Стекло.

В конечном итоге ключевую роль сыграл тот самый «хмырь», которого Токоями видел в своё дежурство. Отряд про-героев в гражданском, прочесывающий местность, заметил подозрительного человека бандитской наружности. Всего делов-то было проследить за мелкой сошкой до темного зловонного переулка, заваленного всяческим мусором, в дальнем конце которого расположилась неприметная обшарпанная дверь. Удивительно, но на подступах здание даже не охранялось: всего пара соглядотаев, обойти которых не составило и труда. Глава отряда с квирком поискового типа, позволяющим ей «видеть» количество живых существ в зданиях и их расположения, подтвердила, что на два этажа под землёй имеется комната, где содержится пленник. Прямо перед дверью обнаружился Ному, но это не играло большой роли. Сейчас даже армия этих безмозглых существ не смогла бы остановить Айзаву Шоту или кого-либо из его учеников от штурма злосчастного здания. * * * Сначала Айзава-сенсей думал, что самым трудным будет отобрать учеников для миссии. В начальный план спасения Мидории вообще не входила такая переменная, как его одноклассники, но бОльшую часть про-героев отозвали за пределы префектуры на помощь Мирным жителям, пострадавшим от страшного лесного пожара, буквально за несколько часов до штурма. Что такое одна жизнь по сравнению с десятками тысяч? Ученики Ю.Эй. прекрасно понимали, каков ответ властей на этот вопрос, но им и не нужна была помощь про-героев. Они сами уже были почти что про. Так что да, входя в общежитие 1-А класса, Айзава-сенсей думал, что самым сложным будет сказать своим ученикам, что все пойти не могут - слишком сложно оставаться незаметными, когда вас целая когорта. Ребята и сами знали это, так что в гостиной в своих геройских костюмах его ждали всего пятеро: неизменные Тодороки и Бакугоу, Урарака и Яойорозу, и (неожиданно) Каминари. Все остальные сидели на кухне, негромко переговариваясь. Айзава внезапно понял, как сильно повзрослели его ученики за это время. Так что нет, самым трудным оказалось вовсе не отбор ударной группы. Самым трудным оказалось убедить Всемогущего не ходить с ними. * * * - Я не могу просто смотреть, Айзава-кун, - яростно шепчет Тошинори, сжимая тонкими пальцами его плечо. - Я не могу! - Послушай, ты же сам понимаешь, что ничем не сможешь помочь там, - шипит в ответ Шота, так же тихо и яростно, чувствуя, как драгоценное время уходит словно вода в песок. - Квирк больше не подчиняется тебе, Тошинори. Мы не можем позволить себе отвлекаться на твою защиту! Рука Всемогущего безвольно соскальзывает с плеча друга, и Айзава снова ненавидит себя, уже сам не зная за что. - Тошинори, я вовсе не это хотел сказать. Я... - Ты прав, - обреченно перебивает его Всемогущий и вдруг улыбается Айзаве той светлой широкой улыбкой человека, уверенного в победе. - Мое время прошло, Шота-кун. Теперь ты позаботься о них. Айзава кивает и уходит к ожидающим его ученикам - не оглядываясь. * * * - Эй, круглолицая! - Бакуго зол, как и всегда, но одноклассники уже слишком хорошо знают его, чтобы понять: под тонким налетом ярости тлеет нечто подозрительно похожее на беспокойство. - Будешь мешаться, убью! Урарака испуганно отступает, глядя под ноги. За длинной челкой не видно лица, и Бакугоу готов побиться об заклад, что она сейчас как всегда разревётся. Иида-кун шагает вперёд, чтобы заслонить подругу от неоправданной агрессии товарища, но его опережает тихий голос Очако-чан: - Деку не только твой друг. - Чего вякнула?! - ощериваться Бакугоу, опасно нависая над девушкой, но она теперь стоит прямо, будто вместо позвоночника ей туда вбили стальной несгибаемый стержень. - Я сказала, что Деку не только твой друг. - Она вдруг смотрит ему прямо в лицо. Голос Урараки звучит ровно, без намёка на испуг. - Так что это я тебя убью, если ты все испортишь... Каччан. Где-то сзади уважительно присвистывает Киришима - даже ему не позволено называть Бакугоу так. Детское