Camomilla

***

      Он заходит в домик и идет в зал, включает приглушенный боковой свет и падает на диван, ожидая, когда к нему спустятся. Практически сразу же он слышит тихий и быстрый топот, а потом и небольшую фигуру возле себя. Тэ поворачивает кое-как на него голову и, схватив за руку, резко тянет на себя, укладывает рядом и обнимает крепко.       — Тэ, — слышит он тихий голос, — что случилось? — в ответ лишь короткие всхлипы. Чимин прижимает его к себе, как маленького котеночка греет на груди и по голове гладит.       — Чимин-а, — шепчет Ким и вновь всхлипывает.       — Ну тише, успокойся, — Чимин пытается его утешить, хотя сам до сих пор в шоке и не понимает, что происходит. Тэхен никогда не плакал. Он уже и не помнит, когда в последний раз видел его слезы. Он и не представить себе не мог, как сложно все это держать в себе.       — Папа беременный, — наконец, немного успокоившись, Тэ чуть-чуть отстранился от Чима, заглядывая ему в глаза.       — Вай, — тут же запищал старший, — это же прекрасно! У тебя будет братик! И чего же ты плачешь глупый? — мягко улыбнулся Пак и начал массировать голову Тэ, пропуская пряди через пухлые пальчики.       — А еще я омега, только без запаха и течки, — вновь всхлипнул младший.       — Ну и что, — слегка стушевался Чимин. — Это ведь не плохо. Я тоже омега. — он притянул Тэхена обратно прижимая к своей груди, сам пытаясь сдержать дикий писк, а Тэ льнет сильнее, пытаясь найти укрытие.       — Мой истинный… — слезы опять покатились градом, когда, казалось бы, уже все выплакал. — Это Чон Чонгук.       — Вау, — искренне удивился блондин, — ну вы два сапога пара, — хмыкнул он.       — Да уж, идеальная пара, — послышалось где-то позади и еще одна небольшая фигура присела на диван. Тэхен вновь заревел, утыкаясь в грудь Паку, а тот кинул злой взгляд альфе, ведь он только-только успокоился. — Ну чего ты меня взглядом прожигаешь, котенок?       — Чимин-а, что мне делать? — голос его охрип и практически сел. Тэ совсем запутался. У него нет больше мыслей, они все испарились. Вопросов так много, и никто не сможет на них ответить. Это сжигает и сжирает изнутри.       — Чонгук будет учится в нашем универе через два года. Так что у тебя еще есть время, — прохрипел Юнги. — так что не убивайся, мелкий. Лично я всегда чувствовал, что ты точно не бета. Беты так себя не ведут.       — Да ладно? Вот прям так и знал? — приподнявшись, прищурился Чимин.       — Да, — на полном серьезе ответил Мин, а Тэ хохотнул. Иногда, разборки этих двоих поднимали настроение.       — Юнги-и, — жалобно потянул Ким, — а можно я с хеном посплю? — он сверкнул своими жалостливыми глазами, которые обычно на Юнги не действуют, а Чимин визжал только от одного обращения Тэ к нему как к старшему.       — Нет, — спокойно и резко ответил тот.       — Ну почему-у, — протянул жалобно уже Чимин.       — Эх, — тяжело вздохнул старший, — но я лягу с вами тут, а то вы еще что-нибудь сотворите, и я не посмотрю, что ты омега, — он сверкнул глазами в сторону Кима, а тот рассмеялся и начал отмахиваться руками.       Чимин лег в серединку и повернулся к Тэхену, обнимая того во сне, а за его спиной рычал Юнги, всем телом прижимаясь к Паку. Чим только посмеивался с него и его ревности, но сам жался ближе к теплу. Наверное, это его одна из лучших ночей, когда под боком лучший друг и любимый альфа.

