалению, «приветы» из прошлого мало чем могли помочь в настоящем.
Гук взял кролика за ушко. Маленькое розовое существо по имени Куки со смешной мордочкой. Парень грустно улыбнулся и прижал к щеке этого крольчонка на пару мгновений, а потом убрал назад.
Всё это, конечно, хорошо. Но Чонгук хотел жить дальше. Дать ранам из прошлого зажить.
***
Солнечные лучи позволили Чонгуку расслабиться; он не заметил, как снова уснул. Проснулся вечером — мышцы шеи ныли. Гук обратил внимание на то, что он был накрыт пледом. Наверное, это сделал Джин или Намджун. Мысли были заняты Юнги. Чонгук почти сутки не видел брата. Ничего о состоянии Юнги не было известно. Подросток протёр глаза, после чего быстро и тихо, словно кот, подошёл к своей двери, приложил ухо, прислушался и, поняв, что за пределами комнаты никого нет, вышел. Чонгук обратил внимание на то, что во всём доме стояла гробовая тишина. Подойдя к лестнице, которая вела на первый этаж, парень также заметил, что никакого шевеления нет, двух пар обуви — тоже. Родителей дома не было. Не оставалось другого варианта развития событий. Младший сын семьи Ким не знал, что он ещё мог сделать… Чонгук медленно подошёл к двери комнаты Юнги. Стоит ли говорить о надежде младшего, что брат откроет ему дверь? Чонгук затаил дыхание и чуть задел дверь кулаком, якобы постучавшись, хоть это больше походило на то, как скребётся под дверью бездомный и беспомощный котёнок. Он постучал, но не надеялся на ответ. Разве Юнги ждал кого-то? Немного подождав, Чонгук взялся за ручку, дёрнул вниз и открыл ту самую дверь, которая уже сутки никому не поддавалась. За дверью было темно; шторы были максимально задёрнуты. Чонгуку пришлось прищуриться и нервно потеребить рукав своей клетчатой рубашки. Вдруг глаза зацепились за силуэт. Видно было, что кто-то сидит около кровати. Стопы Юнги упирались в пол, руки расслабленно лежали на согнутых коленях. Запах перегара ударил в нос. Чонгук приоткрыл дверь пошире, и свет из коридора упал на Юнги. Брат резко поднял голову и исподлобья уставился на младшего. Гук не знал, что ему делать, и, пошатываясь, зашёл в комнату. Юнги же словно ягуар вскочил со своего места и кинулся на Чонгука. Последний никак такого не ожидал. Юнги вцепился пальцами в рубашку и футболку и подтащил брата к стене с такой силой, с которой сильно ударившийся головой Чонгук перестал ощущать пол под ногами. Голова загудела, Гук стиснул зубы. Кажется, все «прелести» приютской жизни вновь вернулись в один момент. Старший сын семьи Ким ударил Чонгука в лицо сжатым кулаком, а колено прошлось по области живота. Чонгук после пары таких болезненных ударов почувствовал, что ноги с трудом его держат; если Юнги отпустит, то он сразу повалится на пол. Юнги ослабил хватку и убрал руки совсем. Чонгук рухнул на пол словно бездушный мешок с костями. Хотелось заплакать, но слёзы не появлялись. Гук чуть приподнялся, вытянул ноги на полу. Одним плечом, чтобы удержать равновесие, он упёрся в стену. Мин с непонятной ненавистью смотрел на брата и пятился назад, всё продолжая пошатываться. Старший сделал ещё пару шагов, а после развернулся и выбежал из комнаты. Чонгук попытался стереть с лица кровь, которая текла из носа по губам и подбородку. С трудом и в сопровождении неприятного хруста костей, малец встал. Он хватался за стены, чтобы снова не распластаться на полу. Тело уже успело за месяц отвыкнуть от ударов, от гематом и новых синяков. Чонгук не знал, что всё дойдёт до такой степени. Но найти и образумить Юнги — вот, что было сейчас важнее всего. Найти и образумить. Найти Юнги.