прозвище дезориентирует его, сбивает спесь, он весь как-то сразу съёживается, суёт руки в карманы, и, бурча себе под нос что-то вроде «делай, что хочешь», уходит в сторону главных ворот. Иида переводит удивленный взгляд то на его сгорбленную удаляющуюся спину, то на абсолютно спокойную девушку, и мысленно ставит в уме зарубочку. Очко в пользу Очако-чан. * * * До места добираются быстро. Айзава за рулём - сосредоточен и резок, ледяным тоном раздаёт последние указания. У них, в общем-то нет плана, только намётки: подобраться к логову злодеев, вырубить свет, выбить дверь, а дальше по обстоятельствам. Кто бы сказал Ластику год назад, что вот с таким вот самоубийственным «планом» он поведёт в бой едва оперившихся малолеток, то незамедлительно получил бы в зубы - никто не имел права называть его глупым. «Как иронично,» - думает герой, паркуя минивэн без опознавательных знаков прямо напротив нужного здания. - Готовы? - Да, сенсей! * * * Первым идёт Каминари - его геройский костюм не шибко выделяется среди разномастных прохожих, так что он без проблем переходит дорогу и ныряет в переулок, делая вид, что хочет отлить. Электрический разряд прошивает стену, юркими золотыми змеями проникая в проводку и дальше, дальше, дальше, выводя из строя всю технику в здании и тех, кто имел неосторожность в эту секунду к ней прикасаться. Редкие квадраты окон, подсвеченные мутным светом, гаснут одно за одним, и как только волна доходит до последнего этажа, Айзава отдаёт команду на абордаж. Дверь конечно же выносит Бакугоу, вымещая на всём и всех накопленное напряжение. Тодороки не отстаёт, и учитель видит на его обычно бесстрастном лице всполохи гнева, обжигающие, словно адское пламя. Не сказать, что он сильно против такого поворота событий. Первая десятка злодеев отсеивается сразу, сначала хорошенько прожаренная, а потом замороженная до лучших времён. Каминари и Урарака держатся позади, пока Яойорозу сосредоточенно расстреливает из травмата ещё троих. В конечном итоге спустя семь секунд Шота входит на нижний уровень словно полноправный король этого места в окружении свиты. Его ученики даже не запыхались, а ведь он ещё ни разу не использовал свой квирк. В коридоре подвала кромешная тьма - ни окон, ни уцелевших после атаки Каминари лампочек. Тодороки зажигает огонь на ладони, широким веером пускает его в глубь помещения. Причудливые угрюмые тени пляшут по стенам, пока огненный вал не доходит до конца коридора. Там, в глубине, среди пустых зияющих дверных провалов - один забранный железной дверью с несколькими внушительными засовами. Ному, о котором их предупреждали, нигде нет, так же как и Шигараки Томуры с ближайшими приспешниками, хотя всего пол минуты назад Айзава готов был поклясться, что ощущал его давящее смрадное присутствие. Пока он широким решительным шагом идёт к запертой двери, Яойорозу создаёт пару мощных ручных фонарей, и их лучи разрезают плотный мрак на куски как раз тогда, когда Ластик нащупывает тяжелый засов. Старая ржавчина расползается под пальцами, железо крошится, отдавая чем-то сладковатым и омерзительным. «Наверное, это последствия квирка Томуры,» - думает Айзава-сенсей, старательно заглушая внутренний голос, подозрительно похожий на голос Тошинори, только с просящими, жалкими нотками. «Пожалуйста, Мидория, будь внутри,» - умоляет он, понимая, что злодеи могли забрать Деку с собой. Не давая себе времени на раздумья, Айзава распахивает дверь. Она поворачивается на петлях с душераздирающим скрежетом, давая дорогу свету. За дверью мрак ещё более плотный, но лучи фонарей без труда преодолевают его, жадно шарят по полу, останавливаются, поймав в перекрестье неподвижное тело у дальней стены. Айзава делает шаг вперёд, потом ещё один, и ещё, и вдруг понимает, почему злодеи ушли так легко, сдав позиции почти без боя. Тело на полу ещё более неподвижно, чем все они привыкли видеть на экране. Мидория не дышит. Мидория мертв.