Camomilla

***

      После сытного, приготовленного Чимином, завтрака, а если быть точнее, то уже обеда, Тэ попрощался с Чимином теплыми объятиями и даже почти с улыбкой вызвал такси домой, к родителям. Юнги решил, что холодного рукопожатия будет достаточно и огрызнулся, когда Ким обнимал Пака, все-таки он бета и может быть опасен. Но Юнги верил своему малышу и, как только Тэхен покинул дом, пара поднялась в минову спальню и укуталась в теплые одеяла, чтобы понежиться в постели наконец-то вдвоем.       Тэхен сидел на заднем сидении такси и разглядывал, быстро сменяющиеся пейзажи за окном. С самого утра рука не давала покоя и постоянно щипала и болела. Лишь иногда она переставала болеть, но не надолго. Тэ машинально прокрутил браслет на запястье, продолжая смотреть в тонированное стекло. Однозначно ему придется сходить к врачу, скорее всего он получил ушиб на пьянке или растяжение, когда танцевал на столе, а может и упал где-нибудь. Вариантов масса, поэтому даже голову ломать не хотелось.       Машина остановилась возле серого и до боли знакомого дома. Сердце тут же заколотилось, а мозг начал подкидывать счастливые картинки из детства. Когда маленький Тэ делая своими крохотными ножками маленькие шажки пытался идти от папы до отца. Когда уже чуть старше играл рядом с домом с родителями. Но таких воспоминаний было немного, ведь почти все детство он сидел в лесу на полянке и любовался дикими ромашками.       Тэхен уже около пары месяцев точно не приезжал сюда. Папа звонит ему почти каждый день и спрашивает как дела и когда же он, наконец, приедет. Но Тэ всегда отмахивался и говорил о множестве проблем в универе, тем более он на первом курсе и их заваливают работой, чтобы скорее влиться в жизнь университета. Но этим утром он не знал, куда идти. Все время ночевал не пойми где и постоянно у разных людей. Дабы не терять свой авторитет, Тэ часто приходилось посещать множество крутых пати и иногда он просыпался сам не понимая где. Тэхен сам не понял, когда произошел тот самый момент и его жизнь так испортилась. Только о том, что внутри него творится, никто не знает. Даже лучшему другу он больше не хочет открываться и всегда отмахивается, когда Чимин, как муха, прилипает и пытается узнать, что случилось. Но Тэ молчит, ведь проще сказать, что все хорошо, чем долго рассказывать про дерьмо на душе.       Он подходит к двери и нажимает на звонок. Раздается тихая трель внутри дома и медленное шарканье тапочек. Папа, совсем сонный и с потрепанными волосами, в вытянутой серой футболке и таких же штанах, кое-как разлепил глаза и потер их кулаками. Его глаза в один миг округлились, а потом тут же покатились слезы радости. Тэхен быстро спохватился и сделав пару шагов утянул папу в свои теперь крепкие объятия. От прежнего Тэ не осталось хрупкости и нежности. Ему пришлось зарыть это глубоко внутри и принять себя как бету, поэтому он старался придерживаться образа альф.       Папа крепко обнял сына в ответ и заметил, что тот кажется уже даже выше его самого. Ощущение было, словно они год не виделись. Из проема кухни показалась другая брюнетистая макушка, а потом уже весь альфа целиком. Конечно, он не плакал как папа, но был сильно рад видеть возмужавшего сына. Он подошел и обнял их обоих, прикрывая глаза и еще сильнее показывая любимые ямочки Тэ.       Спустя еще пару минут теплых объятий, Тэхен закрыл дверь, а папа счастливый побежал разогревать еду. Ким младший лишь смеялся, но потом был немного в шоке, когда присел на стул на кухне и прищурился, рассматривая Сокджина.       — Папа, а ты мне ничего рассказать не хочешь? — решил зайти издалека, может, он ошибался?       — Ты о чем, сынок? — Кима старшего слегка передернуло от такого пронзительного взгляда сына, и он старался перебрать все тайны, что скрывал.       — Ну например об этом, — Тэ протянул руку к футболке отца, что разливал чай по чашкам и приподнял футболку, оголяя уже значительно округлившийся живот. Джин сразу же покрылся румянцем и осторожно поставил чайник на стол, пониже натягивая рубашку, — Ты потолстел? — хихикнул Тэ, — или все же…       — Да, у тебя будет братик, — растерянно ответил папа и тут же посмотрел на Джуна, в котором искал поддержки и нашел. Альфа подошел к своему омеге, тут же обнимая его сзади поперек живота и чмокнул в висок.       — Да, и он омега, — улыбнулся Нам широко.       — И сколько еще вы хотели от меня это скрывать? А если бы я еще год не смог приехать? Я бы даже не увидел его, когда он только родился? — возмутился младший, а Джин сразу же почувствовал небольшую вину.       — Я звал тебя в гости и хотел рассказать, — опустил голову омега. Джун заметил, что с каждым днем он становится все более рассеянным и все более эмоциональным.       — И сколько месяцев? Когда я увижу своего братика? — улыбнулся Тэ, а старшие сразу выдохнули с облегчением. Их пугала мысль, что Тэ будет ревновать и не полюбит его, но кажется все должно быть хорошо.       — 24 недели, совсем скоро, еще примерно два-три месяца. Ты у нас родился на месяц раньше, а вон какой вымахал, — гордо улыбнулся папа и подошел к сыну, обнимая, — надеюсь ты будешь приезжать чаще, мы скучаем по тебе.       — Буду, буду, — он приобнял его, — ну и где моя еда?       — Ох, сейчас, сейчас, — Джин тут же закопошился и дернулся в сторону плиты, накладывая старшему сыну покушать.

