Набирающий темп

      Лодка пришвартовалась к левобережной пристани, старик поспешил сложить вёсла и привязать покрепче, ибо унесёт обским течением. К счастью, пристань оказалась свободна, все судна стояли на реке, велась активная рыбалка. С воды то и было слышно, как рыбаки меж собой смеются да ругаются на сорвавшуюся с крючка рыбину. В здешних водах обитал сибирский осётр — самая драгоценная рыба в здешних краях. Все пассажиры сошли на берег и начали разбредаться по побережью. Пристань стояла на песчаном берегу внизу от обрывистого берега. Совсем рядом там, на высоте, красовался густой сосновый бор, чьи ароматы разносил обской ветерок. Николай глянул наверх, туда, куда поднимались по вытоптанной извилистой тропе люди. На пристань уже заходили следующие пассажиры, в сторону Бердского села. Старик уже стоял на входе и собирал оплату. Присмотревшись, Новониколаевск обнаружил на обрыве мальчишку, черноволосого, лет так восемнадцати отроду. Тот сидел в компании с местным мужичком-рыбаком на краю обрыва и чинит порванную рыбачью сетку. О чём-то вслух рассуждают. Однако Николай бы не взглянул на него, не ощути знакомую энергетику, свойственную духам поселений. Так что путь уже был задан — он вслед за крестьянами последовал на высокий берег Оби. Наверху в пару-тройку улиц выстроены бревенчатые дома с большими земельными участками, между ними высажены деревья. Отсюда открывался вид на густой бор на правом берегу, в народе называемый Таволганом. Отсюда же видна ближайшая деревня, покрупней будет, вроде как речка какая, упирающаяся устьем в Обь. Николай оглянулся, осмотрелся, проводил взглядом уходящих в деревню крестьян да двинулся к мальчишке. - Чем руки занимать думаешь? - Да в огороды надо сходить, капусту полить да морковь. Оно и гляди, да где подросло. Сеть вроде починили, ещё сгодится. - Ну, тогда иди, работай в полях.       Мальчишка собрал сеть, повязал огрызком плетённой верёвки, закинул себе на плечо да отправился в сторону домов. Мужичок же сидел дальше, да наблюдал за движением лодок по реке. Николай быстро нагнал шустрого мальчишку, ловко скользящего по уличкам меж деревянных изб. - Прошу прощения! К кому мне обратиться по вопросам извоза?       Мальчишка шустро же развернулся, с подозрением и оценивающе осмотрел гостя и хмыкнул. Только Николай хотел окликнуть его после того, как тот зашагал дальше, ему отвечают: - Это в Нижние Чёмы надо. Там все извозчики. - Нижние Чёмы? - Деревня выше по Оби.       Николай оглянулся. Отсюда, через улочки, не видать было той деревни, что он видел с обрыва берега Оби. Его внимание привлёк шум, им навстречу по той же дороге в спешке идёт двадцатилетний молодой человек с детским лицом. Словно учуяв неладное, собеседник Николай остановился и дождался, когда ему по щеке прилетит пощёчина от старшего. - Опять разбоем занимался?! А я тебя ещё жалею, понимаете ли! - Остынь, — Только и прошептал тот. — Тут твой клиент. - Клиент? — На Николая уставились, он встретился взглядом с голубыми глазами. — Куда вам надобно, сударь? - Мне до Бугры. А вы, случаем, — Он присмотрелся к обоим мальчишкам, — не Чемские деревни?       