***

Прошло 3 месяца.       Сокджин уже битый час в родильной, и никаких новостей. Тэхен сидел через пару кресел от Намджуна, потому что до сих пор не решил, что он чувствует, но на братика это не распространяется. Его он любит, ему он дал имя и родители тут не при чем. Поэтому, как только он получил сообщение от отца, что Джин в больнице, тут же сорвался с пар и приехал. Около его ног стоят пара пустых стаканов с кофе и еще четыре лежат в мусорном ведре рядом с автоматом. Он дико волнуется и переживает. Пот сам по себе катится по вискам, а ком в горле постоянно появляется вновь. Ему немного страшно за братика, да и что скрывать, за папу тоже. А вдруг что-то пойдет не так? Но думать об этом сейчас не хочется.       Еще через долгих несколько часов страшные крики прекратились. Тэхен первый подскочил с места и остановился возле двери. Оттуда вышел невысокий врач, кажется самому Тэ в грудь дышит. Он поднял на него голову и широко улыбнулся.       — Поздравляю, у вас малыш омега, 3 кило, пухляшка. — еще шире улыбнулся врач, а Тэ не мог не улыбнуться в ответ.       — Когда мы сможем увидеть их? — подошел Намджун ближе и так же посмотрел на врача.       — Сейчас мы переведем их в отдельную палату и, думаю, вы сможете встретиться с папочкой и малышом. — на этом доктор развернулся и вновь скрылся в родильной.       Намджун не стучится, а сразу осторожно открывает дверь и заходит внутрь. В палате тишина. Он смотрит на счастливого омегу, что держит в своих руках кряхтящий сверток. Джун закрывает дверь и подходит ближе, наклоняется и смотрит прямо в глаза маленькому омежке. В голове обоих родителей сразу же появляются воспоминания, когда они сидели в больнице так же, только с маленьким Тэ на руках. У него тогда были блестящие глазки, и он улыбался широко и квадратно. Когда он увидел Джуна, то сначала испугался, но потом сразу же признал отца и потянул к нему маленькие ручки. На руки его отец взял осторожно и слегка покачивал из стороны в сторону, а омежка ухватился цепкими пальчиками за Намджунову футболку и никак не хотел отпускать.       Таен на руках отца смотрится совсем крошечным. Он не тянет ручки, не улыбается во все свои беззубые десна. Таен просто приоткрыл ротик, и слегка расширил глаза, притих. Джун сильнее прижал его к себе, а малыш принюхался и кажется совсем испугался. По палате раздался громкий детский плач и дверь распахнулась. Тэхен быстро подлетел к отцу и кое-как, но забрал братика к себе на руки.       — Таен, — прошептал Тэ склоняя голову чуть вниз, чтобы поближе рассмотреть братика. На его лице расцвела улыбка и маленький омега так же лучезарно улыбнулся. Он сразу признал своего брата и потянулся ручками к его серебристым прядям, хватаясь очень цепко. Тэ аккуратно стер маленькую слезку с пухлой щечки. — Таен-а, — протянул старший, — мне больно, отпусти-и, — и младший отпустил тут же складывая руки на впалых щеках старшего брата и начал поглаживать, ощущая по нежной кожей едва появившуюся щетину.       — Кажется, Таен любит его больше, чем нас, — похихикал Джин, наблюдая за милой картиной.       Джун решил вновь сделать попытку и подошел к своим сыновьям. Он протянул руки и Тэ хотел переложить омегу отцу, но тот схватился в его кофту и тихо захныкал. Тэхен лишь широко улыбнулся, пожал плечами и поудобнее уложил братика на своих руках. С этой минуты он считал своим долгом его защищать и быть рядом. Так и сделает. Он вернется в квартиру к родителям и будет ухаживать за братиком. Потому что всем и так понятно, что Таен любит брата сильнее отца. Сейчас все проблемы ушли на второй план и маленький омежка, заставляющий улыбаться, вышел на первое. Джун немного расстроился и решил посидеть с Джином, пока сыновья умостились на диване в углу.       — Таен-а, — бархатно протянул Тэ, — ты такой красивый, — он погладил его по золотистым волосам, что были совсем не присущи родителям, обвел аккуратный маленький носик, родинку на носу, такую же, как у Тэ и пухлые щечки. Все-таки они почти как две капли воды.       Таен напоминает Тэхену маму Джина, его бабушку. У нее была такая же родинка, такие же шелковистые волосы и такие же пухлые щечки, несмотря на то, что по фигуре она была худощава. Такие же маленькие пальчики, яркие глазки и улыбка, которая досталась и Тэ тоже.       — Интересно хоть один сын будет в нас? — рассмеялся Джун.       — Наверное, нет, но они оба очень красивые. Похожи на мою маму. — улыбнулся Джин.