***

      После не менее вкусного обеда-ужина, семья Ким решила посмотреть фильм. Ведь неизвестно, когда они смогут вот так еще все вместе посидеть. Джун включил какую-то комедию, выбранную Джином и уселся на диван в самый угол. У него сбоку пристроился омега, а Тэ улегся головой на его колени и просто прикрыл глаза. Спокойно. Ему просто спокойно и хорошо. Давно он этого не чувствовал. Как будто проблем никаких нет и вообще все хорошо и прекрасно. Теплая папина рука гладила его по голове, массировала, по коже бежали мурашки. Давно он не чувствовал родного тепла папы и отца. Даже на миг он вновь представил себя маленьким омегой. Но теперь маленьким омегой в их семье будет чудо, что сейчас у папы в животике. Тэхен открыл глаза и плавно повернул голову в сторону живота Джина. Его прохладная рука с длинными пальцами удобно уместилась на его животе и Тэ почувствовав не слабый толчок.       — Он чувствует тебя, Тэ. — улыбнулся папа.       — Как вы решили его назвать? — не отрывая взгляда от своей руки покоящейся на животе, он тихо спросил.       — Оу, мы с твоим отцом долго спорили на этот счет. Но пока не выбрали.       — Таен, — тихо сказал Ким младший и вновь почувствовал толчок в свою руку.       — Кажется, ему нравился, — продолжал улыбаться омега. — Что думаешь, Джун-и?       — Мне нравится Таен, — улыбнулся уголком губ альфа.       — А со мной ты так и не согласился, — надул губки папа, что рассмешило Тэ и он начал негромко смеяться и умиляться со всей ситуации, как давно он этого не чувствовал. Спокойствия…       — Не бурчи, твои имена правда были неплохи, но они не подходили ему, а Ким Таен звучит красиво.       Сокджин сложил руки на животе и продолжил смотреть фильм. Но сейчас у всех голова была забита лишь единственным именем. Таен. Сейчас он кажется каким-то спасением из всего этого дерьма, в которое попал Тэхен. Ему скорее хочется увидеть братика и прижать его к себе крепко крепко. Он уже чувствует, как с каждым касанием к животу и с каждым ответным толчком начинает любить его все больше и хотеть защитить.       — Кстати, отец, — внезапно Тэ вспомнил о своей руке, точнее она сама дала о себе знать, — ты же учился на медика, я кажется руку потянул, посмотри, пожалуйста.       Тэхен, продолжая лежать, вытянул отцу свою левую руку и отдернул кофту повыше. Джун лишь кивнул и осторожно взял его руку в свои две.       — Здесь? — он начал надавливать возле браслета на запястье и послышалось шипение с глухим «да». Нам осторожно расстегнул браслет, мельком и с волнением глянув на омегу, у которого сердце уже давно где-то в пятках, и повернул руку запястьем на себя. В горле тут же появился сухой ком, что никак не сглатывался, а у Джина в уголках глаз навернулись слезы. Сердце то стучало с неимоверной скоростью, то вообще не показывало признаков жизни.        — Ну что там? Ушиб или растяжение? — Тэ поднял глаза на ошарашенных родителей и тут же подскочил с места резко вырывая руку из цепкой хватки отца.       Он с опаской и осторожно поднял руку на уровень своих глаз и посмотрел на запястье. Теперь и у него сердце биться перестало. По коже пробежали мурашки, а перед глазами на пару секунд картинка превратилась в размытое пятно. На запястье черными буквами аккуратным почерком было выведено «Чон Чонгук». Тэхен перестал соображать. В голове вертелось много вопросов, но был один, более важный. И он его озвучил, что мучил больше всего.       — Это ведь не может быть! — повысил голос Тэ бегая глазами от одного до другого родителя. — Как такое возможно? Я же бета. У меня не может быть истинного. — Джин тут же сжался в клубок и тихо заплакал в грудь Намджуна, который пытался успокоить своего беременного мужа поглаживаниями по спине.       — Не кричи, Тэхен. — строго сказал отец, — твой папа беременный и ему нельзя переживать! — Тэ немного отпустило и он присел на корточки перед папой, поглаживая его ладонями по коленкам.       — Как такое возможно, — спокойно повторил он, смотря Джуну в глаза.       — М-мы с-сейчас тебе все рас-расскажем, — шмыгая носом, омега повернулся к сыну.       Намджун осторожно поднялся и ушел на кухню, спустя несколько минут возвращаясь с двумя кружками чая. Тэхен уселся поудобнее на ковре на полу возле ног папы, готовый внимательно слушать. Он взял кружку и отдал папе, вторую оставил себе. Они сделали по маленькому глотку и глубоко вдохнули и выдохнули воздух. Теперь все точно были готовы рассказать и услышать.