Шагающий мышкой, было хотел мышкой проскользнуть мимо старшего, Огурцова оказывается схваченным за руку старшим соседом и поставленным сбоку. Тут-то двое старших и поняли, что перед ними не человек вовсе. Немного погодя самый старший сообразил. - А вы кем будете? - Я город Ново-Николаевск, ездил в Берское село по делам, теперь вот надо вернуться к себе через братьев и сестёр. - Это где ж такой город? — Задаётся вопросом вслух младший. - Ниже по течению Оби напротив Кривощёково Большое. - Ну, Большое Кривощёково мы знаем, мы его волости. - Уже нет. Теперь вы волости Бугринской, потому к сестре и еду. Большое Кривощёково прекратило своё существование и передало волостное правление Бугры. - Странно, что Вы не по воде, у Берского же хороший причал, свои пароходы ходят, — Огурцова призадумался, и мысль его была верна. — Нашими ухабами ездить — себе дороже. - Вот уж действительно! — Возмутился Нижние и дёрнул за руку младшего, чтобы встретиться взглядами. — Прекращай мародёрствовать, ты нам репутацию портишь! Лучше в поля иди работать! — И на этом отпустил, тот тому и рад был, вскоре за ближайшим домом скрылся.       Николай лишь слегка усмехнулся с картины. Старший жестом позвал его проследовать за собой, и по пути они рассматривали друг друга. Мальчишка обладает голубыми глазами, чернявыми прямыми волосами с выраженной челкой. В рубашке, поверх что-то вроде тонкой шерстяной кофточки на пуговицах, без воротника. Плотные тёмные штаны, упрятанные в высокие сапоги. Они сначала поднимались по крестьянской тропе вверх на высокий, обрывистый берег Оби с глубокими оврагами. С него вновь открылся обзор на большую деревню выше по течению. На её южной окраине виднеется расстилающийся далеко на юг густой сосновый лес. - Ново-Николаевск, мы никогда о тебе не слышали, так что позволь представиться. Дух деревни Нижние (или Большие) Чёмы, меня зовут Александром Головиным. Головины у нас с братом самая большая и известная семья, управленцы наши. - С братом? Тем, что мародёрствует?       Саша рассмеялся по-детски в кулак и помотал головой. - Нет, это мы покинули деревню Огурцова, общались с Олешкой. Он у нас по вечерам и ночам грабежом занимается, всё отучить не могу. Нижние Чёмы здесь всем заведуют, вот я Олешку и ругаю как главный. Мой брат — Виктор Головин, дух деревни Верхние (или Малые) Чёмы, этакая южная окраина Нижних Чём. Оба стоим по речке Чёмы, извозом и переправой заведуем здесь.       Тропа повела их вниз, теперь уже под уклоном прямиком на ближайшую прямую улицу. Конечно, здесь не ведали о булыжнике, о мостовых, земля повсюду. Домики добротные, тёплые, крупные, с двухскатными крышами. Где-где да встретишь землянку. Выйдя к центру, попали к озеру, на котором вовсю шла рыбалка. Прошли дальше, куда улица выходит прямиком на тракт до Колывани. Здесь, в одном из дворов, стоит при питейном заведении конюшня. — Конный двор! — Оповестил Саша, но Николай, на удивление местного господина, прошёл в питейное заведение. — Сударь? — Я немного выпью перед дорогой, ты ведь не против будешь?       Изумлённый собственными словами и поступками, Николай подходит к стойке и делает заказ, после чего с наслаждением напивается. Теперь, уже на веселее, опохмелев, он выдвигается мимо изумлённого Александра на улицу, выходит на задний двор. Александр спешит вывести к нему подводу со знакомым лично ямщиком и усадить гостя. — Приятно иметь с тобой дело, Александр. Ну, бывай? — Бывай… — Николай. — Николай, — Подтверждает Нижние Чёмы и отходит. — Юрьевич, вези сударя до волостного центра, в Бугры. — Будет, господин Головин! Будет Вам!       И погнал лошадёнку по улочке. Выезжая прямиком на тракт. Николай расслабляется в сидении и смотрит ямщику в спину. Он начинает понимать, что с каждым годом всё сложней скрывать своё бедственное положение. Всё сложнее бороться с сиюминутным влечением к спиртному, к азартным играм и разврату. В нём всё сильнее желание проливать кровь и… избавиться от губернского города Томска.       Выехав из деревни Нижние Чёмы, повозка покатила по изъезженному тракту мимо вспаханных полей вниз по течению Оби. Новониколаевск успел заметить стоящего у дороги на своих границах Огурцова, что смотрел на него молчаливо и таинственно.