Неизвестный момент жизни.

Стыдно, Боже мне так стыдно. Я забыл о ней, на время, это было угаром, это было туманом. Я не понимал, что делал. Скандалы родителей вынуждали покидать дом, бродить где-то. К Грегори я не мог пойти, точнее не хотел перекантовать в его помойке. Тетя Мей переехала, оставив квартиру сыну на время, но нет ничего более постоянного, чем временное. В колледже, у нас появился новенький, Бобби. Фамилию не запомнил, она простая, а вот сам парень не простой. Породистый, так скажем и с мани на руках. И как следовало ожидать, все девки начали липнуть к нему, без исключения. Каждая пытала свое счастье, но видно парень свободный как ветер. Была у меня пара скучных контактов с девушками, скорее имитировали, вот же… Теперь к нему лезли в постели. Всем хотелось такого парня, который может быть щедр на подарки. Короче, моя и без того скучная и тайная от родителей, интимная жизнь свелась к нулю. Мало задевало, правда. Не о сексе думал. - Нет, ты смотри какова штучка, - толкнул меня локтем Марк, показывая новое фото, - мне это удалось. Марки хвалился новой фотографией девушки и на сей раз он был безмерно раз, до сумасшествия. Я посмотрел и икнул от удивления. На фото Элли Викс, королева колледжа и раскрыт ее секрет. - А ничего, - я взял фото и слащаво улыбнулся, - любовь по методу гестапо. Элли была в черном корсете и ажурных чулках, но самое главное, это ее предпочтения. Она стояла с плеткой перед неизвестным парнем. - А папа знает? Копия есть? - Есть и копия, а папа не знает. Она же милая и пушистая. Копия одна, для тебя специально. - Отлично, - я спрятал фото в карман, - у меня есть шанс, но боюсь этот парень, меня может обогнать. Хотя, если я первее буду… прекрасно. Что ж, не даст, то папа покажет ей гестапо. Марки Марк, я и тебя не забуду. А вот стереотип не подтвердился, не все детки богатые за счет денежек родителей учатся хорошо. Бобби не тот парень, он скорее всего цену деньгам знает и куда попало не вкладывает. Бобби умный парень. Вот только странно то, что он хотел завести со мной знакомство. Вот так с ходу, когда я курил за колледжем. О курении, родители конечно не знали, любой мой закидон, по мнению родителей, сопровождался подзатыльником. Папа был щедр на них, как мама на истерики. Это все достало. Они даже не чешутся о том, что родная дочь пропала, о ней беспокоюсь только я, ища везде. Объявления по всем столбам, в интернете. Звонили, но это было не то. Я проверял. И теперь на нервах, закурил, решил немного успокоиться. - Не поделишься огоньком, - он вытащил сигарету из пачки. Я похлопал по карманам и нашел зажигалку, зажег, он прикурил. - Спасибо, - он выпустил струйку дыма, - как зовут-то, добродетель? - Адам, но таких добродетелей полный колледж. - Хочешь сказать, почему ты? – он зажал меж пальцев сигарету и указывал на меня, - не знаю, смотрю, хороший парень. - С чего это вдруг? - Просто так. Не придавай этому значения. - Как скажешь, - пришло сообщение, и я просмотрел, опять ничего не значащее для меня. - Что-то беспокоит? - Нет, все хорошо. - Да ладно тебе, - он хлопнул меня по плечу. - Правда, ничего, всего лишь сообщение-реклама. Надоели. - Это да. Несодержательный диалог и с этого началась так называемая дружба. Он таскал меня везде, где можно, то вечеринки в клубах, то на природе или у кого-то дома. Новые знакомства. Вот только мне надо было понимать, что Бобби может мне предъявить счет, не смотря на то, какая дружба крепкая. Надо зарабатывать самому. А какие девочки породистые, без Бобби они бы и в мою сторону не посмотрели. И на тебе, знакомиться хотят, даже наша королева, и фото не пригодилось. Школа – работа – кутеж – дом. Я уставал и порой, третье я пропускал, приходил домой и заваливался спать. Иногда после вечеринки я ночевал у девушки, или возвращался домой с запахом перегара, пока родители спали. Пока было лето, я открывал окно, чтобы проветрить комнату утром. Чистил зубы обильным количеством пасты и полоскал раз пять, наверное, убегал учиться. Сдавали нервы, падала успеваемость, я старался держать все в норме. Пока я был занят своими делами, пока удовлетворял свои подростковые потребности, пока