***

      — Господин Кай, вы уже 15 минут смотрите в его историю болезни, скажите уже, что с нашим мальчиком, — срывается старший, с какой-то печалью и мольбой смотря на макушку врача, что все еще опустила взгляд на какие-то бумаги.       — Скажи, Сокджин, что любил кушать твой сын? Я имею ввиду какой-нибудь продукт, может экзотические фрукты или какие-то странные предпочтения в виде сырой лапши? Было что-то, что по сути не так полезно для организма? — внимательно смотрит Кай на папу мальчика.       — Нет, вроде, — немного подумав отвечает тот, — ничего такого особенного он не любил есть.       — Лепестки. — Нам делает шаг вперед, приближаясь к доктору, — он не может есть еду без белых и желтых лепестков цветов. Он ест их каждый день…       — Но они совершенно безобидные, — прерывает его старший Ким, — не думаю, что они могли ему навредить.       — Лепестки? А можно поподробнее. — врач откидывается на спинку кресла и внимательно готов слушать.       — Да, я уверен, что это не они. Это обычные лепестки цветов, которые продаются в магазинах для украшения тортов. Наш мальчик обожает цветы и поэтому однажды он увидел их в магазине и попросил купить, теперь он постоянно их ест. Но они предназначены для еды, они не могут сделать ему плохо, — он настойчиво продолжает твердить свое, пока врач роется где-то в шкафчике и осторожно вытаскивает кусочек торта, что ему только сегодня принесли коллеги, так как у одной из них был день рождения.       — Вот такие лепестки? — Врач пододвигает сладость к Джину и тот разглядывает торт. На нем отчетливо видны такие же, как и у них дома, желтые и белые лепестки цветов.       — Да, — улыбается тот, — именно такие.       — Они безобидны, соглашусь, но только если их есть в маленьком количестве. В тот вечер, сколько Тэхен съел блюд с этими лепестками? Сколько он их съел?       — Я… Я не помню… — погружается в свои мысли Сокджин, пытаясь вспомнить вечерний ужин. — Я приготовил много любимых блюд Тэ и все они были в этих цветах, кажется, он попробовал все понемногу.       — Тогда все понятно. Его потеря сознания вызвана отравлением. Эти цветки, хоть и говорят, что они безобидные, имеют одно вещество, от переизбытка которого становится плохо. А то можно и вообще уйти на тот свет. Вам повезло, что он съел не столько, чтобы умереть, но был близок. Сейчас он очнется, и вы сможете забрать его домой. — Кай вновь утыкается в бумаги, а Ким осознает, что натворил. Ведь из-за его же оплошности его самый любимый и единственный мальчик мог умереть. Но тогда возникает еще вопрос.       — Господин Кай, а что с запахом? Где его запах?       — Это все тоже из-за тех же цветов. Мы с тобой давно знакомы, Сокджин и я видел те цветы, с которыми возился Тэхен. Это вещество может действовать через касания. В съедобных цветах его выводят, но не целиком, а в живых он действует в полную меру. Думаю, любовь к эти растениям погубила его запах. Конечно, есть вероятность того, что запах вернется, но это произойдет лишь тогда, когда он найдет своего истинного. Это должно излечить. Но я не уверен и даже 50% гарантии не могу дать. Шанс возвращения запаха так мал. И да, течек из-за этого тоже скорее всего не будет и, если он встретит своего истинного, дайте ему провести первую течку с ним, так будет менее болезненно, иначе он просто умрет от боли. Еще скорее всего у него сейчас нет обоняния. Это вещество дико ядовито, но обоняние вернется, со временем, но вернется.       — Хорошо, мы вас поняли, Господин Кай, спасибо. — говорит Намджун и берет за талию практически плачущего Джина, выводя того из кабинета.       Омега начинает тихо рыдать и винить себя во всем случившемся одними губами произнося «это моя вина… моя…», а Альфа просто обнимает любимого и усаживает на ближайшую пустую кушетку, берет его за плечи и смотрит на опущенное лицо.       — Джин-и, дорогой, посмотри на меня, — мягко произносит он и ловит заплаканные глаза, — ты не в чем не виноват, слышишь? Ты не знал, что они ядовиты, — в ответ лишь громкие всхлипы и опять немой плачь. Альфа гладит его по голове притягивая ближе к себе, а второй рукой так же успокаивающе поглаживает спину.       — Джун-и, — он поднимает на него взгляд и на секунду замирает, — пожалуйста, дав-вай скажем ему, что он бета, — старший цепляется в его руки мертвой хваткой и практически не моргает, но слезы продолжают катится, — это будет лучше, понимаешь, он не сможет пережит новость о том, что бракованный омега, о том, что его убили его же цветы, пожалуйста, давай… — всхлип, — давай скажем ему, что он бета и это была просто ошибка. Он не сможет жить с мыслями, что его омежность убили любимые цветы, он будет страдать и мы не сможем ему помочь, он же просто потеряет себя полностью, если с мыслью, что он бета, он еще сможет смириться, то с бракованным омегой — нет, это ведь самое ужасное, что может быть, понимаешь? Прошу, пожалуйста… — он вновь начинает плакать и альфа вновь обнимает его, спокойно обдумывая слова своего омеги.       — Думаю, ты прав Джин-и, давай, давай так скажем. Не плачь, малыш, все наладится, все будет хорошо. — он целует его в макушку, и они стоят так еще какое-то время, морально готовясь убить собственного сына, уже зная и представляя, как тому будет больно.

***

      Тэхен засмотрелся в одну точку пытаясь осознать поступок родителей. Он пока не решил для себя, считает ли их виноватыми в том дерьме, в котором сейчас купается или нет. Но ему душно. Дышать тут сложно. Не хватает кислорода и одиночества. Тэ поднимается с пола и медленно, не обращая внимания на вновь заплакавшего Джина, пошел на выход. Он не взял куртку, несмотря на вечерний холод. Просто вышел в футболке на улицу и решил пройтись. Он просто идет вперед и сам не знает куда. Он не знает к лучшему это или нет. Наверное, лучше бы он навсегда остался бетой и не знал правды. Ведь этому Чон Чонгуку такой омега без запаха нахрен не сдался. Так почему бы не забить и не жить дальше? Тэ не хотелось вновь тратить месяцы на депрессию, поэтому он смотрит на браслет в руке и надевает его на левое запястье. Он не может жить смотрят на эти буквы. Но жутко хочется рассказать. Тэ достает телефон и вызывает такси. Благо все деньги и ценности он носит в карманах штанов.       Машина подъезжает быстро и так же быстро приезжает к нужному дому. Тэ не боится нарушить покой влюбленной парочки, ему просто хочется поделиться и наконец излить душу. Кажется, это была последняя капля и сейчас его прорвет, как дамбу.