Стекло.

Кажется, что это невыносимо, но они, в общем-то, справляются. Утром третьего дня, после того как гостиная стала одновременно самым ужасающим и самым манящим местом на планете, Бакугоу проснулся удивительно поздно. Часы на прикроватной тумбочке бодро отрапортовали полдень, голова гудела, словно похмельная, в глаза будто сыпанули песка. - Черт... - мученически простонал он, судорожно пытаясь вспомнить, где он вчера так напился. Но стоило перевернуться на другой бок, как воспоминания обрушились на воспаленный мозг. Деку. Страшный крик, наполняющий гостиную. Стекло, которое он пережевывал всю бессонную ночь, с каменным лицом глядя, как всхлипывает во сне Урарака, задремавшая на коленях у Асуи, бесцельно пялящейся в потолок. Стекло, которое они все гребли горстями на следующий день, когда все повторилось. Стекло, которое они все, каждый до единого, жрали, когда вечером второго дня Шигараки Томура снова зашел в камеру Деку, молча вколол неподвижно лежащему телу дозу и так же молча вышел. Стекло, которое каждый из них глотал сквозь слезы, наблюдая как бьется в немых рыданиях Всемогущий, захлебываясь кровью, а Айзава-сенсей, спеленав его своими лентами, яростно зовет его по имени. Тошинори. Так, оказалось, зовут Всемогущего. * * * Кацуки спустился в кухню ближе к часу, застав там Яойорозу, Ииду и Тодороки. Момо молча, даже не отрываясь от каких-то своих записей, создала для него большую кружку (все те, что были в шкафах он разбил еще в первый вечер, яростно круша все, до чего мог дотянуться, когда понял, что Деку на экране сегодня больше не очнется), Тенья налил в нее уже успевший остыть кофе, Шото подогрел, едва дотронувшись до толстого кремового фарфора. Бакугоу сел рядом с ним, так же молча обхватив кружку обеими руками. - Кто дежурит сегодня? - вдруг спросил он, когда кружка опустела больше, чем на две трети. В первый же день они решили, что кто-то должен постоянно находиться в гостиной, неотрывно наблюдая за картинкой на экране. - Айзава-сенсей почти переехал туда. Он дежурил всю ночь, так что сейчас наверное спит. Утром была очередь Токоями. Я следующий, - бесцветным голосом отрапортовал Тодороки. Если вместе с другими дежурившими ребятами кто-то еще постоянно ошивался рядом, то к Шото заходил только Бакугоу - его не пугала минусовая температура в комнате. - Пойду отнесу им кофе, - Кацуки встал из-за стола, залпом допив свою порцию. Яойорозу только кивнула, создав еще одну кружку. Иида наполнил обе, Шото подогрел. Слаженно и быстро, словно они провели за этим занятием на этой кухне целую вечность. Должно быть, так оно и было. Подхватив обе кружки, Бакугоу вразвалочку отправился по коридору. Со стороны могло бы показаться, что ему просто лень передвигаться быстрее, если бы не свирепое, отчаянное выражение его лица - он просто оттягивал момент, когда должен будет снова увидеть это. В гостиной стояла тишина, наполненная дыханиями: одно - спокойное и глубокое - принадлежало Айзаве-сенсею, спящему в своем желтом спальном мешке прямо на полу между журнальным столиком и диваном; второе - еле слышное - Токоями, расположившемуся напротив экрана; и третье - тяжелое, прерывистое, хрипящее - Деку, все так же лежащему вниз лицом на холодном бетонном полу. Бакугоу тихо прошел мимо спящего учителя, поставив его кружку на стол. Вторую протянул Такоями, присаживаясь рядом с ним: - Они поили его? - шепотом спрашивает Кацуки. - Нет, - так же шепотом отвечает Токоями, неотрывно глядя, как тяжело вздымается грудная клетка Мидории. - Ни воды, ни тем более еды. Пару часов назад заходил какой-то хмырь, только потягал его за волосы и проверил пульс. Больше ничего. - В себя он тоже не приходил? - Нет. Молчание было тяжким. Все они знали, что в таком плачевном состоянии Деку уже давно должен был умереть без воды и еды. Но он держался. Каким-то чудом, но держался. Упрямый говнюк. * * * Айзава-сенсей проснулся ближе к вечеру от холода, сел прямо в мешке, сонно потер воспаленные глаза. Наткнулся взглядом на кружку остывшего кофе, выпростал руку, ухватил ручку и выхлебал