Земфира

      Открытый настежь балкон упустил чуть прохладный ветерок из улицы. Розовый тюль подскочил, раздулся. Иоланта, горничная, Филипп расплылись. Мурашки протащили по тонкой детской коже холодок, душная столовая перестала быть душной. Поры вздулись. Рошель лишь уловила взглядом бурый горшочек с малиново-фиолетовой фиалочкой, не вписывающийся в общий Иолантовский интерьер, и вцепилась в него. А затем всё померкло.       Рошель закрыла глаза. Смешались запахи. Сладкие ароматы многочисленных пухлых свечей, такие же многочисленные, уже навязчивые вишневые ветки со своим приторным вишневым запахом, тарт с викторией из кухни, перемешались с запахом мяса, крови на шиганшинской скотобойне. Запах самодельных сигареток Хермана, едкий табак, перемешанный с запахом сена в старой стайке, просочился в остренькие ноздри. Аромат куста мимозы Наталы Луцык, озаряющий весь её дом, тут же наполнил столовую Иоланты Кандьер. Рошель встала, не открывая глаз и пошла в сторону выхода. Слипшиеся глаза лишь немного приоткрылись, когда она задела какую-то столешницу, и розово-бежево-белые тона просторной квартиры размылись, крутились вокруг девочки лихорадочно, мелькая блеском хрусталя сервантов и вазочек. Тёмно-белые тона подъезда успокоили. Она быстро спустилась со второго этажа и прошла незаметно под балконом Кандьер, чтобы находящиеся на нём не поймали её взглядом.       Теперь любое созвучие, выливающееся из десятков уличных ртов в слова, было слышно в сквозь.

И куда везут эвакуированных? Мы что, кормить их будем? Шиганшина, это где? А мы только-только с женой хотели посмотреть на лес огромных деревьев, обидно… Ну кошмар. Мда, ужас… У этих балбесов просто пушки всегда не прочищены, идиоты… Ах… Святая Мария… Только-только домик там прикупил… А до нас дойдёт? Я так и знал… А титаны разносят заразу? Так все спасённые явно в заразе какой-нибудь тифозной… Наконец-то с разведки прок будет

      Разведка. Впервые в Митре прозвучало это слово. О разведчиках в Шине впервые заговорили на второй день падения стены Мария.       Те самые косматые тучи смешались с жёлтым солнцем, по небу разлился грязный оттенок. Лучи, противно пробившиеся сквозь обмокшие облака, выжигали город. Рошель брела, куда глаза глядят, отовсюду слыша голоса. Она присела на лавку у незнакомого дома. Куст с белыми цветами покачивался из стороны в сторону, шмели повылуплялись из белых бутонов и с любопытством облетали девочку вокруг да около, шурша и жужжа под уставшие от неумолкаемых голосов уши. Кустик шелестел, роптал без умолку. Лишь облокотившись на уличный фонарь, стоящий рядом, она вновь закрыла глаза и вновь уловила знакомые запахи. Прислонившись виском к стволу фонаря, она услышала суетливый стук. То ли висок пульсировал, то ли мотыльки, беспомощные, умирающие от духоты внутри мутных стёкол, попавшие в ловушку фонаря, бились, пытаясь вылететь наружу. Ветер визгнул, но было всё так же обречённо и убийственно знойно, скверное солнце напекало крупную голову и сутулую спину. Сердце стучало, сбивая безобразный ритм отчаянных погибающих мотыльков в фонаре. Вот из чего был этот странный приглушённый уличный ропот, теперь он есть оглушающее роптанье. Суматоха. В глазах потемнело. Зрачок закатился от бессилия. Вспомнилось всё. Ударил в нос запах аниса, выбросило тело на берег, в пороге стоят подозрительные люди. Рыжая девчонка с кадетки что-то жуткое шепнула и растворилась, лошадь скинула в припорошенные снегом ветки. Коров рубят, хряков режут, ямы и рюмки наполняются, ножи тупятся, Натала плачет, Херман курит. Проломится лёд под ракитою, проткнёт ножами ледяная трясина, и лишь сорочка, белая, всплывшая на хлопковый бережок, даст знать о невезении.

Не прошло и ста лет, называется… А чего они ждали? Рано или поздно стену бы прорвало. А мне на практику нужно было в Марию ехать… В письме племянник написал, что там был титан ростом с две стены. Ох, как хорошо, что мы с Билли в Митре остались… И много людей сожрало? Да лучше б уже всех. Ты представь, какой наплыв в Розе. Племянник писал, не пройти-не проехать Хорошие враги у людей. После такой-то стихии даже не помародёрствовать. Ах-ха-ха-ха… И куда их всех определить? Неужели в Шину их привезут? Да какая Шина! Нет у нас места! Наверно, половину воевать с исполинами попрут, другие поля будут в Розе перепахивать. Думаю, нас не тронут.

      «Рульку-то от лопаток отделяй!       Глаза пошире раскрой: это – часть для котлет, а это уже корейка, это разные совершенно куски!       Куда щеку выбрасываешь! Зарез не трогай!       Ты заднюю рульку от передней вообще отличаешь?       Лопатка рядом с зубком, да-да-да…»       — Хватит. Хватит, замолчите… не могу больше… не могу больше.