songfic mess

«Ты ведь мой лучший друг...» Чимин прикусывает губу и затем вздыхает. Получается как-то слишком горестно и драматично - не такого эффекта он ожидал. За окном уже смеркается (кто бы сомневался, правда), Чимин ощущает внутри себя пустоту, ноющую пустоту, от которой все тело покрывается мурашками и хочется, если честно, лечь и заплакать, как ребенок. Вообще, Чимин сейчас и есть ребенок. Весь напряженный и разочарованный, обиженный ребенок, которого оставили одного и ему не с кем поделиться всем тем, что накопилось. А накопилось - воз и маленькая тележка. Потому что, знаете, Чимин влюблен и это так ужасно. Потому что, знаете, Чимин влюблен в своего друга. «Ты ведь мой лучший друг и я... » Чимин опять вздыхает. Кажется, что это поможет как-то охладить его (или согреть, или еще что-то сделать с его температурой), но не происходит абсолютно ничего. Под окном проезжает дребезжащий грузовик, дети куда-то бегут с криками и смехом, кто-то из соседей включил слишком громко программу новостей. Только Чимин сейчас стоит в центре комнаты, словно солнце в пустынном космосе, где вся его система и все его планеты и спутники вымерли и остался только он. Подавленный, с опущенными руками/плечами/взглядом, похожий на брошенного котенка/щеночка/лисенка. Печальный Чимин. Влюбленный Чимин. Что может быть хуже? «Ты ведь мой лучший друг и я влюблюсь... » Чимину очень хочется, чтобы все было так, как того желает он. Чимин хочет себя чувствовать счастливым, чтобы кто-то был рядом и держал его за руку. Чимин безумно тоскует по тактильным ощущениям, по теплу человеческого тела, по родному голосу и по взгляду, полного ласки и любви. Он чувствует себя таким одиноким, словно весь мир за секунду взорвался и Чимин оказался в месте под название Нэвэрлэнд, где нет ни Питера Пена, ни фей, ни пиратов. Есть только он и звенящая пустота. Тишина, прерываемая звуками извне, не несущими никакого смысла и никакого подтекста. «Ты ведь мой лучший друг и я влюбляюсь в тебя...» Он садится на диван, прикрывает глаза. Тело расслабляется само по себе, словно это какой-то диванный рефлекс. В горле першит, Чимин подозревает, что это от слов, так и не сказанный вслух. Эти слова он пролистывает в голове, страница за страницей, полный уверенности в том, что когда-нибудь скажет их вслух. Скажет и освободится из этой темницы, в которую сам себя загнал; в которой живет вот уже пять лет и не видит света. В той темнице он живет бок о бок со своими страхами и своей болью, со своим одиночеством, что маскируется в толпе и отвлекает чужое внимание от себя шутками и смехом, пока в груди такая огромная черная дыра пожирает весь свет и весь кислород. И в этой темнице Чимин погибает, как цветок без солнца, как земля без дождя, как любовь может погибнуть на морозе от отсутствия чужого присутствия. Чимин вновь прикусывает губу, останавливая слезы, грозящиеся в лучших традициях любовных романов излиться водопадом из его глаз. Он успокаивает себя, ругает себя, ненавидит и гневается, хочет убить, хочет воскресить, хочет бросить и убежать - от самого себя, прочь, прочь, прочь, от стыда и ярости своей. Потому что, это так ужасно, честно. Это так печально и грустно, так меланхолично все это - вечная весна чиминовых чувств, в которых есть он сам - такой незрелый для своих лет, такой нерешительный и такой взволнованный. И есть другой - прекрасный друг, достойный друг, которого ждет что-то большее. И слова Чимина замирают в горле, разрезая его изнутри. «Ты ведь мой лучший друг и я влюбляюсь в тебя каждый раз! Каждый раз твой образ в моей голове, секунда за секундой маячит перед глазами, и мое тело теряет контроль, пробивается дрожью, как только я тебя вижу, как только ты произносишь мое имя! И мне кажется... Мне кажется, что во всей Вселенной нет того, кто был бы так близок ко мне, к моему телу и к моей душе, к моим мыслям - никто не трогает меня своей нежностью, как ты, никто не обнимет меня с такой лаской, как ты! Ведь ты мой лучший друг! Часть меня, мой паззл завершенный, моя луна и звезды. Ведь я... Влюбляюсь в тебя каждый раз. И каждый раз сгораю со стыда, когда вижу тебя и слышу свои мысли, в которых ты прикоснешься ко мне, в которых я - прикасаюсь к тебе. Ведь ты мой лучший друг. Я не смогу полюбить кого-то кроме...» За окном вовсю светит солнце. Ночь пролетела, махнув крылом и скинув одеяло. Чимин открывает глаза и видит потолок - слишком белый и слишком высокий. Желудок обреченно стонет от голода, голова обреченно гудит от выпитого вечером алкоголя, сердце обреченно отстукивает свой ритм, не оглядываясь назад - только с надеждой плетется вперед, помятое и побитое, все в синяках и ссадинах, как коленки у ребенка, только-только научившегося ходить. Чимин поднимает себя с кровати, тяжело вздыхая (в миллионный, кажется, раз). Под солнечным светом на душе становится как-то тише и спокойнее, и вроде даже раны потихоньку затягиваются... ...но на столе вибрирует телефон, а на экране выскакивает родное «Чон Чонгуки~» и Чимину кажется, что колесо Сансары вновь кто-то крутанул, и Чимину вновь выпал тот самый сектор, в котором ему суждено до конца своих дней надевать маску и умирать под ней. Дожить бы до вечера, думает Чимин. Сегодня-то я точно все ему скажу, думает Чимин в очередной раз. В очередной раз слышит собственное «Куки-я, как твои дела?». В очередной раз губы растягиваются в улыбке, пока в груди кровавый водопад ото всех ран растекается по ребрам.