отец работал и старался реже появляться дома, то мама подалась в какую-то секту. А началось вот с чего. Деньги начали уходить не на продукты, так как мама некоторое время не работала, то это было заметнее. Свои я прятал в ином месте, куда мама не любит ходить, в гараже отца. Она брала деньги на определенные нужды и продукты, но то, что было в доме было либо с истекшим сроком годности, или не кондиция, со вторым мы мирились, и при этом сдачи не оставалось. На сей раз, отец как добытчик этим заинтересовался, и тем более, мама что-то прятала постоянно и куда-то ходила. Одним днем, в выходной, когда я не учился и не работал, отец позвал меня. - Это все подозрительно как-то. - Это элементарно, мама сейчас в таком состоянии, что верти ею как хочешь, - ответил я, мы ждали маму за углом. - Мы все в таком состоянии и живем как чужие люди. Каждый своей жизнью. Я бы сказал конечно, что я давно это заметил и что нам хорошо было бы поддерживать друг друга. Промолчал. Вот она вышла из дома. Мы за ней, старались быть незаметнее. Автобус. Мама действовала в лучших традициях детектива, мы едва пару раз ее чуть не потеряли из виду. Пока она не встретилась с миссис Рейз, они разговорились и пошли к какому-то дому, там вышла еще одна женщина, и еще одна присоединилась к их компании. И так их набралось десять человек. - Странно, - хмыкнул я, - у них что, собрание в клубе рукоделия? - Не особо-то и похоже, - отец прищурился. Конечной точкой был дом, прямо как их плаката об «американской мечте», не хватало идеального семейства, где глава семьи жарил в выходной барбекю или сосиски на гриле, хозяйка накрывала стол в отутюженном фартуке с кружевной окантовкой, а рядом играли дети с этаким добрым сенбернаром. Идиллия. Вот только порой за такой картиной, может скрываться нечто страшное. От подобного тошнило меня, и мама называла меня солдафоном и бескультурщиной, когда я только хмыкну что-то насчет того, что не люблю подобного. Особенно сенбернар меня пугал, после того, как я прочитал «Куджо» Стивена Кинга. Обычное бешенство он хорошо описал. И вот они вошли в этот дом, весело говоря о чем-то. Во двор пробрался папа, мне велел быть на шухере. В итоге, полиция от анонима, арест шайки. Папа вкратце описал мне, что там видел, хоть и не слышал. В как в сектах, был глава общины, собирал деньги на что-то. Обычная схема. - Джесс была святой жертвой, так надо было, - кричала мама, вырываясь из рук отца, - ее забрали чтобы мы жили. Поверьте, меня это не утешало, оно более забредило старые раны и заставило отдалиться от семьи. Без психиатра и лечения не обошлось, на некоторое время мы отдали ее в лечебницу, чтобы нервы привести в порядок. Важнее было тишина в доме, и мы ели, что заказывали. Я перекусывал на работе, порой угощали. Я снова начал кутить. Зачем описывать все это. Каждый знает, что такое секс и как им заниматься. Я реже занимался этим, так как уставал и вспомнил о сестре. Три месяца, весны и лета, я был занят собой. Эгоистично. Всего лишь игра гормонов. В семье каждый старался, хоть как-то заглушить боль. Папа работал, мама в секте, а я вел аморальный образ жизни. Короче я дурак. На тот момент я думал, что мое горе сильнее, чем горе родителей. Каждый страдал по-своему, думая, что он сильнее переживает. Работа, кутеж и компания Бобби, это всего лишь повод заглушить горе, а по сути никто из нас не делал ничего, чтобы поддерживать друг друга. Мы просто отдалились, став чужими людьми. Я на тот момент и чувствовал себя чужим. Меня не попрекали тем, что я не родной, даже в самые критичные моменты. Вели себя так, что я словно родной, а может и притворялись. Сейчас я в это мало верю. Раздался звонок в дверь. Я пошел открывать. За дверью стояли родители. Так много времени прошло с тех дней. И я помню, что сегодня за день. Молча я пригласил их в квартиру. Я не ждал сегодня никого и взял выходной, чтобы провести его с родителями. Они жили здесь, так и не смогли сменить место. Отец на пенсии, мама тоже. - Столько прошло лет, так много, - сказала мама. - Словно сотни лет, - ответил папа. Я молчал. В этой истории, была вина каждого, и мы все ее чувствовали. И это нас не отпустит.