все залпом. Это нехитрое действо словно немного взбодрило его. Выпутавшись из спальной принадлежности, он пинками погнал Бакугоу и Тодороки, сменившего Токоями, прочь из гостиной - готовить ужин. На звуки смачной ругани прибежали девочки, не дав потасовке перерасти в нехилую свару. Под осуждающими взглядами Яойорозу и Мины, все участники конфликта нехотя расползлись по разным углам: Айзава-сенсей обратно в гостиную, Бакугоу и Тодороки - в кухню. Действительно готовить ужин. Рис слегка подгорел, а в стакане с соком было на самом деле больше льда, чем сока, но никто не жаловался - свиные отбивные вышли на славу. Урарака, вяло ковырявшаяся в тарелке, на вопрос Всемогущего, почему она не ест, тихонько промямлила, что кусок не лезет в горло, пока Деку-кун там.. того.. ну это... На подобное заявление Иида грохнул кулаком по столу, так, что посуда чудом осталась цела, и выдал громогласную отповедь на тему того, что уж кто-кто, а Мидория точно бы не хотел, чтобы кто-то из них тут голодал только потому что он сам - в беде. Призвав напоследок есть лучше за себя и того парня, а не хуйней страдать (так и сказал "не хуйней страдать, Урарака-сан!", чем поверг в немой шок абсолютно всех в столовой), Тенья гордо поднялся из-за стола и понес порцию ужина Айзаве-сенсею. Яойорозу, прихватив свои записи, с которыми не расставалась даже во время еды, увязалась за ним. Очако-чан беспомощно оглядела вытянутые лица одноклассников и принялась за еду. * * * - Ваш ужин, Айзава-сенсеи. - А, Иида-кун, спасибо. - Ластик принял тарелку и ложку. - Сейчас твоя очередь дежурить? - Да, сенсеи. - Надеюсь на тебя, Иида-кун, - Айзава уступил место перед экраном ученику, пересев на диван. Яойорозу села рядом, протянув ему свои записи. - Вот, сенсей, я закончила анализировать постройки нашего города, - она развернула карту, расстелив ее на столе. На ней аккуратными красными линиями были вычерчены квадраты кварталов. - Я сопоставила текстуру бетона, примерный возраст постройки и глубину потолков подземного помещения, так что здесь - все здания, которые нам подходят... "Если конечно Изуку не увезли за пределы города" - мысленно закончил за нее Айзава-сенсей мысль, которую никто из них не стал озвучивать вслух. - Отличная работа, Яойорозу, - он мягко сжал ее тонкую руку в благодарность, видя, как она дрожит от усталости. - Прости, что взвалил на тебя все это, но боюсь, никто из ребят, кроме тебя и Цементоса не разбирается в текстуре бетона на таком уровне, чтобы понимать техническую документацию. Твои знания оказались воистину обширны. - Что вы, все в порядке. - Она устала прикрыла глаза. - Я все равно почти не могу спать. Айзава усмехнулся уголками губ. Да, на эту тему у них здесь почти что клуб по интересам. - Айзава-сенсей? - голос Момо будто стал немного ниже и тише. - Могу я сегодня вечером не присутствовать.. здесь? - Конечно, отдыхай, - учитель ободряюще улыбнулся ей. - Я сейчас же передам твою информацию про-героям. Поисковые отряды наготове, только ждут последних инструкций. Яойорозу сосредоточенно кивнула. - Спасибо. Тогда сделаете кое-что для меня? - казалось, будто бы просьба, которую она собирается озвучить, тяготит ее. - Я постараюсь. В чем дело? Девушка вытянула руку, создавая на своей ладони секундомер. - Возьмите это и запишите количество и продолжительность припадков Изуку-куна. Это важно. Мне кажется, я знаю, Что он видит под действием наркотика, но мне нужно больше данных. - Оу... - Айзава замешкался, скрывая удивление. - Конечно, Яойорозу, я все запишу. Отдыхай. Она снова кивнула и, не прощаясь, вышла. У Айзавы тоже были предположения, но он старательно гнал от себя любые идеи на этот счет, не давая им развиваться. Он вовсе не был уверен, что хочет знать наверняка, что мучает приемника Тошинори долгие часы каждый день. Учитель устало окинул взглядом прямую, будто деревянную спину Ииды перед телевизором, неподвижное тело на самом экране, и вышел вслед за Яойорозу, бросив привычное: - Иида, за старшего. Нужно было как можно скорее передать записи про-героям. Передать надежду.