***

      С рождения маленького омежки прошло два года. Тэхен перебрался к родителям и теперь жил в своей любимой комнате. Правда, сейчас, уже для взрослого Кима, она казалась очень маленькой, но еще более уютной. Он ее немного преобразил и кое-где добавил светлых тонов, например, возле стола, а в углу, где кровать, решил оставить все в мраке, чтобы утром спать подольше. Но первый год ему спокойно, конечно же, никто спать не давал. Маленький Таен привлекал внимание всех и казалось его вся улица слышит. Он плакал очень громко, не давая сладко поспать старшему брату и уговоры папочки успокоиться и поспать, начинал лишь громче плакать. Успокаивался он лишь тогда, когда Тэ надоедало слушать дикий рев младшего братика и он, сжалившись, спускался к нему, брал на ручки и нежно гладил по голове, шепча какие-то милости на ушко. Тэхену льстило, что маленький омежка доверяет в большей степени любимому брату, а не родителям, но от этого недосып Кима лишь увеличивался, вместе с мешками под глазами, а родители спокойно выдыхали и возвращались в постель, чтобы доспать положенные часы.       Сейчас Тэхен развалился на диване и смотрел телевизор. Пары он благополучно отсидел в универе, слушая уже давно заранее изученный материал. Никаких дел не было. Полная скукота. Лучший друг как всегда зависал со своим альфой и в компанию его не брали. Хотя Тэ и сам бы не пошел, ибо он знал, чем эти двое любят поразвлечься. До каникул еще далеко, отец уехал на работу, папа готовит что-то поесть. А Тэ скучно. Но долго ему, конечно же, скучать не дадут. Когда дома есть маленький омежка, он всегда будет требовать внимания. Вот и сейчас Тэ чуть ли не подпрыгивает на месте, когда видит маленького блондинчика подошедшего к дивану.       — Тэ — пищит омежка и смотри своими круглыми милыми глазками, вызывая улыбку у старшего.       — Таен-а, — Ким улыбается и поднимает малыша к себе, укладывая рядом. — как же папа не уследил за тобой? А если бы что-то случилось? Зачем убегаешь? — спрашивает брат, а младший чуть расстраивается и опускает глазки.       — Таен! — кричит папа, вбегая в комнату и хватается за сердце, — фух, я так испугался! — старший омега подходит и присаживается рядом, начинает гладить сыночка по золотым волосикам, на что получает тихое шипение. Младший медленно и осторожно придвигается ближе к старшему брату. — Ты посмотри на него, еще и рычит на меня, негодник! — возмущается старший.       — Таен-а, нельзя шипеть на старших, — посмеивается Тэ и гладит его, успокаивая, по спинке. — тем более это твой папочка.       — Почему он только тебя слушается? — обреченно стонет старший, откидываясь на спинку кровати, — он должен нас тоже слушаться. На родного отца шипит!       — Пап, ну еще маленький он и не понимает, — снова хихикает Тэ, — хотя мне нравится, что он меня слушается, — Ким чуть приподнимается и подползает чуть вверх, облокачиваясь о ручку дивана лопатками, — малыш, ну-ка, иди сюда, — Тэ хлопает ладошкой по своей груди и маленький омега, как котенок, перебирается к нему на грудь, зарываясь лицом в шею.       — Йаааа, так не честно! — Джин скрещивает руки на груди и дует губы, вызывая у старшего ребенка новый приступ смеха, — предатель! — он вновь уходит на кухню и продолжает готовить.       — Таен-а, — тихо зовет старший, на что чувствует тихое шевеление на груди, — почему папу не слушаешься, а? — Ким поглаживает его спинку и проводит рукой по волосам, слыша тихое урчание, — как котеночек, — хихикает Тэ.       Через полчаса папа зовет своих омежек кушать, заманивая приятным запахом, заставляющим животик урчать. Тэхен поднимается вместе с братиком на руках и идет в кухню. Джин уже раскладывает еду на тарелки, а рядом с тарелкой Тэ ставит еще тарелку с кашкой и кружку с молоком.       — Пап, я не съем столько, да и молоко не люблю, — недоумевает Ким и присаживается на стул, пододвигая еду к себе ближе.       — Это не тебе, дубина, а Енн-и, покорми его. Ко мне на ручки он сейчас не пойдет. Он сидит со мной, только когда тебя нет. И то не долго, потом плачет и рычит. — Джин присаживается напротив сына и начинает есть свою еду.       — Приятного аппетита, пап, — Джин кивает, как бы говоря «Спасибо, и тебе тоже», и продолжает кушать.       — Котенок, — Тэ берет ложку с кашей и подносит к ротику братика, — давай, поешь. — Блондин сразу же разворачивается, учуяв запах любимой еды и жадно берет в рот ложку обхватывая ее пухлыми губками, съедает кашку и прикрывает глазки в наслаждении. Тэ не может насмотреться на прекрасного и милого братика. Он берет новую порцию кашки на ложечку и продолжает кормить младшего.       Джин наблюдает за всей этой картиной и ему дико хочется плакать. Еще буквально два года назад, он не знал, как заставить Тэ полюбить своего младшего брата, да и в принципе, сообщить об этой новости. Но больше всего его удивила эта сильная связь между его сыновьями. Он не знал, что теперь успокоить малыша сможет лишь Тэхен и заставить того урчать и улыбаться, тянуть ручки и пучить мило глазки, все сможет лишь старший брат.       Когда Таен доедает, он свободно устраивается на коленях старшего, пытается обхватить его всеми конечностями и прикрывает глаза, утыкаясь личиком в живот. Тэ гладит его пару раз, а потом и сам приступает к еде.       Папина стряпня всегда была очень вкусная. Он умел готовить на ресторанном уровне и раньше учился на повара, даже успел поработать где-то шефом, но не долго. Когда он встретил своего истинного — Намджуна, тот запретил работать своему омеге и обещал обеспечивать сам семью. Тут Джин и не смел перечить, поэтому свои навыки кулинарии применял дома, радуя альфу вкусными блюдами. С годами его талант не исчез, а только стал лучше, ведь Ким, как настоящий повар, стал экспериментировать и делать превосходные блюда еще более вкусными. Он любил готовить всей душой, но еще больше любил получать похвалу от любимых. Поэтому его всегда хвалили, при чем не просто так.       — Пап, спасибо, — Тэ облизнул ложку и довольно улыбнулся, — это было превосходно.       — Да не за что, — Джин смущенно улыбнулся и забрал тарелку сына в мойку вместе с пустой кружкой, — идите полежите, Енн-и, кажется, спать хочет.       — Хорошо, мы пошли.       Тэхен осторожно поднимает малыша на руки и идет в свою комнату. Он ложится на кровать и так же аккуратно укладывает сонного братика рядом. Таен немного ворочается, но потом заползает на грудь к старшему, зарываясь носиком в шею и приятно урчит, засыпая под приятные поглаживания теплых рук. Тэхен рад, что у него есть такой братик, рад, что он слушает лишь его и рад, что вернулся домой. Со всеми этими заботами, он совсем забыл про надпись на руке, что так удачно скрыта браслетом, а из головы давно выветрился запах того альфы с вечеринки. Пусть Ким все еще иногда вспоминает тот мощный силуэт, но запаха не помнит. Хотя это было единственное, что он чувствовал. Сейчас его заботит лишь младший и личную жизнь, которую так хотелось бы наладить, Тэ решает отложить на потом. Поэтому он покрепче обнимает блондинчика, что котенком урчит на его груди, и с легкой улыбкой так же засыпает.